Начать сначала (begin again)

Если бы не объятия Юнги, больничная палата была бы холодным, неумолимым местом. Свет флуоресцентной лампы жжет глаза. Медицинские схемы на стенах - это абстракции человечества. Пустые безликие фигуры с их органами на весь экран. На одном плакате биологическая диаграмма плода заставляет тебя содрогнуться. А потом снова закрываешь глаза. Знакомая боль захлестывает тебя. - Боюсь, у ребенка проблемы, - раздается голос. Акушерка. Она отстраненная и далекая. Твои глаза лихорадочно ищут по комнате, но ты просто не можешь найти источник звука. Твое сердце больно бьется в груди. Затем твои глаза встречаются с глазами Юнги. Он улыбается и прижимается лбом к твоему лбу, и ты хочешь извиниться за то, что твой лоб потный, но твои слова сводятся на нет его нежным теплом. - Милая, все в порядке. Сосредоточься на мне. - Его голос-успокаивающий шепот. Твой ответ-искаженный крик боли. - Мне страшно. - Я знаю, детка. Но ты должна надавить.- Он целует тебя в лоб. Он не может забрать боль, но чувство его любви делает все немного более терпимым. - Кто, черт возьми, решил, что именно так люди должны рожать? Что это за извращенная биология? - Юнги смеется и прижимается лбом к твоему лбу, как будто разрыв связи причинит ему физическую боль. Это бессловесное сообщение: Я здесь. И это все, что тебе нужно. Ты тужишься изо всех сил. Так сильно, что кажется, будто вена на лбу может лопнуть в любую секунду. Юнги сжимает твою руку крепко, как тиски, и бормочет ободряющие слова тебе в кожу. Твои глаза закрыты, но ты слышишь, что врачи вмешиваются. Их шапочки и маски превращают их в зловещие, холодные фигуры. Затем все остальные звуки, кроме проклятий, слетающих с твоих губ, стихают, и ты давишь из последних сил, которые у тебя отсатались. - У вас девочка, мэм, - сообщает та же акушерка. В ее голосе нет ни нежности, ни поздравлений, ничего. Ты впервые открываешь глаза, но ни ее, ни ребенка нигде не видно. Ты ищешь Юнги, но находишь только анатомические диаграммы на плакатах, которые смотрят на тебя, их невыразительные лица заставляют твое сердце опустится в груди. - Где мой ребенок? Где Юнги? - Спрашиваешь ты. Горло саднит, когда ты говоришь, и голос срывается на полуслове. Комната начинает исчезать перед тобой. Плакаты, стены, потолок-все это, кажется, просто исчезает, исчезает в пустоте небытия. Ты карабкаешься, чтобы встать, отчаянно пытаясь выбраться из двери, которая уже ускользнула от тебя. Ты одна. Отовсюду и ниоткуда, ты слышите слабый крик своего ребенка. Ты жаждешь обнять ее, почувствовать ее тепло и смотреть, как ее грудь поднимается и опускается с каждым новым вдохом. А потом все прекращается. - Где мой ребенок? - ты взываешь к пустоте. Не имея никого и ничего, чтобы утешить тебя, ты сворачиваешься в клубок на больничной койке. Твое тело начинает содрогаться в рыданиях.

