the beautiful and damned (до редакции)

Are You All Good? – breathe.

Пусти меня в свою тишину. Пабло Неруда

      Открываю дверь спальни и прислушиваюсь, нет ли кого на лестнице или внизу, прежде чем выйти в коридор. Свет фонарей через окно в крыше освещает большое пространство между лестницей и холлом, захватывая и часть коридора, что позволяет уберечь от падений таких же людей, страдающих каким-то странным видом бессонницы, как я...       POV Harry       Выключаю зажигание, но не спешу выходить из машины. Опускаю обе руки на колени, вдумчиво всматриваясь в бортовую панель.       Я не понимаю. Я не понимаю, что с ней не так. Почему бы просто не провести остаток вечера в том же настроении, в котором она пребывала последние пару часов на игре? Почему бы не убегать от меня в очередной раз? Почему бы не вести себя нормально? Почему обязательно нужно молчать? Почему обязательно нужно куда-то нестись – так, как будто я обязательно побегу вслед за ней?       А я ведь не побегу.       Мне не двадцать лет, для того чтобы я наматывал круги, играл в какие-то нелепые игры, убеждал, разубеждал, знакомился с её друзьями, объяснял на пальцах или оправдывался. Я уже достаточно стар для подобных вещей, у меня это всё уже было и всё это, слава Богу, закончилось. Я остался жив и теперь могу спокойно наслаждаться комфортными условиями для человеческого общения. Я слишком большой для того, чтобы играть в песочек вместе с ней. Я хочу просто делать то, что мне нравится, а не завоёвывать кого-то совершенно тупым ребячеством. Кому я что доказываю? Если Картеру такое нравится – пожалуйста. У меня уже началась отдышка. Я передаю эстафету.       Девушки моего возраста такой ерундой не страдают. Если им нравится – им нравится. Эшли не нравится? Ну, тогда нахер я тут распинаюсь, как подросток?       Взять, например, Тиффани. Если бы Рон только знал, как давно она любит его и, главное, как она его любит и сколько мужчин она отвергла из-за него – из-за ребёнка, который танцует, дурацкие шутки стреляет, залипает в мобильный телефон, в офис приходит в джинсах, – он бы, наверное, многое про себя понял и перестал прожигать свою жизнь рядом со мной, в таком юном возрасте. Занялся бы наконец учёбой своей, карьерой и перестал шататься по клубам, зная, что где-то его ждёт она: в каком-нибудь ресторане или, например, дома. Я всё время твердил Рону, что трёхкомнатная квартира ему не нужна: кого он поселит в эти большие комнаты, если девчонок туда не приводит, а спит на наших совещаниях.       Тиффани за ним прилетела в Англию, а я бегаю за какой-то юной красавицей.       И зачем всё это?       Покидаю салон автомобиля, заглядывая в окно её спальни на втором этаже. Свет выключен. Неужели спит?       Миную тёмный холл, оказываясь на большой светлой кухне. Надеюсь, никому не помешает в половину десятого кофемашина. Я хочу отвлечься и немного поработать, а для этого мне нужно неплохо взбодриться после такого количества шампанского.       Оставляю пиджак на спинке дивана и закатываю рукава своей белой сорочки до локтя, складывая запонки в карман брюк.       Нажимаю зелёную кнопку на кофемашине, жду не более тридцати секунд и забираю свой ароматный эспрессо, гадая, какое количество писемь я получу из главного офиса в Лондоне на этот раз. Может быть, больше ста? Я три дня игнорировал бедных девушек и их Excel-таблицы. Кто-то отдыхает в Марбейе, а кто-то ходит в строгих юбках по офису в тридцатиградусную жару и самостоятельно зарабатывает на билет в первый класс на ту же Марбейю. У каждого свой путь по карьерной лестнице, и мои подчинённые имеют самый тернистый: я не сплю со своими сотрудницами ни за билет на Сейшелы или Марбейю, ни бесплатно. Это табу каждого хорошего босса, именно поэтому Реджи – дерьмовый босс. Как жаль, что Эшли этого не знает про своего идеального игрока в поло.       