Истина между строк

      Я даже не открываю глаз, и без того прекрасно чувствуя дикую головную боль после пьянки. И что-то жесткое под спиной. Холодное, пробирающее до костей, но это немного спасает сейчас мою бедную черепушку.       Плохая идея была пить на спор с друзьями, как Гимли и Леголас в "LoR". Но это сейчас дело десятое, надо вспомнить, как я очутился там, где нахожусь и что это вообще за место? Ах да, и не растерять по дороге содержимое желудка. Тоже немаловажно. Потому что в подвале, судя по всему, это он, душно настолько, что блевать тянет в два раза сильнее.       Приходится открыть глаза. И охренеть моментально - это похоже на обезьянник. Или даже нет, больше смахивает на камеру для пленников из фильма ужасов. Хотя нет, вру, тут чуток лучше: одинокая лампочка, которая, потрескивая, посылает слабые лучи, небольшое пространство с бледно-голубыми обоями на стенах, какая-то перегородка, подобие жёсткой кровати, на котором я и валялся, а рядом даже постельное бельё есть. Что, вообще, произошло ночью? И сколько сейчас времени? Эти вопросы, похоже, останутся без ответа, потому что мобильник сел, а часов я здесь не наблюдаю.       Ладно, данную задачу решу потом. Что у нас за этой перегородкой? Уже лучше - небольшая ванная, в которой даже есть вода, и унитаз. Белый друг сейчас кстати, потому что от перемещений меня мутит и выворачивает всё-таки наизнанку, а делать это на пол было бы неприлично, так ведь? Неизвестно, чьи это апартаменты я занял. Немного отхожу от ночных последствий, умываюсь, убирая волосы. В зеркало посмотреться никак нельзя, потому что его нет. А вот дверь я узрел ещё до посещения этой каморки, потому за неё и дергаю. Но наружу меня не выпускают. То есть, закрыто. Что за фигня?!        – Эй! Есть кто? – мои нервы не такие уж крепкие, куда там. Попробуйте за папочку в бизнесе побатрачить, будучи омегой, узнаете. Я не люблю закрытые пространства и стою на грани клаустрофобии от этого всего. Потому что никто, мать вашу, не отвечает!       Через час костяшки на пальцах уже не чувствуются, хотя по ним сочится кровь.        – Ну, эй? Кто-нибудь! Выпустите... – голос от криков осип, а ещё жутко морозит. Я не нахожу ничего, кроме своей толстовки, которая итак на мне, и сильнее кутаюсь в неё, обнимая себя за ноги и садясь на скрипучую кровать. Тут теплее, да и не так страшно, что откуда-нибудь паук какой выползет. При чем тут пауки? Просто у меня арахнофобия, вот и весь ответ. Что ж, будем надеяться, меня здесь не будут держать долго. Может, это вообще шутка какая?       Жутковатая, если честно. И вообще, я наверняка знаю, кто так любит шутить. Это точно Макс. Я никогда не попадался на его уловки, вот он и подготовил для меня что пострашнее. Скоро выпустят, и тогда уж я им точно выскажу всё, что думаю о дурацких шуточках, тем более в таком состоянии! Вот увидят они у меня! И, к слову, могли бы хоть минералки с таблетками оставить, сами-то наверняка там кайфуют где-нибудь на диванах или вообще спят, и не знают, что я тут проснулся. И сижу, гадаю, когда меня выпустят и когда свершится моя месть. Так ведь? Вот видите, всё не так страшно, как казалось на первый взгляд. Теперь нужно просто немного подождать. Совсем чуть-чуть. Я знаю, они не сделают мне плохого...