***

- Мамочка! Простыни мокрые от пота. Ты открываешь глаза на светлую комнату и нетерпеливого пятилетнего ребенка, тянущего одеяло. Дерьмо. Кожа вокруг глаз застыла от высохших слез, и ты делаешь паузу, чтобы дать реальности успокоиться. Вес Мэй, когда она карабкается на тебя, безусловно, реален. - Почему ты вся потная? - Спрашивает она. - Я в порядке, милая, должно быть, мне стало жарко посреди ночи. - Мэй сидела, используя ее пижамные рукава, чтобы вытереть лоб. Как только она удовлетворена этим, она слезает с тебя и встает рядом с кроватью. - Пора вставать! - объявляет она. Ее волосы, заплетенные накануне в косу, выглядели растрепанными, пряди торчали из некогда аккуратной косы слева, справа и посередине. Ты попыталась протянуть руку и разгладить их. Хотя ей всегда не нравилось, когда к ее волосам прикасались, она увернулась и направилась к двери. - Милая, мой будильник еще не прозвенел, дай мне еще несколько минут. - Но уже поздно, - надулась она. Чувство ужаса захлестывает тебя снова. Украдкой взглянув на будильник на прикроватной тумбочке, ты видишь, что время показывает 10:04 утра. Неудивительно, что солнце так сильно заливало комнату. Тебе так много нужно было сделать этим утром, и с каждым поручением ты понимала, что упустила, твое тело все больше сжималось от страха. Продуктовый магазин. Пылесосить. Завтрак Мэй. Боже, ты даже не проснулась, чтобы покормить собственного ребенка, что ты за мать? - Хорошо, мама встает, - говоришь ты ей. Ее лицо расплывается в солнечной улыбке, и все кажется горько-сладким. Испугавшись кошмара и не сумев вовремя встать, чтобы присмотреть за Мэй, иногда хочется, чтобы она просто разозлилась на тебя. Ей пять лет. Она не должна быть такой терпеливой и понимающей. - Я приготовила завтрак! Блинчики, - сообщила тебе Мэй. Боже.

