Часть 24
9 августа 2019 г., 19:19
Love$ick (feat. A$AP Rocky) – Mura Masa
Если мы скучаем, значит помним.
Просыпаюсь от странного сна, в котором я вместе со своими друзьями посещаю небольшое закрытое мероприятие в центре Бирмингема, по ощущениям, в каком-то очень престижном и дорогом месте. Вся окружающая меня толпа одета в вечерний туалет: смокинги, платья, бриллианты. Люди не перестают здороваться со мной, многих из них я не знаю. Чувствуя себя очень растерянной, я начинаю разговор с мужчиной, лицо которого не могу увидеть, потому что не могу поднять глаза, тем не менее я почти сразу узнаю его. Ощущение печали не покидает меня на протяжении всего нашего разговора, он как будто забирает все мои силы, всю мою радость. Несколькими минутами позже кто-то берёт меня за предплечье, уводя в другой зал, как будто пряча от этого человека, отчего я чувствую себя абсолютно опустошённой и ещё более несчастной, чем прежде. Действительно очень странный сон, хотя бы потому, что главным героем этого сна и виновником моего несчастья был человек, который когда-то делал меня по-настоящему счастливой. Тусклый свет в комнате заставляет меня взглянуть на часы – без двадцати шесть. Первые несколько минут после пробуждения я совсем не задумываюсь о том, где нахожусь, бездейственно лёжа в постели в том же положении. Чуть позже, когда мои глаза начинают понемногу привыкать к свету и сонный взгляд упирается в большое окно, ко мне приходит осознание – я точно не в своей постели. До конца проснувшись, я переворачиваюсь на спину, по привычке потирая глаза обеими руками. Поднимаю взгляд на потолок, немного неожиданно для себя обнаруживая боковым зрением человека с левой стороны постели. Мирно спящий Гарри, полностью одетый, лежит на правом боку меньше, чем в тридцати сантиметрах от меня. Его тёмные кудри разбросаны по светлому покрывалу, а правая рука расположена под головой, ладонью упираясь в деревянную спинку кровати. Я наблюдаю за тем, как двигаются его губы во сне, помогая мне восстановить временную ленту событий вчерашнего вечера. До сих пор с трудом верится в то, что произошло минувшей ночью. Как раз в тот момент, когда у меня появился шанс избавиться от ощущения стыда за недавнее происшествие, я не смогла отказаться от возможности повторить его. Иногда мы совершаем поступки, от последствий которых нам никогда не удастся избавиться, будь то воспоминания или же настоящая травма, оказавшая влияние на всю оставшуюся жизнь. Многие из нас предпочитают представлять, что этого вовсе не было, но в глубине души каждому известно, что себя самого обмануть не удастся. Поцелуй с Гарри является одной из тех вещей, которую мне неминуемо хочется позабыть, но в то же время я ни за что бы не отказалась от неё, не отреклась. Почему? Может быть, это всё потому, что этот поступок делает меня той, кто я есть: взбалмошной, неосторожной и чувственной, а желание забыть, стеснение, придаёт определённый шарм ситуации, забирая всю её пошлость. Довольно рискованно было делать это во второй раз. Я спускалась по пологому склону, чувствуя, как Гарри идёт следом за мной. Мне предстояла долгая дорога вниз. Преодолевая небольшие каменные выступы, я то и дело отгоняла от себя мысли о том, что мне было бы гораздо проще, подставь Гарри своё предплечье или протяни он мне свою большую ладонь. Меня будто душило желание прикоснуться к нему тогда, когда нас никто не может увидеть, но я не могла сделать этого первой. Когда мы добрались до пункта назначения, спустившись чуть ли не в глубь леса по песчаной тропинке, я обернулась: Гарри стоял в метре от меня, оглядываясь вокруг. Придерживая пиджак на своих плечах, я вдруг задумалась: эта тишина между нами меня больше не душит, точно не сейчас. Мысли о том, чтобы прикоснуться к нему, не отпускали меня, и тогда мне пришлось отойти ещё дальше. Сейчас я не могу представить того, что творилось внутри меня в тот момент. Какая-то невероятная буря поднялась над внутренним морем чувств, затапливая берега моего сознания: мысленно я выходила за рамки дозволенного, но в реальности всё ещё продолжала стоять в стороне. Пока мы добирались до этой небольшой лесной опушки, окружённой высокими тёмными елями и соснами, солнце уже совсем закатилось за горизонт, сумерки сошли с неба, и место, в котором мы находились, освещали лишь яркие огни ресторана сверху. Гарри начал разговор с вопроса о том, не страшно ли мне спускаться в такую темноту. Я ответила ему что-то довольно колкое, обозначающее отрицательный ответ, а он лишь усмехнулся, подходя ближе ко мне, в самый центр подбóрья. Не было никаких разговоров о той ночи, не было ни одного упоминания близости, не было смущения и стеснения друг друга. Общение на отвлечённые темы вроде обсуждения жизни в Бирмингеме и его возможностях, мои впечатления от