Человеки с каре.

— Я понятия не имею, как в тебе помещается столько ненависти, — резко выдает Кошелева, и Анисимов наконец-то обращает на нее должное внимание. Он сидит за фортепияно второй час и не может нормально воспроизвести ни одной мелодии. Его постоянно отвлекает что-то и, сбиваясь, он винит во всем девушку, которая перестала даже глаза на него поднимать, смиряясь с тем, что Свобода редкостный ублюдок, но в этот момент пришел конец даже ее железной сдержанности: — Ты со всеми такой агрессивный или только мне так повезло? — вопросительно вскидывая брови, девушка выжидающе смотрит на застывшего парня. Голова опущена, ладони поверх клавиш чуть подрагивают и сам Анисимов выглядит таким подавленным, будто это она сейчас в течении двух часов старалась уничтожить его всеми мыслимыми и немыслимыми способами. — Я просто устал, прости, — вдыхая больше воздуха, Свобода поднимает голову, фокусируясь на девушке.

Слишком устал, что бы существовать рядом с тобой.

Кошелева не глупая девочка, она знает, что когда взрослые дяденьки устают их лучше не трогать, но почему-то она все еще стоит на месте, внимательно рассматривая светловолосого напарника, и в голове ее крутятся странные мысли, никак не связанные с ненавистью к Максу. Она аккуратно преодолевает расстояние между ними, с присущей ей грацией и идеальностью, садится рядом и опускает голову на его плечо, так невесомо и аккуратно, что он не сразу осознает происходящее, а когда приходит в себя, лишь хмыкает. — Ты тоже устала? — спрашивает так, будто знает ответ, хотя, на самом деле, уже давно не контролирует происходящее. — Мы все устали, — искоса поглядывая на парня, Крис старалась не замечать резкий запах его духов, который как будто заполнил все ее легкие с момента, как она села рядом.

Если они станут друзьями — работа пойдет лучше.

— Трущев выглядит так, будто и не было этих сумасшедших недель, — с наигранной завистью произносит Максим, кладя свою голову на Кристинину. Анисимов не мог привести свои мысли в порядок с самого утра, в голове крутилась фраза, брошенная Кошелевой перед уходом из репетиционной, и он не мог никак избавиться от нее. Неужели, все на самом деле считают его черствым и бесчувственным? — Сережа хорошо держится, — не спорит девушка, — но я уверена, у него тоже не все так гладко, как кажется нам всем. Свобода понимающе кивает, он один из немногих кто видел уставшего, измотанного друга на грани нервного срыва, Трущев несколько раз готов был покинуть проект, но его что-то останавливало и заставляло двигаться дальше. Максим закрывает глаза, представляя себя на берегу моря. Рядом с ним не раздражающая Кристина, а бутылка дорогого коньяка, которая делает его счастливым и решает все проблемы с каждым глотком все увереннее.

Ваша Кошелева так умеет?

Ему хочется домой, вдохнуть родной запах полной грудью, услышать чаек и улыбнуться, наконец, по настоящему, а не натянуто для камер и друзей, которые волнуются за него. Он не знал точно, что заставляло его грустить, отсутствие сигарет, выпивки или он просто скучал по близким, но сейчас он чувствовал себя не одиноким, и это льстило ему.

Он, черт возьми, не одинок.

— Думаешь о коньяке? — тихо спрашивает девушка, тоже прикрывая глаза. Ей показалось, что сейчас будет уместным немного поговорить на какие-нибудь отдаленные от музыки темы, поддержать со Свободой дружескую беседу, возможно, даже посмеяться над чем-то вместе, но как только она закрыла глаза, мысли разлетелись в разные стороны и вопрос был задан глупый. — Представляю, что твоего противного голоса не слышно, — морщится Анисимов, но в душе понимает, что в данный момент ему комфортно с этой идеалисткой, и он ничего не хочет менять. Пусть сидит рядом и задает свои глупые вопросы. — Море во Владивостоке пахнет как твои духи? Парень усмехается, уютнее устраиваясь и касаясь коленом Кристининых ног. Он сейчас настолько «голоден», что даже такой невинный, ни на что не намекающий жест, считает пошлым и развратным.

Какой же ты придурок, Анисимов, она еще ребенок.

