Пойдем со мной

      Это что? Всё? Приехала?       Не знаю, как долго я сидела в режиме зомби, привалившись к стене. Тупо дырявила взглядом открывшиеся двери лифта.       Да, правда, приехала.       Кроме четырех лампочек в этой комнате ничего больше не было. Но через коридор виднелась белая комната. Воняет чем-то медицинским. На обеззараживающее смахивает. Ну да ладно. Тут пусто. Однако чище. Мух не видно, мусора тоже. Из ада в рай, блин. Или из ада в ад. Супер.       Всё, я посмотрела, закрывайтесь обратно. Бесите.       Да, я не собираюсь выходить. С меня хватит. Если им так надо, пусть сами тащутся сюда и вытаскивают, чтобы прибить потом. Нормальная логика так, я считаю. Однако я серьезно. Не хочу. Я не просила меня сюда запихивать и каким-то макаром стараться выжить. Нахрен тогда идите, я не буду этого делать.       Вздохнув, я закрыла глаза. Вот надо людям настроение портить. Так и до шизофрении не далеко. Все это больно уж смахивает на фильм ужасов. Типа потрепать нервы, почувствовать страх… какой нафиг страх? Это не страх, это дикий ужас, вперемешку с таким уже равнодушием, что хоть на стенку лезь. Ни капли не смешно.       А вот кому-то смешно. И если каким-то пальцем я выживу — трусы на голову натяну.       Долго я ещё пялилась на свою сковороду. Знаете, может, она бы и помогла мне, не окажись я такой трусихой. Вот сама от себя, честно, не ожидала. И противно из-за этого ещё так. И вопрос о том, что мне теперь делать, уже перестал так много значить. Вот что это за место, куда я приехала? «В5?» То есть, впереди ещё четыре этажа, не считая этот? Нормально. Вот вообще, нормально, да! Пропахать целых четыре этажа, чтобы домой вернуться, где родители наверняка с ума посходили!       И пропахаю. Вот только не ради себя, а только ради тех, кому я там нужна. Ну, я надеюсь, что нужна... Но блин. Ясно было сказано, что это игра, где я что-то наподобие покемона. Типа поймай, выиграй и так далее. Я вообще без понятия, что это за здание, где оно находится...Но оставаться мне тут нельзя. А делать мне больше нефига. Если подыхать, то красиво. Выберусь — хорошо. Умру – …ну тоже ничего. Главное быстро и без фокусов.       Мучительно зашипев, я поднялась. И сразу все внутри скрутило так. В предчувствии чего-то нехорошего. А что хорошего? Меня тут зафигачат, разрубят, бросят на корм воронам, да и этаж в целом напоминает больницу. Офигеть. Типа… больница, заброшенная улица и снова больница. Бедлам, твою мать.       Не совсем отойдя от недавних приключений, я вышла в довольно просторное помещение. Диваны, стол с двумя компьютерами, которые нифига не работают. Рядом заворот с дверью. Я потыкала, подолбила — заперто. Снова ключ искать. Хотя, думаю, на этот раз мне повезет, ибо за все это время я не слышала ни грохота, ни признаков преследования. Но все же, судя по моему горькому опыту, обходить этаж надо о-о-чень осторожно.       С этими не такими уж весёлыми намерениями, я вся подобралась и собиралась уже начать хоть что-нибудь искать, как послышался скрип. Открылась соседняя дверь. Как будто к полу пригвоздили, не отодрать. Медленно так повернув голову в сторону звука, я уже собралась сигануть куда-нибудь под стол, как поняла, что поздно. Вышел какой-то странный очкастый мужик с не менее странным зеленоватым цветом волос, в белом медицинском халате и долбанутой улыбкой. Приехали. Здрасьте.       Моя реакция на этого товарища, походу, очевидна, так что я, не медля, схватила первое, что попалось под руку: кактус, который раннее красовался на столе возле компьютера, и вдобавок выставила на «пришельца» сковороду. Ну защищаться чем-то надо! А кактус он это…ну…колючий! А сковороды мне мало, да!       Взгляд врача-неврача-хрен-знает-кого изменился, и он как-то резко вздрогнул. Верно, только дернись, кактусом пришибу! — Айрин, погоди! — мать, это чё было? Он разговаривать умеет… — Айрин, неужели ты меня не узнала? — А? — что значит «не узнала?» Ну логика, народ, тогда бы с кактусом не стояла.       Не знаю, занервничал ли он от вида опасного кактуса со сковородой или нет, но теперь выглядит не так уж и уверенно. Однако, это не помешало ему всё-таки нагло подходить ко мне. Чувак, у меня кактус! Кактус, чтоб тебя! Прибью! — Я — Дэниэл Диккенс. Можно просто Дэнни. Твой врач, помнишь? — взгляд его странный такой. Типо дружелюбный, но и типо нет. Доверия не внушает ну вот никак. А я растерялась даже. Потому молчала стояла. Что я должна помнить? Я у врача в последний раз была лет пять назад. А этого бы запомнила.       Столь напряжённая атмосфера его, судя по всему, вообще не смущала. Он только с какой-то жалостью дырявил меня взглядом, затем покачал головой. — Тебе нечего бояться. Все позади, — и говорит ещё так спокойно. А я уже не знаю, чё вообще мне делать. Может, всё-таки вфигачить ему по морде кактусом и свалить? Или он все же за меня? Или притворяется?       