проживания в нём и упоминания проведённого детства в Америке. Мы делились друг с другом своими мыслями о перспективах, о самых лучших заведениях street-food и невероятно сложной системе проката муниципальных велосипедов. Этот разговор был как будто шансом начать всё с начала, возможностью отбросить тот жутко пленительный сон, но мы, кажется, оба дали отрицательный ответ судьбе. Отсутствие следов нашего поцелуя в этом разговоре чуть позже задело меня. Мой несколько опьянённый, усталый разум подначивал меня задать Гарри все беспокоящие вопросы, среди которых был один, казалось, самый важный: неужели это было не с нами? Меня огорчало, что поцелуй, такая интимная вещь, вдруг приняла образ абсолютно обесцененного действия. Тогда мне хотелось верить, что это действительно было не с нами. Я на минуту замолчала, стараясь найти хоть что-то, на чём можно было остановить свой взгляд – главное, не на нём. "Тебе действительно очень идёт это платье, Эшли" – вдруг произнёс он почти шёпотом, так, как будто не хотел, чтобы я услышала. Я не смогла сдержать улыбку, упираясь подбородком в собственное плечо. Лицо Гарри, освещённое далёким тёплым светом, приняло такое умиротворённое выражение, что я уже не боялась поддерживать зрительный контакт. В какой-то момент его глаза опустились, мы оба будто бы задержали дыхание. Я чувствовала такое впервые: вы стоите на месте, в тишине, и энергетическое поле между вами настолько сильное, что не позволяет ни приблизиться, ни отойти. Это продлилось недолго. Ветер поднял тяжёлую костюмную ткань, отчего пиджак спал с моих плеч, а холодный воздух окутал моё тело целиком, я развернулась, а Гарри опустил взгляд. В попытке вновь набросить пиджак на плечи, я растерялась, предвкушая приближающуюся неловкость, но вместо неё я почувствовала лишь горячие прикосновения чужих рук на своей коже. Молодой человек помог мне надеть пиджак, продевая мои длинные руки в ещё более длинные рукава. Домой мы возвращались вдвоём, слушая диски с его любимой музыкой. Гарри смеялся так заразительно, что мне ничего не оставалось, кроме как подхватывать его смех. Мы не молчали и улыбались друг другу. Наше общение так захватило меня, что в какой-то момент я уже была так увлечена собственным рассказом, что не почувствовала ничего, кроме невероятного притяжения и желания говорить с Гарри. Казалось, вновь не было ни поцелуя, ни молчания, ни смущения. Я чувствовала себя так хорошо рядом с ним, что впервые не боялась за завтрашний день. Когда машина Гарри въехала на парковку у поместья, я старалась не подавать виду своего расстройства: мне совсем не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Он выключил зажигание, молча вышел из машины и, обойдя её кругом, открыл дверь пассажирского сиденья. Принимая ладонь Гарри, я не подозревала, что это – лишь очередная уловка. Когда я оказалась на земле, его ладонь невероятно ловко переместилась на мою спину. Минуты сменились секундами. Я считала до трёх, прежде чем губы Гарри оказались чересчур близко и моё тело начало вспоминать его горячее дыхание. Находиться в его руках равносильно падению в бездну. Она противостоит небу и я уже никогда не смогу взлететь. Я лечу, только вниз и с бóльшей скоростью. Гарри прислонился лбом к моему лбу, жадно вдыхая воздух, как будто после глубокого погружения в океан. Его длинные ресницы касались моих век, приятно щекоча́ их. Борьба с самой собой разгорелась во мне, когда теперь я сама подалась вперёд, чтобы поцеловать его. Это невозможно для меня – ощущать такое количество противоречивых чувств. В одно и то же время мне хочется отстраниться и обнять его за плечи. С чего бы мне вообще чувствовать всё то, что я чувствую? Я задаюсь этим вопросом так часто, что сейчас мне кажется, будто он и является катализатором всех этих эмоций внутри. Мне не хочется думать о том, что чувства, которые вызывает во мне Гарри – лишь самовнушение и плод беспорядочных мыслей о нём. Оторвавшись от воспоминаний, я принимаю вертикальное положение и оглядываю комнату, но мысли о прошедшем вечере не оставят меня, не сегодня. В каждом сантиметре этой спальни я вижу себя и Гарри. Гарри держал меня за руку, ведя меня вверх по лестнице. Мы оказались у входной двери, когда его губы оставили влажный поцелуй в районе моего обнажённого плеча. Спрятавшись от окружающего мира в его тёмной спальне, между нами оставалась всего пара миллиметров, отчего мне было совсем-совсем нечем дышать. Волнение, окутавшее меня в минувшую ночь, нельзя не сравнить с восторгом. Я понимаю, что не имею права задерживаться в этой спальне, поскольку не хочу, чтобы кто-то заметил нас вместе в подобной обстановке. Аккуратно поднимаюсь с постели, стараясь не разбудить Гарри, и поднимаю свои туфли с пола. Прежде чем покинуть спальню, я оборачиваюсь. Закрываю дверь, надеясь на что-то хорошее.***
