Авада Кедавра
15 марта 2026 г., 19:46
Поднимался ветер. Злой, сырой, пронизывающий насквозь… Ветер беспощадно гнал по небу клочья облаков, наотмашь сёк стонущие деревья, баламутил озёрную воду.
Драко был готов взреветь вместе с ветром. Он чувствовал переполняющую его боль, когда переступал коченеющие трупы, разбросанных по кромке озера ведьм.
Одну из них он нёс на руках. В её кудрях запуталось несколько пожухлых листьев, а бледные руки безвольно покоились на груди. Он смотрел только вперёд, не в силах опустить взгляд на мёртвую Гермиону.
Потому что он не мог оставить её лежать там, среди рассечённых на куски ведьм. Потому что знал, что не успел. Потому что было так больно, словно ему переломали все кости. Потому что впервые за долгое время ему хотелось заплакать. Поэтому он не мог взглянуть на неё. Он не мог, потому что тогда бы в нём что-то сломалось…
За ним молча шли Блейз и Хеми. Ни один из них не решился сказать ни слова с момента окончания схватки.
Забини всё ещё тяжело дышал, прижимая к груди правую руку. Его рубашка была испачкана кровью, и её металлический запах вызывал в нём приступ тошноты. В какой-то момент он схватился за ствол дерева и содержимое его желудка вышло наружу. Горечь во рту не могла сравниться с тем, насколько горько было где-то внутри. Он вытер рот рукавом рубашки и, хромая, догнал Хеми.
У Хеми была рассечена бровь, а под глазом наливался багровый фингал. И он… плакал. Он оплакивал погибшую подругу, абсолютно не стесняясь своих эмоций.
В этот раз идти по лесу было нестрашно. Предрассветные сумерки сопровождали их на пути к замку, и в тишине стало слышно пение птиц. Хеми ни разу за всю жизнь в этих краях не слышал их пения. Это был хороший знак, но в душе от этого легче не становилось.
С закрытыми глазами — избегать было легче, чем сопротивляться, — Драко крепче прижал к себе тело Гермионы, ощущая, как она медленно остывает. Тлевшая где-то в подсознании боль от осознания чужой, но такой близкой смерти постепенно переродилась в разрывающую изнутри ярость.
Возможно, это был первый и последний момент величайшей иронии в его жизни, когда из всех людей именно Гермиона Грейнджер своей смертью заставила всю его сущность обратиться в пламя. У него даже не было сил пожаловаться про себя на несправедливость жизни. Единственное, на чём он мог сосредоточиться, — на собственных руках, сжимающих её тело, и ни за что не готовых отпустить его. К глазам подступили слёзы.
***
Она, прислушиваясь к звенящей тишине и наслаждаясь спокойствием, лежала на чём-то мягком. Этот вакуум вовсе не пугал, а даже успокаивал. Потому что рядом никого не было. Никто не смотрел на неё, не хотел заговорить или потревожить каким-либо другим образом. Гермиона даже не совсем понимала, есть ли тут она. А если есть, то почему? И где находится это «где»? К сожалению, абсолютное безразличие и расслабленность стали отходить на второй план, ведь в её голове запустился мыслительный процесс. Это заняло довольно много времени, хотя она не могла сказать точно, потому что ощущение пространства покинуло её. Возможно, она проснулась пару минут назад, а может — уже прошёл месяц. Не кстати вспомнилась детская сказка про Алису. Ей бы самой не помешала большая Гусеница, которая бы хоть что-то объяснила. Разряженный туманный воздух вдыхался легко. Так, как бывает после летнего дождя. Только здесь это можно было не только ощутить, но и увидеть. Воздух тянулся из стороны в сторону, приобретая еле заметный цвет. Эти молочные облачка, лениво закручиваясь, формировали пространство, крайне похожее на… библиотеку? Гермиона нахмурила брови и фыркнула, потому что это было крайне… крайне предсказуемо. Да, где же ещё она могла очутиться? На белых полках в идеальном порядке стояли книги, каждая обёрнутая в белую обложку. Стеллажи выстроились в длинные ряды, и конца им было не видно. Привстав с небольшого дивана, Гермиона увидела аккуратный деревянный столик на красивых ножках и две чашки с чаем. Пахло мятой. И всё-таки ей было жутко интересно заглянуть в какую-нибудь из книг. Звук от шагов тоже был слишком странным, больше похожим на шуршание ваты, но сейчас такие мелочи были абсолютно не привлекательными для