— Нет, конечно, — говорит он, отводя колено подальше от теплой девичьей кожи, — но мне все равно. Она тихо усмехается, стараясь не тревожить Максима, ведь они застыли в довольно не удобном, но уютном положении. Кристине казалось, что контакт, который они не могли найти с утра — восстановлен и теперь оставалось только приниматься за работу, но тело не слушалось, и она продолжала послушно вдыхать море.

Свободу.

— Хочешь, я нарисую тебе Владивостокский берег с твоими любимыми чайками? — задавая вопрос, она ждала чего угодно от агрессивного парня, но точно не заинтересованного взгляда направленного точно на нее. — А ты видела Владивостокские берега? — с надеждой смотря на девочку с каре, Анисимов уже представил, как остаток проекта смотрит на картинку, нарисованную не самым лучшим человеком, но которая так сильно будет греть его сердце, не смотря ни на что. — Нет, но ты мог бы рассказывать мне, так даже интереснее получится, — отстраняясь от голубоглазого чудища, девушка напоследок вдыхает резкий аромат и встает на ноги, делая несколько шагов к двери. Уходя, она дарит Свободе искреннюю улыбку, которую он оторопело принимает. Кристина не видит запоздалый ответ Макса, но выходя из репетиционной, чувствует себя отдохнувшей и способной работать. Давно ее так не заряжали разговоры с кем-либо. Ни медля ни секунды, она берет из сумки блокнот с карандашом и возвращается обратно, садясь так же близко к Максиму, как и пять минут назад. Только теперь, она чувствует себя немного лишней, потому что Анисимов даже не поднял на нее глаз, когда она входила. Он как будто был погружен в себя настолько глубоко, что не замечал ничего происходящего у него под носом. Так ведь и на неприятности напороться не сложно, думала Кристина, открывая чистую страницу. Ей хотелось как можно скорее подарить Максу работу и увидеть его реакцию, но как и с чего начать девушка не представляла, поэтому первые несколько минут прошли в тишине и сосредоточенности. — Вы все правда считаете, что я не способен на искренние чувства? — Резко спрашивает Свобода, заставляя девушку вздрогнуть и перевести на него взгляд. — Ты, кажется, сам так говорил, — возвращаясь к чистому листу, тихо произносит Кристина. — На рисунке будет больше неба или моря? — прямо задает она вопрос, делая разметку. — Моря, — Анисимов упрямо не смотрит на девушку, которая ловко выводила линии на бумаге. — На самом деле я чувственный и ранимый, — обиженно бубнит Макс, теребя край рубашки. — Не сомневаюсь, — девушка широко улыбается, вырисовывая горизонт, — Закат или Рассвет? — Рассвет, — незамедлительно отвечает голубоглазый, — и что бы прохладно было, — добавляет, закусывая губу. — Ну, что бы прохладно, это я не обещаю, а вот… — договорить ей не удается. Свобода забирает из рук блокнот, кладет его в сторону и разворачивает Кристину так, что бы видеть ее лицо и глаза, потому что это самое важное при серьезных разговорах. Девушка выглядит заинтересованной, но смущенной, потому что так пристально, как сейчас, он не смотрел на нее никогда. — В порыве чувств, я бы мог поцеловать тебя, — медленно говорит Анисимов, пристально смотря в карие глаза, пытаясь разглядеть что-то новое. — Верю, — шепчет девушка, не в силах даже сдвинуться. — И тебе понравится, — настаивает парень, чуть сжимая хрупкие плечи. — Я…поняла, что задела тебя этими словами утром, но… Свобода громко смеется ей в лицо, заставляя ее открывать и закрывать рот в безмолвии.

Она совершенно точно не могла задеть его.

— Чушь, я не воспринимаю твои слова серьезно, просто хотелось прояснить ситуацию, — разжимая пальцы на плечах, он понимает, что переусердствовал. Слегла поглаживает кожу, исправляя ошибку, а потом слишком быстро отстраняется, возвращая Крис в руки блокнот. — Нарисуй еще камни вот здесь, — указывая на самый край рисунка, Максим встает и незамедлительно покидает репетиционную. Он понятия не имел куда шел, знал лишь только, что ему нужно, либо срочно вжать в стену Майер и целовать ее до багровых отметит на коже, либо выкурить хотя бы одну сигарету, потому что нервы безостановочно сдают. — Серый, нам нужно срочно покурить, — шепчет Анисимов прямо на ухо другу, так, чтобы его не услышали даже рядом находящиеся Софа и Назима.

Трущев понимающе кивает, выводя его из комнаты.