Я привела себя в порядок и уже в половине десятого помогала Нэлли накрывать стол к завтраку. — Сын Мистера и Миссис Бьюкенен такой замечательный молодой человек, — раскладывая столовые приборы, произносит Нелли, что заставляет меня на секунду замереть. Неужели Картер также гостит у нас в доме? Это совершенно неожиданно для меня. Видимо, прошлым вечером я многое пропустила. — Мистер Бьюкенен спустился в конюшню около часа назад. Ему, кажется, нравятся ранние прогулки, — рассказывает мне Нелли, лукавая улыбка расплывается на её тонких губах и мне почти сразу удаётся её прочесть. Не могла представить себе, чтобы Картер был заинтересован в верховой езде. Возможно, мне ещё многое предстоит узнать. Только мне удаётся отвлечься от мыслей о своём новом знакомстве, как Картер появляется прямо напротив меня: — Доброе утро, Эшли! — молодой человек с взлохмаченными сном волосами здоровается со мной, улыбаясь своей обворожительной улыбкой, и я не упускаю возможности ответить ему тем же. — Вчера нам так и не удалось нормально пообщаться, но, я надеюсь, у нас будет ещё один шанс. Я воспринимаю его слова совсем неоднозначно. — Ты куда-то пропала, тебя весь оставшийся вечер не было видно, — его интересующийся хитрый тон смущает меня больше, чем его вопрос, но я держусь, решив оставить его слова без ответа. Он уходит, оставляя меня одну возле шатра, и я, наконец, выдыхаю. Мне совсем не хочется обсуждать то, что произошло вчера между мной и Гарри. Я искренне надеюсь, что слова Картера никак не связаны с тем, что он мог нас увидеть прошлой ночью на лестнице или возле машины Гарри. Я чувствую себя неловко и не нахожу в себе сил пройти обратно в дом. Гости начинают постепенно подтягиваться к завтраку, ещё совсем сонные, но очень приветливые. Я чувствую небольшой стресс, дожидаясь прихода Гарри, ведь я совсем не знаю, как будут складываться наши отношения теперь. Который день ничего не могу понять. Я надеюсь на лучший исход событий. Мне бы не хотелось возвращаться к тому, с чего мы начали, но в то же время не знаю, чего бы мне по-настоящему хотелось. Все занимают свои места за большим столом, начиная громкое обсуждение грядущей игры в поло. Гарри всё ещё нет, как и Картера, и мне почему-то хочется подняться за Гарри и пригласить его к завтраку. Возможно, он всё ещё спит и мне стоит разбудить его. Как только я поднимаюсь со своего места, на террасу выходит Гарри в компании нашего нового гостя. Я чувствую себя немного растерянной и даже глупой. О чём я только думала? Молодые люди здороваются со всеми и желают приятного аппетита, занимая свои места за столом. Я наблюдаю за тем, как Гарри занимает место рядом с Тиффани на противоположном конце стола. Они начинают тихий диалог, но прежде Гарри поднимает свой взгляд на меня. Я боюсь, что они говорят обо мне, и потому опускаю глаза в свою пустую тарелку, чувствуя, как медленно покрываюсь красными пятнами. Не могу поверить в то, что позволила ошибке повториться. Он ведь начнёт смеяться мне в лицо, если я признаюсь ему в том, что на самом деле эта ночь значит для меня. POV Harry Я просыпаюсь в пустой постели полностью одетый и чувствую себя плохо не оттого, что проспал целую ночь в джинсах, а оттого, что вторая половина кровати измята, но пуста. Не могу представить, когда она ушла: ночью или утром. Я просто не слышал. Возможно, так даже гораздо проще. Если Эшли ушла, значит, она не хотела просыпаться вместе со мной, значит, она оставляет это в прошлом. Не нужно исправлять ошибки, если ты их не совершал, и Эшли, как я понимаю, придерживается именно такой политики. Поэтому всё так тайно – чтобы никто не мог хотя бы упрекнуть её в совершённом проступке. Я чувствую аромат парфюма Эшли, даже когда её здесь нет. Мне хочется открыть окна, но вместо этого я продолжаю лежать на постели, думая о том, какие компоненты содержит в себе её аромат: табачное дерево и, может быть, ваниль? Парфюм смешивается с естественным запахом её кожи, и тогда она пахнет, как хорошая кубинская сигара. Всё дело в том, что я не курю. Мне нужно срочно попросить домработницу Миссис Уайтли сменить простыни. Когда я покидаю спальню, Картер встречает меня прямо у лестницы: — Доброе утро! Мы вчера вас потеряли, — парень протягивает мне свою ладонь и я пожимаю её, приветствуя его, — вы так долго отсутствовали, что даже папа задумался, не заблудились ли вы там, внизу. Гуляли по лесу? Картер и его дебильные вопросы – вот что сделало моё утро в особенности приятным. — Да, просто проветрились, — отвечаю быстро, не имея никакого желания продолжать этот разговор, но Картер настаивает: — Ты давно знаком с Эшли? — Картер подходит ближе ко мне, как бы ненавязчиво начиная вполне ожидаемый разговор. Мне, на самом деле, ничего не хочется говорить Картеру об Эшли. Всё