Все же, я поставила кактус на место, но сковороду убирать не собиралась. Медленно так, следя за каждым движением…ээ...Дэнни, верно? Врач только моргнул и снова улыбнулся. – Все хорошо, – повторил он и протянул руку. — Чего? — язык еле поворачивается, а в голове уже все сигналит. А стоило мне почувствовать прикосновение к своей щеке, как я резко шлёпнула того по кисти и схватилась уже двумя руками за рукоятку сковороды. Врач тоже отшатнулся, подняв две руки вверх. И стоит, глазами моргает. – Айрин ...неужели ты забыла? – наконец он подал голос. – Кто вы? – Запуталась, да? Ничего удивительного, это место странное, – нервно хмыкнул он и направил на меня указательный палец. – У тебя кровь на щеке. – А? – Позволь, я помогу, – и снова клешни свои тянет, а когда платок, наверняка грязный, коснулся щеки, я поморщилась, отворачивая голову. – Вот так.       Ого. И правда, кровь. Не заметила даже. Однако я не царапалась, ничего...хотя, если подумать, я довольно близко к птице тогда сидела. Может, тогда и испачкалась. Ладно, я жива, здорова, ничего он мне не сделал. И оружия у него нет. Однако его дружелюбная-недружелюбная лыба уже бесит. – Не волнуйся, я ведь и впрямь твой врач.       Я только моргнула. Не помню его. Вот как хотите, ни черта не помню. Однако мое молчание он принял за согласие, потому заметно расслабился. – Вот и хорошо, что все прояснилось. – Что...именно? – мне даже разговаривать страшно. Но подавать виду лучше не стоит. – Я не знаю, где я, не знаю вас, я...я вообще ничего не знаю! Где мы? И что за тварь гналась за мной? Что вообще происходит?       Молчание. Улыбка сползла с лица врача, и он прикрыл глаза, заведя руки за спину. Голос его звучал тихо и монотонно, что невольно бросило в дрожь. – Я не знаю всех деталей, но, вероятно, тот, кто преследовал тебя...убийца. – Да поняла я, что он убийца, но...но все же...что здесь творится? – знаю, не культурно людей перебивать, но врач на это, видимо, внимания не обратил, лишь продолжил. – Все, что здесь происходит, напоминает некую игру. Если попасться преследователю, он непременно убьет тебя. Преследуемый – жертва, я думаю. – Вот оно что... – я закусила губу, потом подняла на него глаза и прищурилась. – На каждом этаже есть некто, подходящий только для этого этажа...       Я замолчала. А Дэнни вылупился на меня. И взгляд его уже не блестал дружелюбием. Пристальный, опасный, напряжённый. У меня голос дрожать стал, но я вовремя прикусила язык. Что-то тут нечисто. Потому так тупо палить себя сейчас, прямо спрашивать, собирается ли он меня убивать...а ведь и впрямь убьет. Так что меняем тактику. Я знаю, что он тот самый убийца. Кроме него тут никого нет. Иначе не вел бы себя так спокойно. – Я хочу выбраться отсюда... – наконец прошептала я, убирая сковороду.       Расслабился. Слегка улыбнулся, и взгляд его смягчился. Именно. Его реакция на мои слова говорит обо всем. — Ну, Айрин, страх в такой ситуации – обычное дело, – пожал он плечами и хмыкнул.       Меня передёрнуло, но спорить я не стала. Правда страшно, но я твердо решила держать себя в руках и, если что, вмочить ему по затылку. – Пойдем со мной? – А? – Я хочу, чтобы мы выбрались отсюда вместе, – приблизился ко мне врач, кладя руки на плечи. Ля, я сейчас в обморок грохнусь. Пока он так близко, у меня все трясется внутри, скоро истерить начну. Потому вывернулась из его хватки и, стараясь не поворачиваться к нему спиной, встала у стены. Что сейчас он будет делать?       Ничего. Стоит, зырит на меня. На пятках раскачивается, убрав руки за спину. Ладно... – Может...там посмотреть? – тыкнула я пальцем в дверь, откуда он выполз.       Врач энергично закивал и дунул туда. Так, а вот терять его из виду я совсем не хочу, потому поторопилась за ним. И уже думала, сейчас направит на меня револьвер или что-то типо того, но он спокойно так стоял у стенки, с притворным любопытством рассматривая полки. А я рассматриваю его. Но ясное дело, ничем хорошим это не кончится, ибо врач поймал мой пристальный взгляд и вопросительно вскинул бровь. Я только нахмурилась, сделав вывод, что оружие он может держать у себя под халатом. Ну просто иных вариантов у меня нет.       Само помещение напоминало...нет, оно было кабинетом. Шкафы, письменный стол, компьютер, пахнет лекарствами. Погодите...а что мы ищем? – Я тут где-то ключ от больничного коридора оставил, наверное, лежит где-то, – подал голос врач.       Ключ...значит...ладно. Тогда приступим.       Я украдкой кивнула и подошла к стеклянным тумбами, однако Дэнни тут же завопил. – Не трогай! Я не хочу, чтобы ты поранилась, – развел он руками, стоя у меня за спиной. Он придурок? Я чё, бить их собираюсь?       