Истина между строк

      Безусловно, приятно просыпаться с тем, кто тебя любит. Особенно если этот кто-то — миловидный рыженький омега, который, к тому же, твой истинный. Особенно если это чудо сладко сопит, прижавшись к твоему боку, а по его лицу солнце расчерчивает светлые всполохи через шторы, превращая его и впрямь в настоящий огонёк. Именно Огоньком я его часто и называю. Запускаю руку в волосы, шелковистые после вечернего душа, не обремененные укладкой — он сильно следит за своей внешностью и старается всегда выглядеть идеально. Хотя лично для меня он всегда идеален, разве может истинный по-другому восприниматься? Лёгкие веснушки, ярко-рыжие волосы, которые местами светлее от солнца, точеная хрупкая фигурка, лучезарная улыбка. Моё персональное солнышко.        — Просыпайся, Огонёк мой. Вставать пора, уже обед скоро, — мои губы ласково касаются чужого виска, я вдыхаю его аромат. Нежные запахи ласкают лёгкие. Наверное, это и вправду то, о чём говорил отец. Истинность существует, и я благодарен судьбе за то, что она дала мне её почувствовать. Вопреки тому, что говорил папа. Найти её, не веря его убеждениям, стало смыслом жизни для меня.       Капризный мальчишка морщит нос, пряча от света лицо в подушку, и кутается плотнее в одеяло, стягивая его с меня и что-то бормоча под нос. Я смеюсь — это выглядит умилительно и уютно.        — Не расслышал, солнце. Что ты там бурчишь?        — Тебе надо, ты и вставай, я спать хочу. Иди-иди, завтрак на столе. Тебе ещё сегодня к Ричарду, ты ему обещал. Ненавижу утро.       К Ричарду? Ну, точно, я обещал заскочить в студию. Уже и забыл. Всё-таки здорово, что у меня есть такое чудо, как Феликс. Я довольно быстро собираюсь и уже через час мчусь по дороге на работу.       Дело в том, что я работаю по контракту телеведущим в зрелищных шоу. И Ричард — мой непосредственный начальник, — обещал подогнать новое что-то. Лозунг тех, кто меня нанимает, похоже, состоит из четырёх слов: Зрелищным шоу — экстравагантных телеведущих. Другого объяснения, что меня с моей необычной внешностью взяли на такую работу, найти мне не удалось. Вообще-то, я хотел бы лучше в рок-группе выступать, но и так сойдёт пока. Без денег, увы, в этом мире никуда.       До офиса я добрался за сорок минут. Вообще, с утра ехать дольше, но сейчас дороги почти пустые, так что я даже успел к назначенному времени влететь в офис и не схлопотать строгий выговор за свою рассеянность.        — Не говори мне ничего, я вовремя, — победоносно улыбаюсь я, показывая на часы. Без одной минуты час, а мы договаривались встретиться как раз ближе к часу. Всё честно. — Так что за проект ты хотел мне предложить? Я тебя внимательно слушаю.       Со смешком смотрю на то, как он закатывает глаза и пожимаю невинно плечами. Кстати, Ричард братец моего Феликса, именно поэтому они так схожи. Тоже рыжие волосы и хитрый лисий взгляд, вредный характер и далее по списку. Разве что у старшего Моро глаза зелёные, а у его братишки небесно-голубые. Да альфе присущи ещё более жёсткие черты лица и тела.       Я внимательно выслушиваю идею нового реалити-шоу «Двое на миллион», параллельно читая договор, и мне от правил даже становится не по себе.       Участники тянут жребий на свою участь. Участники не имеют права отказаться от участия в конкурсе: это возможно только по медицинским показаниям или посредством «желания» — жетона, выдаваемого каждому в единственном экземпляре и служащим единственным гарантом исполнения любого пожелания, не противоречащего правилам шоу. Если участник всё-таки отказывается от игры после подписания договора, он обязан выплатить на счёт игры один миллион.       Закончив читать, я откладываю лист, тряхнув головой, и поднимаю взгляд на Рича. Взгляд, который означает «Ты совсем больной или да?». Беру чашку с кофе, услужливо принесенную секретарём — он уже знает, какой я люблю. И, посидев молча с минуту, задаю единственный вопрос из кучи меня интересующих:        — Вы серьёзно думаете, что на эту хрень кто-то без психических отклонений согласится? Вы хоть проверять их будете?        — Уже двенадцать участников из двенадцати. Не хватает только второго ведущего с выдержкой, — ведает мне информацию друг. — Нет, если ты откажешься, я найду другого, много кто согласен. Но моё предпочтение всё же будет отдано тебе, если подпишешь. Думай до завтра. Съёмки начинаются завтра вечером, их всех переведут в общую комнату. Договор возьми себе. Это твой шанс стать более известным и попасть на более крупные шоу. Подумай.       Я невольно стискиваю руки, но бумажку беру, делая жест, сходный с воинским приветствием. Правда, на прощание. Путь до дома занимает больше времени, потому что на дорогах уже больше машин. Да и я ещё после разговора заскочил в кафе за стаканчиком кофе — моё успокоительное. Если честно, предложение мне кажется несколько диким. Ну кто добровольно согласится на такие условия «игры»? Впрочем, многие за деньги готовы на что угодно идти, так что… Чему я удивляюсь?       В любом случае, дома я посоветуюсь с Огоньком, он всегда знает, как меня поддержать и всегда поможет принять решение, о котором я не пожалею после. Правда, разговор придётся отложить до вечера, поскольку он сейчас тоже поехал на работу — стилист. Ну, а я ближайшие два часа буду переводить тексты, что у меня получается довольно бегло. Надо же в отсутствие съёмок деньги чем-то зарабатывать.