что ему нужно, он может узнать и самостоятельно. Не то чтобы это какая-то больная тема для меня в связи с последними событиями, просто он не должен лезть туда, где ему нет места. Если честно, я и сам совершенно не уверен в том, что там есть место для меня самого. Возможно, я в нём просто не нуждаюсь? — Относительно недавно, — небрежно бросаю я, в нетерпении желая спуститься на первый этаж. Картер криво ухмыляется моему ответу, кивая в знак благодарности. — Она клёвая, — его голос звучит несколько мечтательно, и я как будто бы должен согласиться с его словами. Да, нет никаких сомнений в том, что она клёвая. Вы абсолютно одинаковые. Ты тоже клёвый, Картер. Отличница для капитана баскетбольной команды – самый клишированный сюжет. Американская мечта. Почему это происходит со мной? Мне требуется время, для того чтобы привести свои мысли в порядок. Я возвращаюсь обратно в свою спальню. Презираю себя за собственную слабость перед мыслями о ней. Я не могу продержаться ни минуты. Прошлую ночь мы провели несколько иначе, нежели все остальные, такие привычные для меня ночи с девушками. Я удивлён самому себе. Оглядываю комнату, не находя ни одного пустого места – места без неё. У двери, в темноте, мне удалось впервые увидеть её в новом платье так близко, слишком близко. Мои несдержанные движения не дали пиджаку удержаться на её предплечьях и тогда мне пришлось отбросить его на кровать. Я чувствовал, какое хрупкое её тело в моих больших руках. Она стеснялась меня, старалась зацепиться взглядом за что-либо, лишь бы не смотреть мне в глаза. Закрываю глаза. Чувствую, как прикасаюсь своими большими ладонями к её узким бёдрам, проводя большими пальцами по выпирающим тазобедренным костям. Слишком худая. Она напоминает мне девочку-подростка не только своим поведением, но и телом. Эта девушка в моих руках. Всё её тело напрягается в ответ на мои прикосновения, но она по-прежнему сдерживает свой звонкий голос на выдохе и теряет самообладание на вдохе. Мне бы так хотелось, чтобы ей нравилось это так же, как нравится мне. Открываю глаза. Не могу восстановить дыхание, чувствуя, как воспоминания зажимают меня в тиски. Это доходит до смешного: эта девушка превращается в наваждение. Резко поднимаюсь на ноги. Невозможно иметь столько энергии на одни мысли о ней. Я трачу время впустую, сидя здесь и рассуждая о том, как хорошо мне было вчера, если сейчас я чувствую себя отвратительно. Покидаю комнату, вновь встречая Картера на лестнице. Сегодня мне невероятно везёт. Мы вместе спускаемся на первый этаж, следуя на террасу, и, перед тем как выйти из-за белоснежных портьер, я останавливаюсь. Я чувствую некоторый волнительный трепет внутри себя перед тем, как увидеть её там, за столом, среди большого количества людей. Я разочаровываюсь, замечая, что рядом с ней мест нет, потому сажусь на единственное свободное место между Тиффани и Миссис Уайтли. — Я надеялась на то, что ты проспишь завтрак и мне достанется вся клюква, — гордо заявляет девушка, поправляя очки на своём носу. — Это вряд ли. Ягоды Селии особенно хороши, — опираюсь локтем о подлокотник своего кресла и потупляю глаза, в попытке зацепиться за что-либо взглядом, но вместо этого поднимаю его на Эшли. Сначала мне хочется поздороваться с ней или даже кивнуть, но секундой позже я теряюсь: она ушла, оставила меня одного. Быстро перевожу свой взгляд на загорелое лицо Тиффани и склоняю к нему своё, прислушиваясь к её глухому шёпоту. На протяжении всего завтрака мы игнорируем друг друга. По крайней мере, я чувствую, что Эшли игнорирует меня. Она не проявляет ко мне никакого внимания, не вступает в дискуссию, её взгляд ещё ни разу не упал на меня хотя бы случайно. Моё тело буквально начинает чесаться, когда она поднимается из-за стола и уходит вместе с Картером в дом, с головой погружённая в беседу. Прежде чем подняться из-за стола, Селия напоминает мне, что к часу дня все должны быть полностью готовы к матчу по поло. После того, как Миссис Уайтли даёт мне все инструкции на тему моего внешнего вида, не желая видеть меня в джинсах более, я остаюсь на террасе совершенно один. Игра в поло – ежегодное мероприятие для аристократических английских семей. Я – единственный, кто не сидит в седле. Признаемся честно: хуже я от этого не стал. Разве что в глазах Эшли. Будучи невероятно восхищённой университетским прошлым Реджи, она с таким запалом поддерживала идею Миссис Ши о том, чтобы Реджи поучаствовал в матче, записавшись в одну из местных команд. Картер поддержал женщин и тоже вызвался играть. Ни минуты я не сомневался в нём. Сначала все девчонки сходят с ума от мотоциклистов, а чуть позже писают кипятком от верховой езды. Мне пора осваивать настоящего коня. Широким шагом я преодолеваю кухню, благодаря Грейс за кофе и возвращая чашку. Не люблю оставлять