Что мне ещё нельзя трогать? Много чего. Компьютер, на котором открыт некий документ о глазных болезнях, трогать нельзя. На столе тоже ничего трогать нельзя. Разве что койку, на которой мне любезно предложили дневной сон, я сама трогать не стала, так же любезно отказавшись. В конечном итоге, смерив Дэнни раздраженным взглядом, я уже полезла под стол. И что? Алилуя, ключ. – Айрин! – Ы! – я подскочила, ну совсем не ожидала встретить Дэнни у себя за спиной. – Хорошо, что ты нашла его! – Дэнни рассмеялся, я только сглотнула, гипнотизируя этого чудика. – И правда, я ведь сидел здесь! – Вот как. – Ага!       Его поведение уже не так пугает, скорее раздражает. Но я всё равно крабиком двигалась к двери, не отрывая взгляда от Диккенса. Только когда он снова нахмурился, я притворно хмыкнула и вылетела из кабинета. Напротив двери я напоролась на решетку. За ней коридор. Видимо, тот самый больничный, о котором трепался врач. И стоит он сейчас рядом. А когда он рядом, мне не по себе. Хоть ростом он не настолько уж и выше, но сейчас Дэнни мне кажется двухметровым. Или это у меня коленки от волнения подогнулись...       Руки дрожат. Но ключ я всё-таки вставила. Открыто. – Выход, думаю, впереди. Пойдем аккуратно.       Ну, пошли аккуратно, что ещё сказать. Но мне уже это не нравится. Что он со мной сделает?       Задаваться этим вопросом я буду вечность, но Дэнни ждать не собирается. Потому, видя, что я круто так зависла на месте, слегка толкнул меня в спину, пропуская вперёд.       Коридор недлинный. Заворот. И снова коридор, в конце которого стеклянная стена, а вдоль по стене, которая не стеклянная, а уже каменная, две двери. Укратко глянув на Дэнни, я подошла к первой, однако он меня окликнул. – Похоже, здесь несколько палат. Думаю, выход дальше. Давай пока осмотримся.       Чувак, что-то ты слишком много думаешь. И ко второй двери меня не подпустил, ляпнув обычное «я думаю». Ну, думай, думай. Если есть чем.       А стеклянная стена напротив ещё никак не являлась тупиком. Рядом с ней подворотня, путь к которой преграждала решетка. Отлично. И чё делать? – И здесь заперто. Что ж, пойдем назад? Все нормально, может, мы найдем что-то хорошее, если пройдемся вдвоем, – он слегка наклонился ко мне. – Что-то хорошее и для меня, и для тебя.       Я отшатнулась. Для меня навряд ли. Но делать правда больше нечего, кроме как идти назад. И на этот раз он пустил меня к одной из дверей. – Здесь нет ничего страшного. Обычные больничные палаты. Просто много коек, – пожал Дэнни плечами.       Да, тут и правда было много коек, капельниц, тумб...окно? То есть бьём такие окно и тикаем? Нефиг. Рано радусь. Это просто чёртовы плакаты. Нихрена у них декорации тут.       Поймав мой вопросительный взгляд, он кратко кивнул, типо, давай, ищи, чё тебе там надо. А что мне надо?       Не знаю, что он от меня хочет, но раз привел, значит, надо осмотреться. Только что мне, собственно, делать? Окей, лезем в лоб. – Ты...что делаешь? – Осматриваюсь... – прокряхтела я, заглядывая под кровать. Страшное дело. Спина у любого заболит. Однако я готова была на что угодно, лишь бы только врач не трогал меня. Пусть лучше стоит и вздыхает, что ж ему за девку на этаж впихнули. А я твердо решила, что если осматривать – то осматривать. Потому безжалостно тиранила все, что только видела, а когда добралась до капельниц, врач не выдержал и громко кашлянул. – Чего? – Думаю...это лишнее...       Снова он думает. Хватит думать! Мне до твоего «думаю» ниже пояса. – А чё мне делать?       Он прищурился. Затем кивнул на стену.       Сдирая с себя ткань разорванной простыни...да, я и постель успела испортить, я подошла к Дэнни. Зато приличное количество тряпок набролось. На всякий случай. — Айрин, ты знаешь, что это за царапины?       Я сначала не поняла, но потом, проследив за взглядом Диккенса, резко так дернулась. И правда. На стене длинные таки отметины. Следы ногтей. Так! То есть, тут до меня тоже люди были. И...ясли сад – штаны на лямках, что он с ними сделал? И что теперь сделает со мной? — Намекну. Царапины нанесены пациентом. Ну, догадалась? – Я... – слов нет просто. Не зря он так вот решил себя спалить на ровном месте. Проверяет на наличие головы на плечах? Так вот она у меня есть. Но демонстрировать это ему лучше не стоит. – Нет. Не понимаю.       Молчание. Только тихий, возможно, даже, облегченный вздох со стороны маньяка. — Ну ладно, ничего страшного, – хмыкнул он.       Мой взгляд на него, как на дебила, он явно не понял. Потому бесцеремонно пожал плечами и...