размышлений. Разжёгшийся интерес толкнул Гермиону пройти вперёд по коридору и, полагаясь лишь на интуицию, выбрать одну из идеально-белых книг. Как только она потянулась к особо толстому фолианту на верхней полке, за её спиной прозвучал нахальный голос: — Кажется, ты хотела прочитать про Алису? Гермиона резко обернулась и замерла, словно её застукали за каким-то непристойным деянием. От накрывшей её волны эмоций захотелось и плакать, и смеяться. — Святая Моргана, — не веря в увиденное, Грейнджер качала головой. — Ты… — Ох, ты сейчас ведёшь себя как человек-клише. — Рыжие волосы торчали в разные стороны, а глаза лучились озорством. Перед ней стоял Фред Уизли в пиджаке и разных носках. Один жёлтый в зелёный горошек, а другой — зелёный в жёлтый. — Если существует какое-то исконно стереотипное поведение при встрече с людьми, которые считаются мёртвыми, — Гермиона отложила книгу и сделала пару шагов ему навстречу, — то я готова очернить свою репутацию. — Ну здравствуй, малявка, — он заключил её в объятия и нежно поцеловал в затылок. Внутри ведьмы всё задрожало от боли и чувства вины. — Мерлин, я не верю, что именно ты должен быть в моём чистилище… — Считаешь меня недостаточно презентабельным? — он присел на кресло, заложил руки за голову и закинул ноги на стол. — Фред, мне так жаль… — Мне кажется, чем обсуждать мою смерть, лучше обсудить твою, — Фред перебил её и поиграл бровями, будто они говорили о волшебных вредилках, а не о потерянных жизнях. Гермиона задумалась. Она почти сразу поняла, где находится и что, скорее всего, умерла. Оставался лишь один незакрытый вопрос: — Что произошло? — Что произошло? — звонкий смех Фреда эхом разнёсся по комнате. — Это ведь ты там была, а не я. — Получается, я умерла? — Получается, что нет, раз мы с тобой разговариваем. По крайней мере, мне так кажется. Расскажи мне, что произошло, и, возможно, я смогу дать тебе подсказку… — Но я не помню! — Ну как же? А что-то там про Этамин? — Когда во тьме проснётся Этамин — погаснет Белое Солнце. И лишь его последний луч рассеет свет своего раскаяния на миллиарды лет вперёд. Ты ведь не хочешь сказать, что это предсказание про Драко? Фред скривился, словно съел конфету со вкусом старых носков, и недовольно сказал: — Мне кажется, ты потеряла несколько десятков единиц айкью, не иначе. Предсказания на то и предсказания, чтобы заранее предсказывать предсказуемое, понимаешь? — Ты хочешь превратить мою смерть в ад, используя тавтологии и предсказания? — Гермиона покачала головой, всматриваясь в лицо собеседника. Она помнила каждую его веснушку, каждую морщинку около глаз, каждую эмоцию, появляющуюся на его лице. Было странно снова видеть его таким… живым. В горле пересохло. — Может, ты на самом деле Трелони, скрывшаяся под более приятной личиной? — Приятно знать, что ты считаешь меня приятным, Гермиона, — Фред обаятельно улыбнулся, наблюдая, как собеседница закатывает глаза. — Можешь быть спокойна, Трелони тут нет. — Будь добр, объясни мне, как Малфой мог повлиять на ход ритуала? — Ты явно недооцениваешь магию священных двадцати восьми. Для начала, Малфой — сам по себе очень сильный волшебник, и тот потенциал магии, что есть в нём, нам с тобой и не снился. А теперь вспомни, насколько стар его род. Десятки поколений исключительно чистокровных волшебников выбирали в качестве супругов исключительно идеальных кандидатов с сильнейшим генофондом. Если бы кровь могла быть алмазной, то у него бы была именно такая. — Кристально чистая, — шепнула под нос Гермиона, и взгляд её потух. — Не переживай, у твоего Малфоя такого запроса не будет, — Фред фыркнул и отпил чай. — Твои подружки чистили магией тебя, как самый подходящий сосуд, но, вот незадача, рядом оказался ещё более сильный волшебник. И дух залез в того, кто более живой и более сильный. — Но ведь для этого нужно, чтобы Драко добровольно принял Десмонда в себя, — Гермиона нахмурилась. — Он сделал это, да? — Для того, чтобы попасть в душу и обосноваться внутри, — да, нужно самопожертвование. А вот для того, чтобы попасть туда и потом с треском вылететь обратно, согласие не нужно. Да и ты сама знаешь, насколько Малфой упрям. Он бы не стал делиться своей блондинистой