что-то за собой. Некоторое время занимает поиск подходящей чистой рубашки: оказывается, почти все белые сорочки домработница семьи Уайтли забрала в стирку. Я надеваю тёмно-серый костюм и, оставляя незастёгнутыми первые три пуговицы сорочки, как бы забываю про то, что мне стоило надеть галстук. Он меня душит. Слишком жарко. Большинство людей появляются на игре парами. Редко какие-либо мероприятия в Соединённом Королевстве барышни посещают в одиночестве. Думаю, я могу пригласить Эшли. На ходу застёгивая запонки на манжетах, я направляюсь прямиком к её спальне. Стучусь и, прежде чем я успеваю застегнуть запонку на втором запястье, девушка открывает дверь. Я успеваю как следует рассмотреть её, располагая обе руки за спиной. — Могу я пригласить тебя провести сегодняшний матч со мной? — На одном дыхании выпаливаю я, расправляя плечи. Как мальчишка. Эта глупая рубашка такая узкая, что мнётся моментально, образовывая множество складок вдоль моего тела. — Да, конечно, — чуть слышно отвечает Эшли, завязывая несколько узлов на своём белом шёлковом халате, — мне нужно только одеться. Я замечаю лёгкую улыбку на её губах, которую она так отчаянно скрывает от меня. Мне хочется улыбнуться ей в ответ, но вместо этого я опускаю глаза, обращая свой взгляд на бёдра под тонкой шёлковой тканью. Как же мне хочется вновь получить тот самый вздох, который я буквально отвоевал, аккуратно собирая подол платья нескольким слоями на своих запястьях и прикасаясь к обжигающей нежностью коже её бёдер. Реальность вырывает меня из собственных мыслей, мешая мне насладиться ей. Я задыхаюсь, пряча обе ладони в карманах брюк. — Я буду ждать тебя внизу, — заключаю я, не позволяя своим эмоциям выдать себя. POV Ashley Задерживаюсь на двадцать минут, перед тем как звонко захлопнуть дверь собственной спальни. Я не могла выбрать подходящие к платью туфли, а чуть позже не могла выбрать подходящее платье к понравившимся туфлям. Выбор осознанный и очень приятный: платье из струящейся ткани небесно-голубого цвета и белоснежные туфли-лодочки на высоком каблуке с прозрачными вставками по бокам. Благо, тёплая погода позволяет мне оголить плечи и руки. Моя небольшая дизайнерская сумка вмещает лишь мобильный телефон и блеск для губ. Мне кажется, в такие сумочки и не поместится ничего другого. Я до сих пор не могу поверить в то, что Гарри пригласил меня. На такие мероприятия не принято ходить в одиночестве. Я благодарна Гарри за то, что он не оставил меня одну. Не могу признаться ни ему, ни себе в том, что вовсе не поэтому я так счастлива прямо сейчас – это всё потому, что он пригласил меня. Он никогда не сможет понять того, как много значило для меня его приглашение. Выпрямляю спину, стараясь очень уверенно спускаться по лестнице. Мы не разговаривали всё утро, но, признаюсь честно, мне бы так хотелось поговорить с ним за завтраком, посмеяться над его шутками и улыбнуться своей широкой улыбкой в ответ на его невероятно притягательную. Ничего из этого я не могла сделать, потому что он говорил не со мной. Не могу представить себе, почему он пригласил меня. Остановившись на середине лестницы, наблюдаю за тем, как Селия даёт последние наставления Гарри о том, какой дорогой лучше всего будет ехать, а после аккуратно прикасается своей щекой к его и с характерным звуком захлопывает входную дверь. Кажется, теперь мы остались совсем одни в этом большом доме. Молодой человек в тёмно-сером костюме медленно разворачивается, не обращая никакого внимания на меня, но чуть позже, когда я делаю шаг, двигаясь всё ближе к основанию лестницы, он поднимает свои глаза. Гарри вытаскивает обе ладони из карманов брюк, несколько задумчиво поднося их к своему лицу и дотрагиваясь правой рукой до носа. Я чувствую его взгляд на себе, но он не кажется мне таким тяжёлым, как раньше. Мужчина внимательно наблюдает за моими плавными движениями, и, когда лестница наконец заканчивается, его горящие ярким пламенем глаза встречаются с моими, заставляя чувствовать внезапную жгучую нежность внутри. Я бы хотела, чтобы он всегда смотрел на меня таким взглядом. — Привет, — шёпотом произносит он, будто бы боясь, что нас кто-то услышит в этом невероятно большом пустом доме. — Привет, — всё тот же обжигающий шёпот буквально сам срывается с моих губ и эта недоступная нежность между нами вдруг возникает вновь. — Ты чудесно выглядишь, — его шёпот звучит так громко и я вдруг замечаю, как близко Гарри оказывается, когда его спина принимает форму полукруга, таким образом позволяя его лицу находиться прямо напротив моего. Его беспристрастность и нежность, наполняя меня волнением, вдруг обрушились на меня горячим потоком его дыхания возле моей шеи. Прямо сейчас он становится моим вымыслом, моей памятью, моим желанием. — Спасибо, — это последнее, что мне удаётся сказать, прежде