и снова улыбнулся. Я в него швырну сейчас что-нибудь. Доулыбается. Однако мысль о царапинах резко дала о себе знать, потому я даже поморщилась. Маньяк всё-таки. Лучше не надо.       Напоследок оглядывая помещение, я наткнулась на надпись над кроватью. Заляпанная вся, нифига не видно. Но у кого куча новоявленных тряпок? У меня куча новоявленных тряпок! Однако стоило мне подтянуться к надписи, как громкий вопль Диккенса заставил сердце рухнуть обратно на тот самый стул, где я очнулась. — Остановись! Пыль попадет в глаза! – мгновение, и он уже перехватывают мою руку с тряпкой. У него глаз нервно дёргается. У меня, кстати, тоже. – Это...э..э...наверняка какие-то жалобы пациентов! – На мою поднятую бровь он только выпучил глаза и замялся. – Обычное человеческое нытье, ничего интересного.       Молчит. И я молчу. В какой-то момент нас обоих прорвало на нервное хихиканье. Только у Дэнни причина явно в том, что типа проснесло, а у меня тупо из-за полного осознания того, в какой заднице я оказалась. Может, сразу вырубить его? Сковородой. Незаметно так. Но мысль явно неудачная. Иногда ловлю его взгляд именно на моем орудии. Значит, на чеку. Просто так его долбануть мне не удасться.       Направившись на выход, я слегка тормознула, пропуская Дэнни вперёд, а затем рванула к надписи. Марк, мне надо знать, что он с ними делал! Царапины – страшно. Значит, они не умирали просто так. Они ещё какое-то время оставились в живых и просто колбасились от того, как им, черт возьми, хреново. Может, он там эксперименты ставил! Конечности отрезал, рты зашивал, бензопилой брюхо вспарывал, внутренности вырезал! Я не хочу оставлять свои царапины на этой дрянной стене!       Но меня резко перехватили за локоть. – Не нужно, пожалуйста, – более спокойным тоном заговорил Дэнни. – Грязь в глаза попадет. – Меня трясти начинает. Когда он вот так вот держит меня и хрен выкрутишься...все, думала, конец, но врач в один момент снова улыбнулся, ослабив хватку. – Береги свои глаза. Они у тебя очень красивые.       И отпустил. А я чуть не свалилась. И так блин захотелось дохлым енотом прикинуться, прям жуть! Особенно, когда речь зашла про глаза. Возможно, я бы и восприняла это, как комплемент...но сейчас моя фантазия больно уж агрессивно вырисовывала другие картины в голове.       Он хочет вырвать мне глаза.       Но я очень надеюсь, что снова делаю из мухи невисть знает кого. И просто умру от какого-нибудь укольчика. Тихо и спокойно.       Кое-как собрав и мысли, и трясущиеся руки с ногами в одну кучу, я прошла за ним к следующей палате. Однако там, кроме одной огороженной кровати, ничего больше не было. – А, это отдельная палата. Для особых пациентов. «Для особых...» – Ну нахер, я сваливаю! – случайно, на эмоциях вырвалось у меня. – Айрин? – А? Что? Нет, я здесь, – тормознула я и через силу заставила себя обернуться. Все мое существо прям орало, чтобы я тикала куда подальше. Чувствую, он ещё немного надавит, и я просто с диким воплем рвану отсюда, проделывая в стенах дырки со своим удирающим силуэтом.       Мечтать невредно. Надо стоять спокойно и сдерживать рвавшуюся наружу истерику. Хотя, видимо, он уже давно заметил мое состояние. И теперь просто ждёт момента. Ладно. А я буду ждать момента, чтобы вырубить его. Главное, не струсить, как на прошлом этаже.       Огороженная кровать. Крови нет. Все аккуратно и чисто. И надпись рядом. Ещё одна. И на этот раз Дэнни дал мне ее прочитать.

«Знаете ли вы о собственных желаниях? Знаете ли вы, чего жаждите? Или это инстинкты? Противоположные смыслы невероятно схожи. Ты не найдешь причин, пока находишься здесь. Однако у каждого желания есть цена. Правила нерушимы».

      Долго я ещё пялилась. Ничего не поняла. Просто хотелось растянуть тот момент, пока я могу ещё дышать. Потому Дэнни заговорил первым. — Здесь довольно строгие правила. К примеру, атаковавший тебя парень не смог погнаться за тобой сюда. – Так он всё-таки парень? – меня аж передёрнуло. Врача снобдило на смешок. – А ты думала, кто? – Ну...труп, мумия, полтергейст там какой-нибудь...или человек-грабли, Слендер и... – я не буду больше фильмы ужасов смотреть.       Врач лыбится стоит. Что, так угарно выглядит? Ну, ну. – Какой-то порядок существует, я думаю.       И снова он думает...ну ладно. Пофиг уже. – А что за желания? — Ну, если говорить обо мне, то я бы хотел красивые глазки. Мой искусственный совсем плох, – я пристально всмотрелась ему в лицо. И правда. Цвет разный. Один, получается, искусственный. А где настоящий потерял?       Поймав мой изучающий взгляд, он замер. Не мигает даже. А мне уже не по себе становится, а стоило ему первый раз на все это время расплыться в безумной лыбе, как у меня и вовсе все онемело. — А-а-айрин,  – мать моя мумия... – Как здорово было бы, если бы мои глаза были такими, как твои, — на минуту мелькнувший безумный огонь внезапно угас, и Дэнни со сосредоточенным видом полез к себе в карман. А я стою. На стенку пялюсь. Сейчас в обморок грохнусь. Зачем он...