Отель для пропавших

      Наконец-то зима образумилась, перестав быть тёплой и слякотной, словно осень. Даже пошёл первый снег. Крупные хлопья кружились в воздухе, медленно накрывая Косую Аллею.       Именно такой её помнила Гермиона: бурной, красивой и просто сказочной.       — Не медли, Грейнджер! — Малфой, ведущий её за руку, остановился и развернулся. Он, окинув девушку внимательным взглядом, поправил её шарф, чтобы тот закрывал шею. — Мы должны это сделать, так что не оттягивай неминуемое.       — Драко, я не знаю, хорошая ли это идея, — разгорячилась Гермиона.       Его взгляд моментально смягчился, как всякий раз, когда Грейнджер чувствовала себя неуверенно. А это случалось довольно часто. Но Драко принимал это со стоическим спокойствием.       — Твой экзистенциальный ужас неоправдан, Гермиона, — медленно накрутив её выбившийся локон на палец, Драко улыбнулся. — Ты это уже проходила… некоторое время назад.       Эта плутовская улыбка делала Драко Малфоя волшебно красивым. И Гермиона не выдержала. В который раз за день она приблизила своё лицо к его и накрыла его губы своими. Поцелуй превратился в невысказанную благодарность. Слова, которые она говорила и нет, все чувства и обещания, которые была готова дать, она передавала через прикосновение.       Драко был этим доволен. Успокаивать Грейнджер, используя язык и рот, было очень захватывающе. И в такие моменты она не спорила и не умничала, а очень возбуждающе реагировала. Он этим наслаждался.       Разорвав поцелуй, Малфой задержал на девушке взгляд. Она как в школьные годы ровно держала спину и высоко задирала нос, навевая Драко воспоминания о Хогвартсе. И выглядела куда свежее, чем несколько месяцев назад. Её кудряшки находились в творческом беспорядке, на щеках сверкал лёгкий румянец, а глаза утратили прежнюю нервозность.       — Хорошо, я пойду, если, — она кокетливо взглянула на него из-под ресниц, — если потом мы сходим в одно маггловское кафе. Там делают бургеры и молочные коктейли.       — По рукам, — Драко закатил глаза, но на самом деле он понимал, что полетел бы за молочным коктейлем и на грёбаную луну, если бы она этого хотела.       Гермиона внимательно огляделась по сторонам. У них было много запланированных дел, которые нужно было сделать, прежде чем наступят праздники, и стоять здесь, посреди Косой Аллеи, было неразумной тратой времени.       — Я выгляжу нормально? Уверена, что какой-нибудь журналюга будет рад сфотографировать меня для ошеломляющей статьи вроде «Возвращение бродяги» или «Принесённые ветром».       — Мы не можем так поступить с Блейзом! — покачал головой Драко, с трудом сдерживая улыбку. — Он хочет первым осветить твоё возвращение в прессе. И если кто-то посмеет посягнуть на эту его привилегию, Забини задушит его голыми руками, а потом, со всем присущим ему трагизмом, спрыгнет с крыши Министерства.       Гермиона засмеялась:       — Завтра они с Эрмой возвращаются из Германии, так что, по крайней мере, до того времени я должна оставаться незамеченной.       — Если Хеми и Миллисента уже подготовили все материалы, то статью опубликуем в этот понедельник, — поправил её Драко. — Осталось потерпеть два дня.       — Тогда ты не будешь против спрятать меня?       Драко кивнул и взмахнул палочкой, накладывая дезиллюминационные чары.       — Вот так, — подытожил он. — Не отставай.       И они зашагали по Косой Аллее, проходя мимо магазинов, как уже давно знакомых Гермионе, так и новых, которые она ещё не видела. Волшебники, охваченные праздничной суетой и рождественским настроением, выходили из одних лавок и сразу ныряли в другие.       За магазином Всевозможных Волшебных Вредилок они завернули в узенький переулок и тут же нашли искомое. Этот магазин невозможно было проглядеть: витрины были украшены разноцветными камнями, отполированные золотые ставни блестели на солнце, привлекая к себе внимание.       Висящая над входом золотая вывеска гласила «Магия от Кидделлов».       — Ах, Драко, мой дорогой мальчик, я уже вас заждался! Пожалуйста, проходи вместе со своей спутницей и запри дверь, — попросил пожилой мужчина, как только Драко переступил через порог.       — Пути назад нет, — опасным тоном произнёс Драко.       — Я знаю, — потерянно отозвалась Гермиона, ожидая, пока с неё снимут дезиллюминационные чары. Она уже трижды прокляла тот час, когда дала Малфою слово, что пойдёт с ним за покупками.       — Присядьте пока на диван, а я подойду через несколько минут, — снова обратился к ним старик и упорхнул в кладовку.       Дверь за ним захлопнулась с таким треском, что тысячи коробочек, расставленных на полках, задрожали. Гермиона огляделась по сторонам. На золотых стеллажах в креплениях находились разномастные волшебные палочки, разных форм и размеров. Под каждой из них — небольшая металлическая табличка с описанием товара и ценой.       Драко придвинулся ближе к девушке и прошептал на ухо:       — Это Игнатиус Кидделл, отец Джимми Кидделла. Тоже изготовитель палочек, но куда более талантливый. Его работы превосходили по качеству работы Олливандера, но уже много лет он выполняет только очень специальные заказы.       — Кто бы сомневался, что твой заказ будет специальным, — закатила глаза Гермиона.       — Связями, дорогая моя, нужно пользоваться. Мистер Киддел хороший приятель моего отца, поэтому с удовольствием поможет мне в столь щекотливом вопросе, — ещё более тихим голосом сказал Малфой, практически касаясь носом её уха.       — И почему же этот вопрос такой… — Гермиона вздрогнула, когда он прикусил мочку, — щекотливый?       — Потому что я хочу лучшую палочку для, скажем… — Малфой нарочито долго тянул «м», подбирая слова, — моей ведьмы?       Дверь кладовой снова открылась, и оттуда быстрым шагом вышел Игнатиус.       — А вот и я, — поправляя свою тёмно-синюю мантию, проговорил волшебник. Он нахмурил седые брови, выудил из кармана золотую линейку и жестом подозвал Гермиону к себе: — Какая палочка у вас была до этого, милочка?       — Виноградная лоза с сердечной жилой дракона, — ответила Грейнджер, подняв руку в воздух, чтобы мастер смог измерить её длину.       — Мда, не самый подходящий вариант для такой волшебницы, как вы, — сказал мистер Киддлер так вежливо, как только смог, продолжая проводить измерения. Он измерил расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до шеи, и в конце — длину большого пальца. — Ваш потенциал намного больше.       — В любом случае, та палочка уже потерянна, — повела плечом Гермиона. — Потом я пользовалась чужой, но по понятным причинам, она была непослушна.       Старик прошептал в ответ что-то невнятное и отошёл к письменному столу, делая пометки, пока линейка уже самостоятельно продолжала измерять пальцы Гермионы.       — Увядание волшебной палочки — редкое явление, происходит оно только с палочками из орешника, — продолжая писать что-то в своём блокноте, начал лекцию мистер Киддлер. Свет от люстры отражался на его лысине. — Этому дереву свойственно настолько сближаться с владельцем, что, когда владельцы стареют, вместе с ними слабеют и преданные им палочки. После смерти хозяев эти палочки также теряют всю свою волшебную силу.       Мужчина повернулся лицом к ней, снова задумчиво нахмурил брови и постучал указательным пальцем по подбородку. Потом его взгляд перепрыгнул на Драко и снова на Гермиону.       Он поднял правую руку в воздух и элегантно, словно вейла, пошевелил пальцами. Тут же белая коробка, стоявшая на дальнем стеллаже, сорвалась с места, пролетев в сантиметре от уха Малфоя, и приземлилась прямо в руку мастера палочек.       — Вот, это точно она, — без тени сомнения произнёс мистер Киддрер. — Волос единорога и орешник, двенадцать дюймов.       Когда коробочка открылась, Гермиона с трудом сдержала удивлённый вздох: это была самая тонкая палочка, которую она когда-либо видела. На рукояти сверкали несколько небольших камней, а на самом чёрном древке были выгравированы руны.       — Этамин, — прочистил горло мистер Киддлер. — Там написано «Этамин» — это имя вашей палочки.       — У всех твоих палочек есть имена, Игнатиус? — встрял Драко, приподняв светлую бровь. — Что-то я не припомню, чтобы у моей палочки было имя.       — Оно было слишком неприличное, чтобы я поделился им с одиннадцатилетним лордом.       — Она прекрасна, — пропустив мимо ушей несколько последних фраз, сквозь улыбку произнесла Грейнджер и взяла новую помощницу в руку. Камни сразу засияли ярче.       После того, как Гермиона согласилась вернуться в магический мир, прошло несколько месяцев. И это был очень трудный период. В первую очередь для неё самой.       Первое время она отсиживалась в доме Драко, хотя он предпочитал, чтобы она считала это и своим домом тоже. Но последние несколько недель молодой человек забирал её на разного рода вылазки. Ей приходилось верить ему, несмотря на то, что он ни в чём не пытался убедить. И сейчас, как никогда, она понимала правильность этого решения.       Палочка приятно лежала в руке, и впервые со времён войны ей хотелось пользоваться ею постоянно. Всю дорогу домой она вспоминала различные заклинания, даже несколько раз поменяла цвет мантии Драко на розовый.       — Начинаю жалеть о своём решении, — беззлобно выкинул Малфой, движением руки убирая из волос наколдованные девушкой ромашки.       Как только они свернули с Косой Аллеи в тёмный переулок, Гермиона сама сняла с себя дезиллюминационные чары и невинно заулыбалась.       — Дети смеялись мне вслед, Грейнджер.       — Не могла удержаться, прости.       — О, что ты, я и не думал обижаться, — в его голосе звенели хитрые и недобрые нотки, которые девушка сразу распознала. — Ты ведь тоже на меня не обидишься за небольшой фокус, ведь так?       Драко приблизился к ней, заглядывая в глаза. Его рука легла ей на щёку, и он прильнул к ней с терпким поцелуем.       — О каком фокусе ты говоришь? — отстранившись через минуту, спросила Гермиона и вскинула бровь.       — Небольшом и приятном, — готовясь к трансгрессии, ответил Драко. И как только девушка облегчённо выдохнула, он добавил: — Я уже говорил, что мой любимый художественный приём — это сарказм?       Она не успела ничего ответить, потому что их засосала воронка трансгрессии.

***

      Они перенеслись в гостиную Малфой-мэнора. Гермиона непонимающим взглядом осмотрела помещение и не заметила ничего, чтобы изменилось в этом месте с того момента, как они исчезли отсюда утром.       Даже чашка с её чаем так и стояла на комоде из чёрного дерева.       Драко взял её за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза:       — Выдохни и приготовься, Гермиона, сейчас будет фокус.       Она кивнула.       — Она не сбежала, можешь меня поздравить, но не слишком бурно, потому что я ей о тебе ещё не сказал, — крикнул в пустоту Драко, помогая Гермионе снять пальто. — Выходи к нам!       Из малой столовой послышались шаги, потом стеклянные двери открылись, и в гостиную зашёл человек.       Шарф выпал из рук Гермионы.       — Малфой, ты же обещал, что мой приход не станет для неё сюрпризом, — прозвучал довольно тихий, бархатный и такой знакомый голос.       — И одного обещания тебе хватило, чтоб записать меня в прекрасные принцы? — с дружеской издёвкой спросил Драко. — Я работаю по-слизерински, Поттер.       Гермиона стояла не шевелясь. Ей казалось, что, не подай она признаки жизни, всё происходящее вокруг минет её стороной. Но уже через мгновение она взяла себя в руки, оттянула ворот красной водолазки, чтобы было легче дышать, и выдавила:       — Привет, Гарри.       В её голосе звучало столько сожаления и боли, что Поттер отложил в дальний ящик заранее подготовленную стратегию нападения.       — Привет, Гермиона, — возможно, Гарри хотел что-то добавить, но уже через секунду школьная подруга крепко его обняла и все слова покинули его голову.       — Несмотря на риск появления негативных эмоций на ваших и без того кислых лицах, я всё же спрошу… Поттер, ты пришёл без охраны? Вмешательство авроров внесло бы некоторую неловкость.       — Ты хотел натравить на меня авроров? — Гермиона подняла глаза на Гарри, всё ещё не выпуская его из объятий.       — Мерлин, нет конечно!       — Наш звёздный мальчик в рабочее время пришёл в дом к бывшим Пожирателям, опасным преступникам и одной беглянке. Уверен, ему хотели приставить охрану.       — Если ты, Малфой, угроза для общества, то я — Снейп под оборотным зельем. А твой отец… — Гарри наконец-то выпустил Гермиону из объятий, еле сдерживая смех. — А твой отец только что час рассказывал мне о новых рецептах блинчиков. И даже предложил мне их вместе испечь… Едва ли он может претендовать на звание опасного преступника.       — Как замечательно, — пробурчал Драко, следуя в малую столовую.       Большие окна столовой пропускали мягкий зимний свет, который ложился на длинный стол из тёмного дерева. На нём уже стоял чайник, тарелка с тостами и баночка брусничного джема.       Сначала диалог не клеился, но позже Гермиона оттаяла и они с Поттером стали обсуждать всё, что с ними произошло.       К концу обеда от неловкости не осталось и следа, и именно в этот момент дверь столовой открылась и внутрь величественно вошёл Люциус Малфой.       — Гермиона, дорогая, — произнёс он, — я распорядился, чтобы для тебя сегодня приготовили лимонные пирожные. Ты вчера сказала, что они напоминают тебе… как это называется… детский дом?       — Детский садик, — поправила она. — Спасибо, Люциус.       — Я теперь единственный человек, которого ты не называешь дорогим?       — Не преувеличивай, сын, — холодно ответил старший Малфой. — Я стараюсь поддерживать в этом доме разумный уровень счастья.       — Интересно, — Драко закинул руки за голову, — почему этот уровень счастья всегда связан исключительно с Гермионой?       — Я называю это интеллектуальным превосходством, — Люциус отпил чай из кружки, так и не сев за стол, а потом, будто вспомнив, зачем он изначально пришёл, добавил: — Гермиона, дорогая, кажется, началось.       Гермиона тут же подорвалась с места и удалилась вслед за старшим Малфоем.       — Поттер, если бы ты знал, как тяжело мне приходится, когда эти двое ополчаются против меня, — Драко театрально прикрыл глаза, покачав головой. — Мой отец обожает Грейнджер. Я рисковал жизнью ради неё и сделаю это ещё тысячи раз, если понадобится, но он… он разрешил ей кормить Нарциссу, и это затмило все мои подвиги.       Гарри закашлялся, подавившись печеньем. Ему даже пришлось снять очки и, протерев глаза, переспросить:       — Нарциссу?       — Южнокитайский многополосый крайт.       — Люциус назвал змею в честь твоей матери? — Гарри вскинул брови.       — Да. Этот вид очень ядовит. Одного миллиграмма яда взрослой особи достаточно, чтобы убить больше дюжины человек — папа нашёл в этом свою символику. Даже мне никогда не разрешалось кормить Нарциссу, но Грейнджер это делает вместе с отцом постоянно. Он научился варить её любимый кофе и готовить завтраки, Поттер! — Драко осмотрелся по сторонам и уже тише добавил: — Я бы даже начал ревновать, если бы не знал, как часто он спрашивает у меня о том, когда мы сделаем ему парочку внуков.       — Никогда бы не подумал, что Люциус хочет стать дедушкой.       — Я тоже так думал, пока он как бы невзначай не начал строить детскую площадку на заднем дворе. Своими, Мерлин, руками.       — Думаю, Чжоу будет не против одолжить вам свою младшую сестру на пару дней. Пара разбитых семейных реликвий, и твой отец не заикнётся о внуках, по крайней мере, полгода.       — Предупреди Чанг, что после пары дней к ней вернётся ещё более избалованная версия сестры с, вероятно, несколькими змеиными яйцами в карманах.       Гарри всхлипнул от смеха в последний раз и смахнул слёзы, набежавшие на глаза.       — Я рад, что в жизни Гермионы всё наладилось, даже если немного неприятно, что это случилось без моей помощи.       — Она как и всегда нуждается в тебе, Поттер, просто дай ей время. Тем более мне кажется, что она захочет, чтобы именно ты её проводил…       — Куда? — перебил его Гарри, приобретя своё типично-серьёзное выражение лица.       В этот момент из коридора послышался голос Гермионы:       — Гарри! Ты должен это увидеть, иди сюда!       — О нет, — тяжело вздохнул Драко, но всё-таки встал со своего места. — Полагаю, у Нарциссы появился приплод. И на свет сейчас появится змеёныш по имени Драко…