чем его губы накроют мои и этот поцелуй станет буквально единственным ярким воспоминанием этого вечера. Здесь, на мраморном полу в большом-большом пустом доме, где ещё две недели назад было так тихо, что все его жители в один момент могли забыть английский, два человека не перестают удивлять друг друга в попытке выучить новые слова, для того чтобы описать, как они заставляют чувствовать друг друга. Я слишком много чувствую внутри себя, для того чтобы оторваться от его губ. В этом доме как будто нет места для нас двоих, его стены давят, и мне лишь нужно посильнее обнять Гарри за шею, для того чтобы наш поцелуй никогда не заканчивался. Он прижимает меня ближе к себе, заставляя чувствовать себя желанной. Мне хочется обвести его широкие плечи руками, но Гарри не позволяет, возвращая их. Нам не хватает воздуха, но не потому, что поцелуй оказывается долгим, а потому, что напряжение между нами слишком велико. В какой-то момент мне хочется остановить поцелуй, одуматься, уйти и спрятаться, и Гарри как будто чувствует этот внутренний протест, переставая быть таким настойчивым. Он позволяет мне дотронуться ладонью до своей щеки, завершая этот долгий, мучительный поцелуй. Молодой человек не отстраняется от меня, как прежде, предоставляя мне возможность перевести дыхание и оставить мои ладони на своей шее. Большими пальцами я провожу по линии его подбородка, возвращаясь обратно к уху. Я повторяю это ещё несколько раз, после чего молодой человек открывает глаза. — Нам пора ехать, — теперь он уже не говорит шёпотом, но его голос несколько охрип. Я не решаюсь ответить, медленно скользя руками вниз по его телу, чувствуя опустошение внутри. Гарри ловит их, прежде чем они успевают покинуть его грудь, и возвращает на свои широкие плечи. Я не вынесу этого. Я не выдержу ещё одного поцелуя. Не поднимаю голову и буквально тянусь подбородком к груди. Длинные пальцы Гарри нежно обхватывают мой подбородок и медленно поднимают вверх. Не могу сдержаться, когда его губы вновь прикасаются к моим, и выпускаю глухой стон. Этот поцелуй как будто должен был заверить меня в том, что это всё - не просто игра в салочки. И я верю. Я верю Гарри, но не верю себе. Неужели я готова вот так легко сдаться в плен собственным чувствам? — Нам стоит поторопиться, — произношу я, в стеснении отворачиваясь и прикасаясь тыльной стороной ладони к своим усталым губам. Гарри отстраняется от меня. Я замечаю его растерянное выражение лица, но ничего не могу поделать. Ещё неизвестно, кто из нас позже будет чувствовать себя хуже. — Да, — как-то даже рассеянно соглашается он, заправляя помявшуюся рубашку в брюки. Никто не мог предугадать того, что произошло между нами здесь, прямо сейчас. Я бы не жалела об этом волшебном моменте, если бы не проходила это дважды. Мне больно чувствовать, с какой силой реальность ударяет меня о землю каждый раз, когда его губы покидают мои. Но вовсе не ложь причиняет мне боль, а потребность в ней. Молча помогая мне забраться в салон своего автомобиля, Гарри больше не прикасается ко мне на протяжении всей поездки. Он лишь прибавляет мощности кондиционеру и приглушает музыку. Все мои внутренние переживания и какая-то совершенно искусственная, но вынужденная тишина заставляют меня уснуть. Я больше не могу с ним молчать, даже если для этого мне нужно поцеловать его. POV Harry Когда я въезжаю на произвольную парковку, Эшли всё ещё спит. Её голова лежит на груди, но я не могу поднять её, потому что не могу прикоснуться к ней. Тогда, дома, я чувствовал себя глупцом, потому что не знал, как себя вести с ней и что говорить. Я не мог не поцеловать её. Я не мог сдержаться, ведь она такая красивая в этом платье. Я никогда не мог себе представить, что у меня возникнут сложности в отношениях с девушками. С Эшли всё так сложно и это так глупо. Сейчас она стоит в другом конце комнаты, не обращая на меня никакого внимания, а минутой позже целует меня. Я не могу выстроить логическую цепочку её действий. Мне хочется проанализировать всё её поведение за последние несколько дней, но у меня буквально не остаётся никаких сил. Я отдал их ей, все без остатка. Я не могу позволить себе быть таким идиотом. Выключая зажигание, я принимаю решение быть более сдержанным и строгим. Ничто не должно изменить моё мнение, в особенности Эшли. В последний раз смотрю на спящую девушку рядом. Всё ещё не решаюсь дотронуться до неё. Длинные тёмные волосы контрастируют со светлой, почти незагорелой кожей на шее, а её приоткрытые губы двигаются в попытке захватить ещё один вдох и выпустить выдох. Выхожу из машины, с силой захлопывая дверь водительского сиденья, отчего Эшли буквально подкидывает и она просыпается. Как же мне тошно от самого себя. Жду, пока девушка приведёт себя в порядок, и закрываю машину. Молча подхожу к ней, для