куда он меня ведёт? — Ключ нашел! Идём?       Чего?! Б-блин, ты меня тут по палатам водишь, до кирпичей пугаешь, а у тебя все это время ключ был?! То есть, мы бы спокойно могли бы все двери пооткрывать и ты бы..ты бы...бы...ну...ну, нашел, так нашел. Вперёд.       Идём, значит. Тихо так, спокойно. Он идёт. А я плетусь. Ноги подгибаются до не могу. Скоро выть буду. Страшно до потери пульса. И ощущение такое, будто кожу живьём сдирают. Наверное, именно это и есть тот самый ужас. И хрен с ним справишься.       Мы вернулись к решетке возле стеклянной стены. Ключ подошёл. Коридор, ведущий к одной единственной двери. Кажется, это последняя на этаже.       Открыл ее. Меня вперёд пропускает. А я к полу прилипла. И против воли замотала головой, зыркнув на врача. Тот аж дернулся. Неужели я так страшно выгляжу сейчас? Дама в ужасе, что ты хочешь...       Дэнни нырнул в помещение первым. И только тогда я вошла за ним.       Операционная.       Да.       Операционная.       Завоняло кровью вперемешку со всяким медицинским хламом. Огроменный операционный стол тоже весь заляпанный. Вдоль стен тумбы. Тумбы с тем, отчего у меня перед глазами потемнело. Однако я мотнула головой и состредоточенно стала искать взглядом бензопилу. Нет ее. Уже хорошо. – И... – Именно так. Операционная.       Я только рот открыла и закрыла. Что будет дальше – не знаю. — Айрин, дай мне хорошенько рассмотреть твои глазки, — Дэнни обогнул меня и приблизился к операционному столу.       Будем считать, что он пошутил. Потому я проморгалась и попыталась выдавить что-то наподобие ухмылки, типа, засмущал. Но доктор так пристально вглядывался мне в лицо, как будто я тут перед ним голая стою. Даже голову опустила, дабы убедиться, что все на мне. — Ах, такие красивые, такие испуганные…       А он продолжает...то есть, не шутит? То есть...и правда...не шутит? — Хоть и совершенно обычные… Грустно мне. Хочу видеть твои глаза! Хочу проснуться от этого кошмара и отражаться в них, как эта луна…я хотел бы быть рядом с ними всегда, Айрин – он раскинул руки и открыл рот. Кажется, немного посмеивается.       Так. Спокойно. Это просто тупо бзик. Надышался чем-то.       Ага, спокойно. У меня уже волосы дыбом встали. Я то и дело переводила взгляд то на Дэнни, то на всякие инструменты на тумбах. Так, все, товарищи, с меня хватит. — Не поискать ли нам здесь немного? Кажется, я тут что-то забыл… Может, и ты сможешь успокоиться. – Э...? – отставить истерику. Причиной тому стало внезапно подозрительная адекватность врача. Странно. И не надоело ему притворяться, что он тут вообще не при делах?       Но успокоиться я уже не смогу.       Сжав рукоять сковороды, я по-тихому так убрала ее за спину и на дрожащих ногах двинулась вдоль по тумбам. Господи, лучше б этого не делала. Хотя, может стащить там скальпель или какую-нибудь фигню и вмазать ему? Отлично. У меня сковорода и весь этот хлам. Там ещё кактус стоит. Смогу защититься.       Внимание привлекла одиноко стоящая дверь в небольшом коридоре. Ладно, там тоже глянуть надо. Раз зашла – значит зашла. — Айрин? – блин, я аж подавилась. – Хочешь пойти туда? Там темно, будь осторожна.       Мне тут вообще надо быть осторожной. Так что да.       Дверь с тягучим таким скрипом открылась, а я все время смотрела назад. На врача, который с любопытством крутил в руке скальпель. Примеряется? Чушь! Чертова фантазия...       В комнате и правда темно. Пришлось выудить телефон и включить на нем фонарь. Он же чуть ли не со свистом сразу же полетел у меня из рук. Мне...показалось? Или... – О, Боже... – всё-таки направив свет в глубь комнаты, я напоролась на банки.       С глазами. Мно-о-го глаз. Очень много плавающих в банках глаз. Вообще. И все разного цвета. В основном много голубых. Так, ладно, посмотрели и смываемся. Ничего тут нет. — Я кое-что искал здесь.       Я подпрыгнула от неожиданности. Когда он успел зайти? И смотрит на меня так пристально, подходит ближе. Я ретируюсь назад, врезаясь в тумбу и задевая банку с глазом, от которой вдальнейшем отскакиваю. — О, Айрин! Это то, что мне нужно! Не подашь? – что ж он так верещит?!       Я в ступоре. Тупо перевожу взгляд с банки на обезумевшую морду Диккенса. – Я...я не буду это трогать! – врач аж дернулся от моего крика. Его удивленный взгляд ничего хорошего не предвещал. Так что я попятилась назад, прижимая сковороду в груди.       