головой ни с одним духом. — Он его вытеснил? — скрывая собственное волнение, Грейнджер теребила край рубашки. Вся её сила и злость куда-то исчезли, и она чувствовала себя пустой, словно не было никакой инициации и её становления ведьмой. Чистый лист. Но эта пустота эхом отзывалась внутри, вытаскивая наружу совершенно другие эмоции, от которых она отвыкла. Раскаяние, умиротворение и привязанность… — Да, так что очевидно предсказание было о нём, — деловито подтвердил Фред, пристально наблюдая за подругой и метаморфозами на её лице. — Слава Мерлину, мне не придётся слушать его бесконечные хвалебные оды самому себе, — Гермиона постаралась отшутиться, но голос её дрожал, а интонации были скорее печальными, чем весёлыми. — И не придётся наблюдать его самодовольное выражение лица. Так что у моей смерти есть несколько плюсов, — уже не скрывая слёз, подтвердила Гермиона. Она сама себе не верила. Фред закатил глаза. — А помнишь, как ты ему врезала? — Уизли оживился и поёрзал в кресле. — Кажется, на третьем курсе? — И ни о чём не жалею, он абсолютно это заслужил, — Гермиона часто заморгала, стараясь избавиться от непрошеных слёз. — Кто бы мог подумать, что ты влюбишься в такого идиота, — Фред покачал головой. — Хотя нужно признать, что он оказался самоотверженным. — У меня всегда был дурной вкус в мужчинах, знаешь ли… — Ауч! — воскликнул Фред. — Твой вкус был отличным, пока тебе нравился я. Потом что-то пошло не так и ты стала выбирать плохих парней. Но я не могу тебя винить. И ты не должна винить себя. Гермиона вздрогнула, понимая, на что намекает друг. — Пообещай мне, что не будешь винить себя, Гермиона. Иначе я задушу тебя носком, — добавил он, словно опасаясь быть нетипично вежливым. — Фред, я… — Просто пообещай. — Хорошо, я обещаю. В воздухе материализовался белоснежный носовой платок, которым Гермиона вытерла лицо. — Я так устала… Когда мы уже пойдём, Фред? — Куда? — Годрик, ну ты же должен меня куда-то отвести… Куда там попадают волшебники после смерти? — О, я с тобой никуда не пойду, — отмахнулся от неё Фред, вставая с кресла. — Ты возвращаешься к Малфою, а я — к своим загробным делам. — Но я же умерла… — Нет, Гермиона, ты выжила против всякого ожидания. — Я не могу оставить тебя. — Прошу тебя, вали отсюда, пока сюда не вломился хорёк и не испортил мне все прелести загробной жизни. Я не хочу выслушивать его нотации, предназначенные тебе. А они, поверь, будут полными праведного гнева и недовольства твоим поведением. И, вероятно, впервые в истории мироздания кто-то из Уизли будет полностью с ним согласен. Гермиона засмеялась сквозь слёзы, не в силах остановить подкрадывающуюся истерику. Она кинулась к Фреду, чтобы обнять его, но белая дымка снова заполнила окружающее её пространство.***
Резких хриплый вдох разрезал тишину, и Драко мгновенно остановился. Гермиона в его руках жадно хватала воздух ртом. Она не понимала, где находится и что происходит. Она видела лишь светлое пятно перед глазами, ощущала, как чьи-то руки обхватывают туловище и как шею сзади обдувает прохладный воздух. Издалека, а может быть, совсем рядом, Гермиона услышала, как её имя повторяют раз за разом, словно заклинание. — Салазар, спасибо! — Драко посмотрел на небо и тяжело выдохнул. Он осторожно опустил Гермиону на землю, убрав дрожащей рукой с её лба пару мокрых прядей. — Уверена, он здесь ни при чём, — с трудом выговорила Гермиона, смотря на него расфокусированным взглядом. — Мерлин, Грейнджер! — рядом с ними упал Забини, всё ещё тяжело дыша. — Ты не представляешь, как я рад слышать твой голос. — Гермиона! — облегчённо воскликнул Хеми и прикрыл рот руками. Слёзы снова потекли из его глаз. — Ты жива… — Это ненадолго, — Драко вытянул из кармана палочку, накладывая на неё диагностические чары. Он проверил температуру, пульс и, убедившись в том, что девушка в порядке, продолжил: — Ещё одна подобная выходка и я собственноручно убью тебя, Грейнджер. — У тебя такие красивые глаза, — она мягко улыбнулась, рассматривая Драко. — Да она в бреду, Малфой, — фыркнул Забини и с кряхтением поднялся на ноги. — Или ей точно повредили её непомерно большой мозг. Драко же застыл, не в силах отвести от Гермионы глаз. Он