того чтобы помочь преодолеть траву на высоких каблуках и наконец ступить на специально установленную деревянную террасу возле трибун. — Хочешь чего-нибудь? — Спрашиваю я, замечая барную стойку в нескольких метрах от нас. Мне нужно выпить. — Просекко? — Эшли поднимает свои карие, почти чёрные глаза на меня, пугая и очаровывая своей какой-то демонической красотой прямо сейчас. Очень много чёрного на белом в этой девушке. — Я сейчас подойду, — небрежно бросаю я, оставляя её совсем одну в толпе. Оборачиваюсь, когда, как мне кажется, отхожу на безопасное расстояние, и замечаю, как двое мужчин подходят к ней и один из них даже отдаёт ей свой бокал. Это же смешно – всё это внимание вокруг неё, всё это внимание, которое постоянно обращено к ней – самой невзрачной девушке на любом мероприятии. Это же смешно – то, как многие смотрят на неё. Это же смешно – то, как Реджи буквально облизывается в её присутствии. Это же смешно – то, что она буквально как золотая антилопа. Когда это всех косяком потянуло не на студенток в коротких юбках с томным выражением лица, а на робких девочек с румянцем? Это какое-то новое модное развлечение этим летом? Я заказываю у бармена довольно крепкий апероль и через несколько минут прошу повторить. Не возвращаюсь на протяжении вот уже десяти минут. Интересно, что же она будет делать, но, мне кажется, ей очень хорошо в новой компании, без меня. Наблюдаю за тем, как один из двух мужчин уходит, и не могу больше терпеть: беру коктейль в правую руку и наконец возвращаюсь. Эшли должна быть благодарна мне за своё спасение, но, когда я подхожу ближе, её звонких смех даёт мне неожиданный удар в под дых и я чувствую, что это не я должен её спасать – это её должны спасать от меня. — За какую команду Вы играете? — Спрашивает Эшли и делает небольшой глоток из своего бокала, всматриваясь в лицо нового собеседника. Размышляю о том, что для меня всегда важен сам факт нахождения мужчины возле неё, но я редко обращаю внимание на то, кто именно этот мужчина. В этот раз я всё же не смог проигнорировать то, что её новым "фанатом" стал Лиам Пейн: народный принц Гарри, филантроп и мой бывший однокурсник. Блять, если она по-прежнему будет притягивать людей из моей жизни, я просто сойду с ума. Я чувствую неуверенность Эшли, накрывшую её с головой вместе с моим приходом. Она, кажется, расстроилась моему такому скорому приходу. Я делаю вид, что не замечаю этого. — Прошу прощения, Мистер Пейн... — Она запинается в попытке представить меня Мистеру Пейну. — Гарри, рад тебя видеть, — Лиам протягивает мне свободную ладонь, улыбаясь. Широко раскрытые глаза Эшли наблюдают за тем, как я пожимаю его руку, не скрывая своей искренней улыбки. На самом деле, я тоже рад его видеть. — Я никак не ожидал увидеть тебя здесь, — признаётся Лиам, намекая на то, что ничего не изменилось со студенческих времён и я по-прежнему веду себя асоциально. — Всё меняется, — смеюсь над его замечанием и наконец расслабляюсь. Старые друзья – лучшие друзья, в особенности если вы не общались долгое время: ты можешь завраться в их присутствии, но в то же время остаться на плаву. Я не выношу все эти публичные мероприятия и красные дорожки. Я не получаю удовольствия от того, чтобы светить своим лицом и общаться с людьми, которых до сих пор не знаю, даже несмотря на то, что мы всегда в одном и том же месте в одно и то же время. Светская жизнь меня отравляет. Она совершенно не для меня. Прямо сейчас я мог бы сидеть за обедом, приготовленным чудесными домработницами Селии, и полностью погрузиться в рабочий мир Лондона. Но я здесь. Я здесь с Эшли. — Что ж, Мисс Уайтли, было приятно познакомиться с Вами. Матч стартует через двадцать минут и мне, к сожалению, нужно вас оставить. Гарри, — Лиам кивает мне и в ту же секунду растворяется в толпе. Эшли не теряет ни минуты, прежде чем задать свой интригующий вопрос: — Вы знакомы? — В её голосе я слышу невероятную заинтересованность. — Мы учились на одной кафедре в университете, достаточно много и близко общались на тот момент, — легко и довольно кратко отвечаю на вопрос, полностью удовлетворяя её любопытство. Сгибаю левую руку в локте, позволяя своей спутнице взять себя за предплечье. Эшли как бы незаметно прижимается ко мне, внимательно разглядывая толпу. Я тоже принимаюсь рассматривать всех присутствующих, пока мы медленно преодолеваем террасу, желая найти себе место у её края, для того чтобы наблюдать за игрой. Девушка отпускает меня, говоря, что скоро вернётся, и быстрым шагом своей лёгкой походки направляется куда-то в сторону, по дороге оставляя свой теперь уже пустой фужер на подносе у официанта. Её бёдра покачиваются из стороны в сторону, прежде чем она достигает своей цели и останавливается возле блондинки в зелёном платье. Эшли обнимает каждого в этом небольшом