Вздох с его стороны немного успокоил. Но он с таким раздражением посмотрел на меня, что я чуть икать не начала. — Ладно уж. Не подождешь немного там, пока я вставлю его? – вставит?! Всмысле вставит?! Какой-то глаз он, получается, вынет, а другой... – Конечно подожду! – горячо заявила я и уже рванула к выходу, как врач резко схватил меня за локоть. – Не прощу, если уйдешь… – я только судорожно кивнула. Засранец. А я ведь только что это и хотела сделать.       Он отпустил меня. Закрыл дверь. Я стою перед операционным столом. Просто тупо пялюсь в одну точку, не имея возможности сдвинуться с места. Но потом внезапно что-то так щелкает, и я срываюсь с места, подлетая к двери, через которую мы вошли сюда. Долблю, дёргаю за ручку и только потом понимаю, что заперто. Заперто... Мать честная! Только не это! Да пошел он нахрен, я жить хочу!       Руки дрожат, как дрожат. Сердце где-то в пятках бунтует, голова кипит, а все тело просто неистово трясет. Сейчас пищать начну. Вставила я рукоять сковороды в защелину двери, дёргая в разные стороны. Не поддается. Но я спиной чувствую его взгляд, потому поднажала. Сковороду испорчу, но да ладно. Последние усилие и вау-ля! Открыто! Валим, все! Свобо-о-о-ода! — Куда ты собралась? Я же сказал, останься здесь.       Ё...       Такой ступор внезапный накатил. Просто не могу пошевельнуться. А глаза, кажется, сами скоро выпрыгнут от ужаса. Он стоял сзади меня. Руки на плечи положил, и я прям почувствовала, как тело натянулись струной.       Немного повернув голову, я окончательно поняла, что просто так отсюда не уйду. Возможно, вообще не уйду. Его искусственный глаз...с двумя зрачками. Зелёным и красным. Так и пляшут в нем огоньки безумия. А длинный язык...Боже...он вообще человек? — Айрин…это мой этаж, – голос его изменился. Стал угрожающим и более сухим. — Если ты сбежишь, то я не смогу сделать что-нибудь с тобой собственными руками!  Моей мечтой было иметь возможность видеть твои глаза рядом! Но я уже ничего не могу сделать. Твои живые бирюзовые глаза больше не мой идеал.       Ждём. Ещё немного. — Поэтому отдай мне их! – безумный ржач прямо в ухо, тяжёлые руки сжали плечи, и резкое движение назад. Боже, что ты творишь, птеродактиль?! А что я, собственно? Может...       Раз.       Два.       Три. – Авада кедавра! – резкий замах, руки сами внезапно налились силой, а тело послушно повернулось в сторону психа.       Смачный такой звук столкновения туши и железа.       И вот его нет передо мной. Я даже не совсем поняла, что произошло.       Нет ничего. Ни его смеха, ни его устрашающей фигуры. Он...распластался по полу. Из носа кровь ручьем хлещет. Нифига себе я ему вмочила. Стоп...       Я...его вырубила... Я его вырубила! Я тебя вырубила, гад! И такой уверенной себя прям почувствовала! Стою и раскручивают в руке сковороду. – Ха! Сковородка – оружие свободы! Ну и кто тут батя?! Я тут батя! Хотя... – вот внезапно так подумала и ахнула, до жути перепугавшись. – Убила!       Однако нет. Зря беспокоилась. Пульс есть. Значит, живой. А если живой, тогда мне лучше поторопиться добраться до лифта. Время у меня есть. Так что бежим, осматриваем весь этаж ещё раз и пытаемся сломать стеклянную стену. Да. И только я стала двигаться к двери, как на шее ощутилось нечто холодное и острое, я аж пискнула, раздражённо обернувшись. – Ну что ещё?! А...       О-о-й какой знакомый смех. Очень знакомый. Прям очень, очень, о-о-чень знакомый! И слишком знакомая гигантская фигура с громадной косой и широкой безумный лыбой на всю морду. Вот что, что, а вот о таком повороте событий я вообще не догадывалась. Ему же запрещено покидать собственный этаж! – Снова?! Откуда вообще ты вылез?!– с громкими воплями я, чуть не шандарахнувшись о тело Диккенса, рванула назад, каким-то образом сгромаздившись на операционный стол. И сковородой махаю, которая вдальнейшем была отброшена резким движением косы. Конечно, сковорода против косы. Девушка против маньяка.       Убийца проморгался и протяжно свистнул, глянув на тело врача. – Да, я тут припёрся за тобой, и вот какая жесть вышла! – голос какой противный. Скрипучий, хриплый, аж в ушах зазвенело. –Я даю тебе последний шанс! Беги! Найди себе новую надежду!       Выставив на меня косу, он заржал. Так заржал, что пришлось зажать уши. И на меня двинулся. А я забегала глазами по комнате, пытаясь найти хоть какую-нибудь дырку, чтобы свалить. Он же меня в угол оттесняет. Думай, думай! Увернуться? Прошмыгнуть? С криком на него налететь, сбить с ног и ломануться к двери? А успею?       Уже думала рискнуть, но тут мы замерли оба, подняв головы к камере. Помехи разносились по всему этажу, но потом раздался монотонный женский голос. Секундного ступора было достаточно, чтобы я хоть немного, но пришла в себя. У меня есть время. Валим.

«Персона этажа «В6» напал на персону этажа «В5». Вслед за Айрин Вагнер нарушитель становится жертвой».