***

       — Оно будет иметь огромный успех, я уверен. Подобного телевидение ещё не видело, люди были ещё не готовы.        — Как вообще может иметь успех что-то настолько жестокое? Сейчас, ты считаешь, люди готовы смотреть, как других людей трахают или избивают?        — Сейчас? Готовы. На сайте канала большинство проголосовало за эту передачу. Её суть была описана.        — Кто вообще может согласиться на такое? Это должны быть или люди, которые уже отчаялись, или мазохисты-профессионалы.        — Или шлюхи. В основном такие люди там и есть, все три типа. Ты собираешься деньги зарабатывать или так и будешь за копейки переводить тексты и участвовать во второсортных передачах?       Я со вздохом смотрю на худощавую фигурку моего омеги, который хмуро и серьёзно смотрит на меня. Да, деньги должен альфа зарабатывать, так что я даже не перечу. Но решиться на что-то подобное действительно сложно. Хотя деньги предлагают за шоу хорошие. Я просто иду на балкон, прикуривая. Действительно, что может толкнуть людей на такое? Вряд ли они все пошли туда от хорошей жизни.        — У меня для тебя кое-что есть. Смотри, — мне в руку опускаются папки. Двенадцать. По числу участников. Хотя нет, я назвал бы их заложниками. По листам в первой из них я понимаю, что это досье. Получается, на каждого? — Может быть, с этим тебе будет легче.       Чуть пухлые губы трогает очаровательная улыбка, и я с благодарностью целую его в висок. Феликс всегда помогает. Во всём. И принимает любое моё решение. Искренне ему за это благодарен. Если бы не он, я бы уже скатился, наверное, куда-нибудь в самое дно.       На то, чтобы охладиться, уходит не более получаса. Малыш-Моро готовит ужин — он делает это превосходно, просто пальчики оближешь. Ну, а я листаю досье. Они не представляют особого интереса, я даже не вчитываюсь сильно, итак мозги заполнены лишней информацией.       Ну, точнее, я не вчитывался, пока не увидел одно из них. Оливер Азаро, 19 лет. Одной фамилии хватило до тихого рычания и стиснутых кулаков. Вот он, сын того, кого я ненавижу до дрожи. Того, кто безнаказанно подставил моего отца восемнадцать лет назад, а тот, по глупой доброте своей, взял вину на себя, окрестившись тем, что у него ребёнок маленький. Из-за него я лишился и отца, и папы, который в дальнейшем от тоски запил и пошёл по рукам. И я едва не потерял веру в омег. Ещё бы, когда перед глазами десять лет подряд был такой пример.       И сейчас у меня есть возможность отомстить, нужно только подобраться ближе и выведать у этого гаденыша всё. О, определённо, с этими досье мне гораздо легче. Именно поэтому через минуту на договоре уже стоит подпись.        – Алло, Ричард? Да. Я согласен.        – Я в тебе не сомневался, Рей.