Присаживаюсь на середину длинного серого дивана и, делая глоток обжигающего горького напитка, открываю лаптоп. Поскольку я нахожусь в темноте, не желая включать свет ни на кухне, ни в присоединённой к ней гостиной, поначалу мне приходится уменьшить яркость, потому что свет экрана невыносимо режет глаза. Принимаюсь изучать присланные мне таблицы, как вдруг на экран лаптопа выпадает оповещение от Facebook с предложением добавить в друзья какого-нибудь очередного незнакомца, троюродного брата или нового итальянского друга Тиффани. В попытке удалить уведомление, случайно открываю его на весь экран.       Передо мной появляется страничка Эшли Уайтли в Facebook и именно она является тем человеком, которого мне предложили добавить в друзья. Я воздерживаюсь от их предложения, но не упускаю возможности просмотреть личную страницу девушки.       Её нельзя назвать завсегдатаем социальных сетей: всего пять фотографий, на трёх из которых изображена вообще не она. Небольшое количество друзей, указан университет, дата рождения, на стене висит несколько постов с совместными фотографиями.       Главное изображение, конечно, селфи: золотистая кожа, несколько прищуренный взгляд, ямочка на щеке от улыбки, рука, почти закрывающая вторую половину лица, карие глаза. На этой фотографии она выглядит именно такой, какой я знаю её все эти недели – нежная.       Пролистываю остальные пять фотографий: селфи, групповое фото с вечеринки, друзья здесь, друзья там и снова друзья... Внезапно фотографии заканчиваются. Я пролистываю снова, будто бы надеясь увидеть что-то новое.       Она не любит фотографироваться? Почему так мало фотографий?       Внезапно свет на кухне загорается, и я, не желая быть пойманным, аккуратно закрываю лаптоп, оставляя его стоять на стеклянном журнальном столике. Беру в правую руку мобильный телефон, придумывая, какое бы приложение открыть: не могу же я тупо пялиться в разблокированный экран.       POV Ashley       Зажигаю лампы над кухонной столешницей, не желая устраивать иллюминацию, ведь небольшого количества света мне одной вполне достаточно.       Будто бы зависая, подобно старому процессору, вновь прокручиваю в голове весь сегодняшний день, в котором только Гарри, Гарри, Гарри... Гарри утром, Гарри за завтраком, Гарри на матче, Гарри в машине... В этом дне было достаточно людей, которые могли привлечь к себе всё моё внимание, но оно всё ещё сосредоточено на одном человеке. Почему? Неужели я недостаточно взяла от своего прошлого романа? Романа? У нас с Гарри нет никакого романа: ни летнего, ни серьёзного. Как вообще я могу использоваться это слово, для того чтобы описать то, что происходит между нами?       А что между нами происходит?       Я смущаюсь своим собственным мыслям, вспоминая всё то, что было между нами. Все прикосновения, поцелуи, улыбки, смех, диалоги... Касаюсь ладонью своего лица, как будто скрывая улыбку, но здесь ведь никого нет – только я одна на большой кухне в полумраке. Это, наверное, впервые, когда я ни от кого не скрываюсь, никуда не бегу, пряча собственные чувства, скорее, от себя самой, нежели от окружающих людей, ведь, если их хорошенько спрятать где-то глубоко-глубоко внутри, можно и не заметить причину возникновения всех эти чувств. Жаль, у меня не получается сделать этого. Я только обманываю себя саму день за днём. Я всегда прячу их в одно и тоже место, для того чтобы знать, где искать.       Кутаюсь в шерстяной кардиган, чувствуя себя ещё более сонной, чем прежде. Я только спустилась вниз, а мне уже хочется забраться целиком обратно под одеяло. Хватит прятаться, Эшли. Хватит прятаться.       Подхожу к кухонному островку и, в попытке дотянуться в самый его центр к кувшину с водой, замечаю в темноте гостиной лицо Гарри, освещённое экраном мобильного телефона. Молодой человек наблюдает за мной, прикусив нижнюю губу, а как только замечает мой ответный взгляд, тут же поднимается со своего места, пряча мобильный телефон в карман своих брюк.       