      Громкий вопль и куча матов ничего хорошего не предвещали. Но пока он там слушал, я потихоньку так прошмыгнула мимо и теперь пыталась раздолбать это чёртово стекло сковородой. Нихрена. Трещены появились, но маленькие и редкие. Значит, ещё долбить и долбить.       Вопль. Мужской вопль. И вопль не маньяка. Господи, Дэнни? Дэнни очнулся?! А этот его значит....о-о-о....       Я поднажала. Только не рыдать! Давай, давай, да развались ты уже! – Во-о-т ты где!       Не успела. Перед глазами вылетело лезвие косы, но я вовремя отскочила. Мне сейчас было о-о-чень повезло. Прям о-о-очень.       А времени думать нет. Надо бежать. Это пока все, что я сейчас могу. Потому сорвалась с места как раз вовремя, ибо маньяк с долбанутым смехом снова замахивался на меня косой. Я же благополучно влетела в одну из палат с множеством коек. Зачем – не знаю. Надо было бежать дальше. А я, клуша, сама себя в тупик в порыве паники загнала. И вот оно. Огромное такое, все в крови, в бинтах, сгорбленное, смеющееся, с поблескивающей косой в руках, подходит ко мне. И взгляд зверский, психованный. Мне ничего не оставалось, как пятиться назад. Пока я, конечно, не врезалась в стену. Все мысли разбежались по разные стороны, в горле ком. Сейчас задохнусь.       Улыбается. Приоткрывает рот, и с диким визгом делает рывок вперёд, занося над головой косу. –Переговоры! – резко, и слишком громко выкрикнула я, дернувшись и подняв руки вверх.       Коса застыла. Прям возле шеи. И меня настолько трясет, что я уже боюсь, как бы сама случайно не напоролась на лезвие. Из шока вывело его вопросительное мычание. Хотя, это был вполне нормальный вопрос. Отстаньте. Для меня мычание. – Чё? – буркнул он.       Правда...чё? Чё дальше? Чё говорить?       Маньяк сощурил один глаз и наклонил голову. Мне кажется, если я сейчас не заговорю, он пожмет плечами и отсечет мне голову. Что я только что сказала? Какие нахрен переговоры?! А хотя... – Н-ну...там ведь радио было, и женщина сказала, что... – как ни кстати, но у меня сел голос. И в голове такой бардак настал, что я окончательно, кажется, перепутала слова. – Ты ведь тоже жратва...а...жертва! И...это...ну...       Что я, собственно, замедлилась? Просто он так внезапно пристально и с недоверием посмотрел на меня, ме-е-едленно так приближаясь, нависая темной тучей. Косу не отрывает. А я потихоньку, окончательно понимая, что язык у меня запутался, сползаю вниз по стене, не отрывая от него наверняка круглых от ужаса глаз. – И? – косу надавил, явно давая понять, что церемониться долго не будет. Так, все! Ноги в руки, что я там хотела?       Ага, не так уж это и просто... – И...и я могу помочь! Ты же это, ну, тупой, так? Потому без меня ты не справишься, и мы, думаю, сможем выбраться вместе! Да? – меня прорвало на неверное хихиканье, но я разом замолчала, увидев, как он медленно округляет глаза. Так...я его тут тупым, видимо, назвала... А с чего я вообще взяла, что он тупой? Или в точку попала? Ого...       Тишина ой как напрягает. А я, блин, не знаю, размышляет ли он над моим предложением, либо думает, как удобнее меня прибить. В конце концов он едва заметно выдохнул, но все же я заметила в разноцветных глазах частички неслабого раздражения. Да, глаза разноцветные. Янтарный и черный. И зрачки разные. Вот нашла время о чем думать...       Снова встретившись со мной взглядом, он сильнее надавил лезвием мне на кожу и злобно так, угрожающе прохрипел: – Откроешь лифт – я подумаю, что с тобой делать. Действуй, – и резко его не стало. Точнее, он резко отошёл, а я наконец смогла нормально вздохнуть и осесть на пол. Как будто ошейник сняли. Правда.       Что-то он там фыркнул и вышел за дверь. Послышалась очередь удаляющихся шагов, а затем смачный такой звук вдребезги разбитого стекла.       Ушел.       Мать моя мумия. Ушел. Я одна сейчас. И пока я одна, могу спокойно перевести дыхание. Меня, кажется, единственный раз за все это время пока что не собираются трогать. Мне истерить или успокаиваться? Успокаиваться. На истерику у меня ещё время будет.       И так, перемалываем: что я должна сделать?       На свою голову, вот черт. То есть, не открою лифт – мне крышка. Такое условие. А я молодец. А я умею договариваться. Но, по крайней мере, жива и здорова сейчас. Только вот лифт открыть стало ой каким страшным делом. Найти бы его ещё...       Нет, я решила ещё немного тут посидеть. Просидела бы и ещё, пока до ушей не донеслась очередь матов и такая ругань, что любой в обморок грохнется. Двери лифта долбит. Ого, а он его нашел! Однако да. Значит, надо торопиться.       С горем пополам я поднялась и на дрожащих ногах выглянула в коридор. Как мне открыть лифт? Вот только паниковать сейчас не нужно. Спокойно.       Надо бы вспомнить, где мы с Дэнни проходили. Ага. Где лифт, на котором я приехала, была ещё одна дверь. Помню, я в самом начале уже пыталась ее открыть перед тем, как ко мне выполз врач. И сейчас она заперта, ибо, логика. Да. Нужен ключ. Все ключи, помнится, врач держал у себя в кармане...а где сейчас врач? Я его вырубила. Потом, судя по воплям...он мертв? То есть, в операционной труп? А это хорошо или плохо? Ну, судя по тому, что мне придется переться туда и осматривать тело...то да. Будь он живым, навряд ли я бы это сделала. Потому, каков план?       Премся в операционную и тырим у врача ключ. А если у врача ключа нет? Обходим весь этаж ещё раз. Где-нибудь да и будет. Ага.       С формировавшимся планом действий я всегда чувствовала себя уверенно. И сейчас успокоилась, глубоко вздохнув и приведя в порядок мысли. Вперёд.       