навис над ней, изучая, будто сила его сосредоточенного взгляда могла помочь ей прийти в себя. Он поднял руку и нежно убрал волосы с её лица, а потом кончиками пальцев погладил щёку. Желудок сделал очередной кульбит. Драко нравилось это чувство: удовлетворение, наслаждение, прилив необыкновенной нежности. Придя в себя, он пробурчал: — Нужно вернуться в замок. Хеми предложил ему помощь в транспортировке Гермионы, но Драко продолжил собственнически нести её на руках. Он боялся, что если отпустит её, то она снова сбежит. Сквозь шум в ушах она слышала, как Драко отчитывает её: — Твоя выходка, Грейнджер, была непозволительной глупостью… Его черты окрасились суровыми резкими тенями. Он выглядел потусторонним, злым, словно оживший ночной кошмар. Созданный специально для неё. — …абсолютно невыносимая… Гермиона постепенно приходила в себя, начиная осознавать происходящее. Она почувствовала, как внутри разливается тепло. — …твоя бестолковая голова, которая лишена всяких мыслительных потуг… Гермиона подняла холодную руку и прикоснулась к его щеке, ощущая щетину под пальцами. Он был так красив, что слова застревали где-то в глотке. —… чудовищная безответственность… Её завораживало то, как двигались его губы. И при всём желании она не была способна вслушиваться в его монолог. Ей так чудовищно хотелось его поцеловать, что в животе скрутился узел. —… твои бесконечные около-смертельные эскапады сведут в могилу меня, тебя и парочку других человек… В этот момент Гермиона поняла, насколько глубоко увязла. Но сейчас ей не было страшно. Наоборот, ей казалось, что чувства, переполняющие её — самое прекрасное, что она испытывала в своей жизни. —… в следующий раз постарайся довериться кому-то, кто способен мыслить логически… Ей срочно нужно было поделиться этим. —… не заставляя меня так нервничать… Он спас её. Мерлин, Драко Малфой спас её. Она нервно сглотнула и совершила акт саморазрушения, перебив его пламенную речь: — Драко? — Что? — звук собственного имени выбил из него всё желание продолжать нравоучение. — Я люблю тебя, — прохрипела Гермиона так тихо, чтобы услышал только он. Драко замедлил шаг, потом вовсе остановился, тяжело дыша. Он с минуту смотрел перед собой, а потом опустил взгляд на Гермиону и поджал трясущиеся губы. Внутри него бушевало что-то такое… что-то абсолютно ему неподвластное. — И я тебя, Грейнджер. И я тебя…***
Они сидели в холле отеля в полной тишине. Когда обнаружилось, что Синди сбежала вслед за Эфиальтом, оставив лишь записку, — никто не сказал ни слова. Когда Эрма принесла всем по стакану наливки, тарелку с сыром и несколько вчерашних булок, никто не произнёс тост. Тишина была наполнена лишь тиканьем часов и негромкими щелчками тающего в стаканах льда, который наколдовала Грейнджер. — Теперь, когда твоя самодеятельность закончена, мы поступим так, как скажу я. — Малфой, послушай, я… — Мерлин, Гермиона, просто замолчи, — перебил её Драко, устало проведя рукой по лицу. — Собери свои вещи и — вы все идите и соберите вещи, — а потом спалите к чертям это место. Хеми без возражений встал и усталым шагом поплёлся из фойе в сторону своего номера. Следом за ним пошла Эрма. Гермиона с открытым ртом смотрела на то, как все её подчинённые без пререканий выполняли команды Малфоя, а через час и сама оказалась на подъездном мосту, наблюдая за разгорающимся пожаром. Адское пламя сначала вспыхнуло в одном окне, затем в другом. Через несколько минут огонь уже жадно облизывал старые балки и тяжёлые шторы. Огонь быстро поднимался по стенам, отражаясь в чёрном мраморе холла. Ночь вокруг оставалась тихой, и только треск горящего дерева доносился сквозь влажный воздух. Блейз стоял, опираясь о Хеми, и молча курил сигарету. — Вот и всё, — сказал он наконец. Гермиона смотрела, как пламя пожирает крышу, как одна из башен медленно обрушивается внутрь здания, поднимая столб искр. Огонь отражался в её глазах. Когда часть стены рухнула с глухим треском, Гермиона тихо произнесла: — Мне нравилось ухаживать за замком… — Поверь, ты теперь можешь ухаживать за куда лучшим замком, там есть сад, двор с павлинами и серпентариум, — Драко подошел сзади и поцеловал её затылок. — И я серьёзен как никогда.