Когда мы не желаем чего-то, оно обязательно происходит, но, мне всё-таки кажется, что желание – нечто неоднозначное. Нельзя прокручивать в голове одно и тоже по несколько раз просто так – чтобы наверняка. Мысли материальны, и чем больше мы думаем, тем больше вероятность. Наверное, проще вообще ни о чём не думать?       — Мне казалось, ты уже спишь, — произносит он и присаживается обратно на диван, опуская на свои колени лаптоп.       Я хочу сказать ему то же самое. Я хочу спросить у него, почему он не поднялся в спальню, почему он не спит, почему он сейчас здесь, но вместо этого я лишь молча наливаю воду из кувшина в небольшой стакан.       — Не спится, — отвечаю я, поднося к своим губам полный стакан воды.       А я ведь действительно не знаю, что сказать. Извиниться за своё поведение? Откуда мне вообще знать, как я должна вести себя в его присутствии? Между тем, как мне хочется себя вести и как нужно себя вести сущестует большая разница, но ведь главная проблема в том, что я совсем не знаю, как это – делать то, чего по-настоящему хочется, потому что для начала нужно узнать, чего же именно хочется. А признаваться в этом самому себе – та ещё задача. И дело не в том, что не все люди умеют, а в том, что не все хотят. Гораздо проще выдумывать себе то, чего должно хотеться. Бойся своих желаний.       Делаю глоток, внимательно рассматривая своего собеседника в свете экрана монитора. Брови Гарри сводятся в глубокую думу, мышцы линии подбородка натягиваются. Длинные пальцы быстро двигаются по тачпаду, явно что-то пролистывая. Молодой человек удобнее устраивается на своём месте, облокачиваясь на спинку серого дивана и совсем не обращая на меня никакого внимания.       От безысходности собственного положения я принимаюсь очень внимательно разглядывать прозрачное дно своего стакана. Ещё двадцать минут назад я не хотела видеть его, а теперь стою здесь, в пяти метрах от Гарри, и вновь чувствую эту невыносимую тишину между нами. Как вообще можно вынести это молчание? Оно всегда такое неловкое, что мне сразу хочется заполнить эту пустоту какой-нибудь глупостью.       — Чем ты занимаешься? — Спрашиваю я, всё ещё оставаясь на безопасном расстоянии, для того чтобы наблюдать за ним.       Чем ты занимаешься, Гарри? Может быть, думаешь прямо сейчас обо мне точно так же, как я думаю о тебе?       — Работаю, — молодой человек даёт слишком короткий ответ на мой вопрос, что не позволяет мне никак развить наш диалог.       Что-то заставляет его продолжить и тогда он чуть приподнимается со своего места, возвращая компьютер на небольшой стеклянный столик перед собой:       — Мне нужно составить отчёт за квартал, используя материалы в виде таблиц, которые были созданы моими подчинёнными несколько дней назад. В некоторых из них я нахожу немало ошибок. В этой программе нужно уметь работать, но, видимо, не все мои сотрудники действительно умеют, — произносит Гарри, проводя правой ладонью по своей шее.       — Что за программа? — Усугубляю собственное положение наигранным заинтересованным взглядом и делаю ещё один глоток воды, желая утопить свою очередную глупость.       Уверенность в своих действиях поражает меня саму. Видимо, на своём собственном опыте я уже ни один раз проверила, что чем меньше я думаю во время разговора с ним, тем проще.       И становится действительно проще...       — Excel, — отвечает Гарри и в ту же секунду лёгкая усмешка касается его губ, что заставляет меня продолжить вести свою маленькую, довольно нечестную игру.       Приподнимаю брови и немного наклоняю голову в бок. Когда я думала о том, что мне стоит перестать бояться себя и своих желаний, я ни в коем случае не хотела отодвигать разум на второй план. Но меня уже не остановить. Я отпускаю последние мысли о том, что всё это совсем-совсем неправильно, и без зазрения совести натягиваю улыбку, открыто демонстрируя полное непонимание.       — Это такая программа для создания различных экономических и статистических расчётов в виде таблиц, — объясняет Гарри, обращая свой взгляд на меня.       В ответ я лишь поджимаю губы и несколько раз киваю головой, как бы переваривая сказанные им слова. На самом деле, мне абсолютно всё равно.       — Если хочешь, я могу показать, — произносит молодой человек, приглашая меня присесть на диван рядом с собой.       Пора бы мне уже запомнить, что не стоит самой начинать игру, которую я не в состоянии контролировать.       POV Harry       Мне интересно, с чего бы это настроение Эшли так переменилось. Её лукавая улыбка мне ещё не знакома, но она кажется гораздо более приятной, нежели побег из моей машины.       Что за игру ты ведёшь?       — Это такая программа для создания различных экономических и статистических расчётов в виде таблиц, — открыто поддаюсь ей.       Блять, Эшли, сдались тебе эти таблицы. Скажи мне честно, чего ты хочешь.       Девушка на том конце комнаты поджимает губы, плавно качая головой несколько раз. Она же вообще ничего не поняла. Совершенно пустое выражение лица, но ведь я ведусь как в первый раз на всё это.       Скажи мне честно, чего ты хочешь, Эшли, и тогда я скажу, чего хочу я.       Эта девчонка сводит меня с ума. Сначала она играет в салочки, мол, догони меня, а теперь устраивает показательное выступление.       Дело не в том, как хорошо у неё получается, дело в том, как мне хочется. Чем хуже она играет, тем сильнее мне хочется, потому что, блять, нельзя быть такой наивной.       Она же всё прекрасно знает. Самое главное – она знает, что в любой момент она может просто в очередной раз сбежать. Она неубедительная, по её лицу всё понятно, но, блять, она в любой момент, когда ей захочется, даст дёру – и вот это именно то, что держит нас обоих в напряжении, именно то, что я не могу контролировать.       Я могу контролировать её тело, я прекрасно вижу, на чём она пытается сыграть, но, блять, если ей захочется уйти – она встанет и уйдёт. Она уходила даже тогда, когда ей было хорошо, и, наверное, она уйдёт и в этот раз, но, пожалуйста, пусть это произойдёт не сейчас.       — Если хочешь, я могу показать, — произношу я и предлагаю ей присесть рядом с собой.       Эшли выходит из-за высокой мраморной столешницы, босиком ступая по холодному полу. Её длинные ноги для меня заканчиваются у подола шёлковой пижамы, но я же прекрасно знаю, что до конца ещё далеко.       Она присаживается справа от меня, как будто специально не накрывая колени вязаной тканью свой накидки, и, когда я опускаю глаза на клавиатуру своего лаптопа, я уже не могу их поднять: оказывается, это так сложно – вспомнить пароль от заблокированного экрана своего собственного компьютера.       Мы сидим ещё несколько секунд в тишине и темноте, пока я не нахожу в себе силы наконец ввести пароль и разблокировать лаптоп.       — Пожалуйста, — я разворачиваю компьютер в её сторону.       Девушка пододвигается ближе, явно рассматривая на экране что-то помимо многочисленных цифр.       Я внимательно слежу за тем, как она касается левой рукой своей шеи, и тянусь к лаптопу, для того чтобы довольно резко захлопнуть его.       Если ты пришла посмотреть таблицы, Эшли, мне придётся тебя сильно разочаровать.       Она удивлённо смотрит на меня и уже было хочет задать свой дурацкий вопрос, но я не позволяю.       Как же можно так открыто ей сдаться?       Тянусь рукой к её лицу, прикасаясь к холодной щеке ладонью и запуская пальцы во влажные волосы, больше похожие на чёрное-чёрное море в тусклом свете ламп. Она не сопротивляется, а только идёт мне навстречу, склоняясь головой к моей руке. Эшли не открывает глаза и я использую это против неё, приближаясь к её лицу.       