Стекло разбито. Лифт впереди. И маньяк тоже впереди. А как же? Маты и такой дикий зверский вопль слышен по всему этажу. Бесится. Двери открыть не может. Потому наверняка сейчас меня пойдет искать, типа «а открыла ли ты лифт?» Нет, не открыла. Сейчас открою. Наверное...       Все равно старалась не шуметь. Вдруг заметит. Да, меня пугает его забинтованная рожа. На ходячего трупа похож. Что он вообще под бинтами прячет? Голый череп, кишащий червями? Уродливую физиономию? А может у него вообще лица нет?       Лучше бы я делом занялась. Но при виде лужи крови и тела враскорячку, меня чуть не вырвало. Дэнни умер, да? Вот как хотите, но сейчас мне хватило немало усилий, чтобы не просто смотреть на все это, но и подойти к нему. Смерть человека я ещё ни разу не видела. Только по телевизору. Потому сейчас было ужас как стрёмно и неприятно. А шарить рукой по его карманам...я лучше промолчу.       Есть. Целая блин связка ключей. Ну ты и жмот, Диккенс.       Не веря своей удаче, я моментально забыла (по крайней мере постаралась это сделать) про труп врача и, подобрав валявшуюся сковороду, рванула через больничный коридор к столу с компьютерами и моим любимым кактусом. Дверь открыта. Тоже небольшое помещение, как и на прошлом этаже. А перед носом снова рычажок, за который я, не медля, дернула. До ушей донёсся механический звук, и шум со стороны разбитого стекла мигом стих. Угомонился. Я только что спасла себе шкуру. Хорошо. Только вот...       Интересно, а не тупо сейчас просто взять и пойти к нему? Но он же сказал, что если открою лифт...блин, он просто подумает. Просто подумает, что со мной делать. Неопределенность пугает, потому я круто так замешкалась. Но делать нечего.       Перехватив сковороду, я двинулась вперёд. А тянуло назад. Ой как тянуло назад. Под стол. С кактусом.       Перешагивая осколки, я спряталась за стеной, гипнотизируя взглядом «это».       Стоит. Пялиться на открывшиеся двери лифта. Тупо стоит и все. И косу на плечо забросил... Не, я тут постою. Пусть он свалит сначала, а потом уже подойду.       Я прислонилась спиной к стене. Шпионить за маньяком из-за угла так себе занятие. Заметить может, стоит ему чисто случайно повернуться. Потому по слуху буду ориентироваться, что он там делает. Только подозрительная тишина насторожила, и я, нахмурившись, снова выглянула из-за угла. – Ты открыла лифт?       Сдавленно вскрикнув, я отскочила от маньяка, внезапно оказавшегося так близко ко мне. Когда успел? Когда заметил? То есть, пока я тут стояла, он смог незаметно так подойти?       Убрав сковороду за спину, я выпрямилась и вся напряглась, следя за его действиями. Но кроме банального взгляда, как на простую смертную, я больше ничего не видела. Просто как-то мучительно вздохнул и мотнул головой. Тень от капюшона так резко падает на его лицо, что, разглядывая его на таком близком от меня расстоянии, я все больше понимала, насколько больная у меня фантазия. Ничего страшного. Скорее, много необычного. Нет, ну что это? Просто черные волосы, просто гетерохромия, просто худощавое тело, на которое натянута толстовка явно больше его самого. И самое обыкновенное усталое выражение лица. Нет ни безумия, ни той кровожадности, ни жажды крови.       От моего пристального взгляда он как-то резко дернулся и нахмурился. И я вздрогнула, внезапно осознав, что все ещё до трясучки боюсь его. Хоть и доказала себе, что, как никак, но это обычный человек, но все равно. Маньяк. Убийца. Псих. – Эй! – в его глазах внезапно появилось столько раздражения, что меня затрясло. – Так это ты открыла гребанный лифт или нет?! – А...Да, я.       Просто. Коротко. И четко. Но ему, кажется, и этого хватило. Однако его смена эмоций слегка смутила. Только что рявкнул на меня, а сейчас с таким энтузиазмом затоптался на месте, довольно посмеиваясь. – Вот как ты, значит!       Знакомы совсем немного, а я уже чувствую, что скоро чокнусь с ним. Однако я жду, что он скажет. Убьет или нет? Что сделает?       Поймав мой выжидающий взгляд, он цыкнул и издевательски хмыкнул. – Я говорил, что приму твоё предложение, если ты откроешь двери.       А какое у меня было предложение? А...блин. Уже и забыла все. Ждала от маньяка решения, как приговора. А тут вот так вот всё просто. – Знаешь...я тот ещё дурак, поэтому... – тут он как-то замялся, но потом выпрямился. – Помоги мне выбраться. – Наклонился. Так близко, что я думала, сейчас сознание от шока потеряю. – И тогда я тебя не трону.       Эти слова...я ему не верю. – Правда? – больно уж смелый вопрос с моей стороны, кажется, вообще его не смутил. Он только отвернулся, не переставая довольно усмехаться. – Определенно, если сделаешь все, как надо, – я уже успокоилась, но маньяк внезапно громко рявкнул, влетев в лифт. – Так что давай свалим отсюда быстрее!       Я вздрогнула и кивнула, быстрым шагом зайдя следом. И так стрёмно стало. Он, блин, серьезно довольно высокий и...не доверяю я ему. Вообще. Потому ехать с ним рядом в таком тесном месте так себе. Не хотелось. И мало ли что у него на уме. Кто знает, что убийца может сделать. – Эй, – окликнул он меня, а я повторно дернулась, но глаз на него не подняла. – Только не делай глупостей и не радуйся слишком. Знаешь, когда я вижу кого-то радостного и счастливого...я убиваю его, точно.       Эта новость ошарашила настолько, что мне мгновенно захотелось замахнуться на него сковородой, пока не поздно. Но сдержалась. Потому что знаю, что он смотрит на меня. Но когда мне радоваться? Мне лишь бы не зареветь сейчас. И я уже надеялась, что не услышу ничего от него больше, но тот, как назло, снова подал голос. – Скажи, как зовут?       Серьезно? Ты меня чуть на тот свет не отправил, а я тебе имя говорить должна? – Не важно, – сухо ляпнула я и попыталась состроить лицо-кирпич, дрожащей рукой нажав кнопку «наверх».