кругу, к которому ей удалось пристроиться. Кажется, это её друзья. Они выглядят слишком молодо и ведут себя соответствующе, для того чтобы быть моего возраста. Три девушки и двое молодых людей принимаются ей что-то рассказывать, перебивая и перекрикивая друг друга. Всё-таки по сравнению с ними Эшли более зрелая, сдержанная и утончённая. Прошу проходящего мимо официанта остановиться, оставляя свой недопитый коктейль на подносе и забирая новый фужер с просекко. Как же ей идёт это платье. Она так сильно контрастирует со всеми присутствующими: в меру облегающий крой, спокойный цвет, сексуальная длина и отсутствие каких-либо деталей помимо небольшого выреза до колена. Кто сказал, что сексуально – значит коротко? Она самая очаровательная здесь. Её неспокойные руки, звонкий смех, широкая улыбка и привычка дотрагиваться до своего затылка, поправляя волосы, перед тем как подойти к кому-то. Я чувствую какую-то невероятную зависимость от неё. Не обращаю внимание ни на кого, кроме неё. В такой большой толпе людей я замечаю только её. Она как путеводная звезда для моряка, затерявшегося в огромном океане. Потому я жду её здесь, совсем один, лишь наблюдая со стороны. Не понимаю, когда она успела так въесться в мой разум.***
К началу игры мне пришлось влиться в компанию молодёжи: Эшли познакомила меня со своими друзьями. Я не могу избавиться от ощущения неловкости, ведь я практически вынудил её это сделать своим навязчивым присутствием, поскольку они никак не хотели отпускать её, а я устал ждать в одиночестве и мне пришлось подойти самому. Я джентльмен, я никак не могу бросить её, ведь сам вызвался быть её парой на сегодняшний вечер. Как мало нужно для того, чтобы почувствовать себя по-настоящему взрослым человеком – достаточно провести время в компании людей, возраст которых почти на восемь лет меньше твоего собственного. Разница колоссальная. Я, оказывается, всё-таки ближе к поколению Селии и Тома, нежели к тем, кем некогда был я сам. Мужчины обладают таким невероятным талантом наблюдения, который почему-то просыпается лишь тогда, когда замешана девушка, в которой заинтересован не только он сам. Такая же ситуация сложилась и у меня, родилась буквально на глазах в нашей чудесной и дружной компании. Так весело мне не было ещё никогда. У этот парня в самом деле отличное чувство юмора. На протяжении всего времени, проведённого в компании друзей Эшли, парень в тёмно-зелёном костюме не сводил с неё глаз, в то же время совершенно не поддерживая зрительный контакт с ней. Поначалу я стоял как-то поодаль от них, облокотившись на перила, как будто я тот самый родитель, наблюдавший за кучкой детей на детской площадке, но чуть позже мне стало так интересно, что же это парень будет делать дальше, что я решил не отмалчиваться и влиться в компанию детишек. Эшли, кажется, действительно нравится ему. Да он сохнет по ней по-чёрному. Эта прекрасная первая любовь. Я подлил масла в огонь, подойдя к Эшли сзади и положив обе свободных руки на её талию. Она этого, кажется, совсем не ожидала, но отходить в сторону не стала. Если ты играешь с детьми, значит, сам являешься ребёнком. Поэтому я могу вести себя так, как мне захочется, не неся никакой ответственности. Моим единственным развлечением на мероприятии впервые были не девушки, а их ухажёры. Когда девушки отвлеклись от своих разговоров, наконец обратив своё внимание на игру, тот парень подошёл ко мне с презрительным выражением лица. Я гений. Ликуй, Эшли, теперь он твой на весь следующий учебный год. — Вы с Эшли вместе? — Парень в тёмно-зелёном костюме, Зейн, задаёт вполне ожидаемый вопрос, в ответ на который я поднимаю брови, как бы не находя точного определения нашим отношениям. — Мы были в отношениях чуть больше двух лет. Вот этого я точно не ожидал – Эшли привела меня в компанию своего бывшего. — На твоём месте я не стал бы играть с ней, это может причинить ей большую боль, — произносит Зейн так резко, как будто я действительно должен прислушаться к совету того, кто упустил свой шанс. — На твоём месте я бы сменил тон, — не сдерживаюсь, потому что не понимаю, когда мы успели перейти на "ты" и какое право он имеет давать мне советы насчёт моего поведения, объясняя, что может причинить боль Эшли, а что – нет. Это не его сраное дело. Её жизнь больше не касается его. — Ты просто не понимаешь, что делаешь. Она не просто игрушка, — вдруг выдаёт он, подходя ближе, буквально всем своим видом пытаясь защитить Эшли от злого и коварного меня. Я слегка нервничаю, будучи сильно раздражённым его словами, и допиваю остатки просекко на дне своего бокала. Мне хочется поскорее избавиться от него. Оставляю Эшли среди подружек, игнорируя новоиспечённого рыцаря, и направляюсь к бару. Раз уж тут развернулась такая подростковая драма, мне нужно выпить что-нибудь покрепче.