Эшли целует меня с некой опаской, очень медленно, робко, и я ни на чём не настаиваю, потому что устал: я хочу узнать, что же будет делать она.       Она сама начала всё это, и мне остаётся только подхватить её желание. Она сама сюда пришла.       Чувствую прикосновение её тёплых ладоней к своим плечам. Вначале девушка упирается в них, как будто не желая упасть, а чуть позже расслабляется. Эшли прикасается своими длинными пальцами к моей шее и аккуратно запускает их в мои волосы. Мне хочется дать ей больше свободы, потому я опускаю ладони на её бёдра и слегка тяну их на себя. Вновь не чувствуя никакого сопротивления, откидываюсь на спинку дивана, усаживая Эшли на свои колени.       Эшли отстраняется, разрывая наш поцелуй. Она глубоко дышит и опускает обе ладони на мою грудь, глядя мне прямо в глаза. Зрительный контакт длится недолго, потому что непреодолимое желание в очередной раз услышать её протяжный стон одерживает надо мной победу. Приподнимаюсь, для того чтобы прикоснуться своими губами к её шее. Мне бы так хотелось, чтобы ей нравилось это так же, как нравится мне.       Она оказывается так близко, что теперь уже мне становится нечем дышать.       В её прикосновениях нет никакой пошлости, только какая-то чуждая мне нежность, которую я не сразу готов принять. Перестаю спешить, когда Эшли впервые накрывает мои губы своими. Она самостоятельно пододвигается ближе, аккуратно помещая обе руки на мою шею. Чувствую, как её тёплые руки прикасаются к моим ключицам, спускаясь всё ниже. Кажется, я действительно больше не управляю ситуацией.       Эшли ловко справляется с пуговицами на моей сорочке, отчего я удивляюсь её смелости и в ответ стягиваю с её длинных рук кардиган.       POV Ashley       От удовольствия выгибаю спину, когда губы Гарри оставляют поцелуи на моей шее, плечах... Его большие ладони оказываются на моей спине, обжигая прикосновениями. Не даю се­бе от­чёт о собс­твен­ных дей­стви­ях и не мо­гу ос­та­новить­ся. Не­уве­рен­но ка­са­юсь его гру­ди, его плеч, его шеи, прячу собственные ладони в его кудрявых волосах.       Решаюсь впервые поцеловать его первой: так, как хочется только мне. Слишком стесняюсь, для того чтобы посмотреть его в глаза, потому сразу бросаюсь в омут с головой, совсем не жалея о таком поспешном решении. Нельзя больше жалеть. Нельзя жалеть о том, чего ты сам хотел.       Кончиками своих пальцев он обводит мои бёдра по шёлковой ткани и поднимается выше, противопоставляя свои движения моим. Спускаюсь, теребя небольшую пуговицу на его рубашке и в одно мгновение вытаскиваю её из петельки, как будто добровольно запрыгивая в петлю. Расстёгиваю одну, вторую, третью... Так до самого конца, пока Гарри не помогает мне, подаваясь корпусом вперёд, для того чтобы я смогла вытянуть рубашку из его брюк.       Горячая кожа молодого человека напротив покрывается россыпью маленьких мурашек под моими пальцами, когда холодные и дрощажие от волнения руки касаются его тела.       Конечно, он хочет большего, чем я могу ему дать, и я не отказываюсь, позволяя ему снять с меня кардиган.       От резких движений тонкие лямки спадают с моих плеч одна за другой, но Гарри не даёт мне вернуть их на место, покрывая оба плеча влажными поцелуями. Он уве­рен в сво­их дей­стви­ях, впер­вые со мной та­кой абсолютно мой, впервые не останавливается, впервые не бо­ит­ся на­рушить гра­ницы.       Мне нравится. С ним я знаю, что мне нравится, как мне нравится, где мне нравится. Я знаю, что мне нравится с ним. Я знаю, что мне нравится с ним в машине, нравится на аттракционах, нравится просыпаться в одной постели, нравится вместе ужинать, нравится разговаривать, нравится целоваться, нравится прикасаться. Я знаю, что с ним мне нравится всё. Мне нравится Гарри. Я, кажется, впервые признаюсь себе в том, что он действительно нравится мне, и потому не намерена останавливаться прямо сейчас.