***

      Не помню, сколько просидел, пытаясь согреться, но вскоре я захотел есть. И если сначала не так сильно ощущал голод, то вскоре он начинал нарастать до тошноты. По-моему, они обо мне забыли. Ну, точно забыли! Убью, вот придут, и придушу каждого, ей-богу. Когда я кое-как договариваюсь с ноющим желудком не урчать хотя бы, за дверью раздаются голоса. То, что они, вопреки ожиданиям, мне не знакомы, мозг додумать не даёт. Я вскидываюсь на поворот ключа в двери, сжимаю руки в кулаки и, стоит той открыться, начинаю выговаривать. Все, что накопилось.        – Вы! Да как вы смеете?! А если б я тут помер от голода или чего хуже?! Я есть уже хочу и, вообще-то, если я пьян, то это не значит, что надо мной можно так шутить! Что это за место вообще, изверги?! – мой запал мне кажется сейчас неиссякаемым, я самозабвенно выкрикиваю это в лицо вошедшему, пока не осознаю, что передо мной не Макс, не Адам и даже не Стефан. А этот... альфа, судя по запаху, стоит и нагло ухмыляется мне в лицо. Ну и оскал, брр. Что это за человек? Стоп... Меня, что, ПОХИТИЛИ?!        – Эти истерики вырезаем, Арчи. Итак, ты, малыш, уже заждался, наверное. Идём, отведу тебя к другим участникам, а по дороге ты расскажешь нашему оператору, что тебя толкнуло на это шоу, – вещает он, нахально кладя руку на плечи и выводя из помещения. Я глазами хлопнуть не успеваю, как меня уже куда-то ведут, подсказывая смотреть в камеру и идти с темпом оператора.        – Что? Какое шоу? Вы о чём вообще? Я вчера с друзьями отмечал сегодня у вас, что происходит?        – О, наш претендент уже прикидывается, что потерял память. Ну, нет, дружок, так из игры у тебя выбыть не получится. Тебе направо, ну а я вернусь к вам через секунду, дорогие зрители...       Дверь захлопывается, оставляя меня в коридоре. Кидаюсь назад, но уже поздно – она закрыта. Тут сзади раздаётся приятный голос, сообщающий о том, что отсюда никому не выбраться. Совсем. Обнадежили, спасибо. Погодите, я это вслух брякнул? Ладно, не так важно.        – А... А ты, вообще, кто?.. – я отлипаю от двери и, наконец, смотрю на собеседника, прежде позависав с минуту. Бета, старше меня года на три. Значит, ему около двадцати двух-двадцати трёх. Высокий, выше меня. Бета настоящий, не то что я-фальшивка. Таблетки пью и курс уколов проходил. Спасибо папане, который в восемнадцать усадил в кресло и сказал зарабатывать первые денежки на филиале своей фирмы. Омег-то там, в большом бизнесе, всерьёз не воспринимают. Беты ещё куда ни шло, так что отец даже документы подделал. Он вообще много моих капризов выполняет, хотя я, вроде, не избалованный. Ну, я на это надеюсь.       Разговор с новым лицом приносит свои плоды. Узнаю, что его зовут Манфред Миллиган. Что мы находимся на шоу, где людей проверяют: на что они готовы ради миллиарда? Правда, нюансы он мне не рассказывает, потому что, узнав, что я не помню, что записывался на такое, что не знаю о таком шоу, он хватает меня за руку и тянет куда-то.       Через минуту меня усаживают на диван в большой комнате, явно что-то вроде общаги. Непривычной, но всё же. Двенадцать кроватей в одной части комнаты, два дивана с журнальными столиками, два кресла. Телевизор и пульт, приглушенный свет. На противоположной от входа стороне две двери. Любопытство – великая вещь. Так что пока Манфред разговаривает с какими-то ребятами, я выясняю, что это небольшая кухня и санузел на нескольких человек. От изучения меня отвлекает какой-то омега с лихорадочно горящими глазами, который меня затаскивает обратно в общую комнату и роняет на диван, приземляясь рядом.        – Что, совсем ничего не помнишь? Совсем, да? – слышу я шепот, и во второй уже раз, как Миллигану до этого, объясняю, что ни в каком шоу участвовать не собирался, вообще о таком не знаю, что я вчера напился с друзьями и не мог никуда записаться. Кажется, это счастливит моего собеседника, а вот следующая его фраза мне совсем непонятна:        – Да! Ребята, наш! – он хлопает в ладоши и окружившие за это время парни переглядываются. Ну, как окружившие – их всего четверо, включая моего нового знакомого и вот этого парня, который болтает без умолку... Кстати, как его зовут? Хотя нет, сейчас сильнее интересует совсем не это.        – В смысле, ваш? – понимания с каждой секундой становится всё меньше и меньше, оно вот-вот ускользнет. Потому я цепляюсь за Манфреда, как за самого знакомого, и требую от них объяснений.        – Погоди... Оливер, верно? Покажи левое плечо, – альфа, до того молчавший, кивком головы указывает на меня. Я киваю, мол, верно, так меня и зовут. И, не особо понимая, о чём они, подчиняюсь, задирая рукав футболки. Все дружно смотрят туда, и я вижу, как тонкий-звонкий омега кивает. Не выдерживая, тоже устремляю взгляд туда в попытке рассмотреть, что же там такого они увидели. И вижу что-то вроде татуировки: кусочек нотного стана и ноту ля. Довольно аккуратно и даже эстетично изображено. На вопрос от Микеля – так, выясняется, звали этого омегу, – делал ли я тату, отрицательно качаю головой. Через какое-то время мне остальные показывают свои элементы.       Из семи нот здесь обладатели только пяти. Ещё двоих не хватает. Не хватает первой и последней. До и си.