***

Кухня была в таком состоянии, как и следовало ожидать после того, как пятилетняя девочка попыталась сделать себе блины. Тесто расплескалось по плите и сползало по плиткам на стенах. На стол вылился полупустой мешок с цветами, а на пол была раздавлена горсть черники. Ты глубоко вздохнула, осматривая место преступления. В своем уме ты мысленно готовилась к уборке, ты полагала, что кухня нуждается в хорошей уборке в любом случае. Это был стимул. - Вот блины, - сказала Мэй. Она подошла к столу и взяла тарелку. Блины были комковатыми, липким месивом из сырого теста и черники. Сок ягод вытекал в смесь, окрашивая тарелку в темно-фиолетовый цвет. - Мэй, - сказала ты, опускаясь на колени рядом с ней, - ты пыталась сама пользоваться плитой? - Почувствовав, что она сделала что-то не так, ее глаза расширились, и она уставилась на покрытый мукой черничный пол. Она кивнула. - Милая, я не сержусь, но в следующий раз, когда захочешь блинов, приходи и попроси меня их приготовить. Даже если я все еще сплю. Я не хочу, чтобы ты причинила себе боль. - Я просто хотела приготовить хороший завтрак для тебя с мистером Кимом. - Мистер Ким? - Мистер Ким приведет Джисона и Джиен играть сегодня, ты так сказала вчера. Блять. Блять. Блять. Блять. Затерянный в сознания кошмара, он выскользнул из головы. Дата игры, которую ты назначила. Через полчаса здесь будет Ким Тэхен. В твоем доме был беспорядок. У тебя не было продуктов, и ни ты, ни Мэй не выглядели презентабельно. Что он подумает о тебе, когда придет к этому несчастью? - Мэй, ты не могла бы пойти и одеться для меня? Я собираюсь причесать тебя через минуту. - Мэй согласилась и с радостью пошла в спальню, чтобы выбрать себе одежду. У нее был довольно колоритный, несовпадающий с модой вкус, но ей нравилось, когда ей позволяли выбирать то, что она носила. Ты не собиралась отказывать ей в этом. Пока она одевалась, ты бегала по кухне в безумном тумане, делая все возможное, чтобы она больше походила на кухню, а не на бомбу. Звонок в дверь раздался, когда ты была в комнате Мэй, распутывая ее волосы и собирая их в аккуратный хвостик. Она покачала головой, глядя на выбранную прическу. Твои пальцы не были достаточно ловкими для чего-то более красивого или сложного за то время, что у тебя было. Когда звонок разносился по всей квартире, приходилось убирать дрожащие руки с волос Мэй. Когда в последний раз кто-то приходил в твою квартиру? За исключением Юнги, твоих родителей и нескольких друзей, ты обычно не приглашала людей, предпочитая ходить в чужие дома или встречаться на людях. Тебе понравилось, что эта квартира принадлежит исключительно тебе и Мэй. Тем не менее, не было противоестественным пригласить Ким Тэхён. Это было как раз наоборот. Тэхен выглядел ослепительно, как всегда, когда ты открывала дверь. Он умудрялся выглядеть таким собранным даже в своей повседневной одежде. Тем временем под пижамной рубашкой, которая все еще была на тебе, чувствовалась влага пота. Увидев тебя, он расплылся в широкой улыбке. Несмотря ни на что, ты инстинктивно улыбнулась в ответ: - приятно видеть тебя вновь, - его голос был ровным. - Боже, привет, мне так жаль. Сегодня утром произошла небольшая катастрофа. Не могли бы вы подождать в гостиной, пока я собираюсь? - ты отошла в сторону, позволив Тэхену с двумя детьми, привязанными к одной руке, войти: - Мэй, твои друзья здесь! - ты позвала ее из спальни. - Эй, возьми столько времени, сколько нужно, - сказал он, останавливаясь там, где ты стояла в дверном проеме, чтобы посмотреть тебе прямо в глаза, прежде чем загонит Джиен и Джисона внутри. Как только они устраивались в гостиной, ты помчалась наверх и наобум набрасывали чистую одежду, которая была разбросана по стулу в твоей спальне. Ты причесалась и немного поиграла с идеей макияжа. Это заняло бы слишком много времени и ты не хотела заставлять их долго ждать . У тебя были люди в доме. Гости. Тревога, возникающая при встрече с кем-то в своем собственном пространстве, была чувством, которое с годами стало незнакомым. Боже, ты надеялась, что он не считает тебя грязной. Или что твои навыки украшения интерьера были нелепыми. Ты легонько шлепнул себя по лицу в наказание за излишнее раздумье. Когда ты вернулась в гостиную, Тэхен катал на коленях Мэй, к ее большому удовольствию. Джиен выглядела довольно расстроенной, прячась на полу у ног отца. Тем временем Джисон проявил живой интерес к книжной полке. Он вытащил их с ликованием, посмотрел на обложку, прежде чем медленно положить их обратно, убедившись, что все они были выставлены в правильном порядке. Липкими ладонями, все еще фиолетовыми от черники, Мэй попыталась дотянуться до белой рубашки Тэхена. Ты вбежала раньше, чем она успела, подхватил ее на руки. В конце концов, это была простая рубашка, которая, вероятно, стоила больше, чем мебель в твоей гостиной, вместе взятая. - Мэй, я велела тебе вымыть руки, - сказала ты, ставя ее на пол. Джиен просияла от упрека Мэй и вскарабкалась на ноги отца. Он обнял ее обеими руками, и она радостно завизжала. Пока Мэй не было, ты села рядом с Джисоном, который все еще был занят твоей книжной полкой. Его маленькие ручки листали твой экземпляр рождественской песенки, которую он так старательно пытался повредить и даже не согнул позвоночник. Он нервничал, когда ты устроилась рядом с ним, возможно, боялся, что его отчитают за то, что он рылся в твоих вещах. - Ты любишь читать, Джисон? - Спросила ты, заверив его, что не возражаешь, если он проявит живой интерес к твоим книгам. На самом деле, ты была в восторге. Мэй даже не моргнула в их сторону. - Да, - сказал он, и его лицо расплылось в широкой улыбке, очень похожей на отцовскую. Когда ты впервые увидела этих двух детей, ты не подумала, что они слишком похожи на Тэхена. Но теперь ты могла видеть это, вспышки Ким Тэхена, которые сияли в них обоих, во внешности и манерах: - папа читает мне перед сном, но он всегда засыпает, поэтому я должен читать сам. - Твои глаза сверкают в направлении Тэхена, который выглядит довольно глуповатым. Но затем он становится озабоченным. Джиен, казалось, использовала его тело в качестве своего рода альпинистского каркаса, поставив одну ногу ему на плечо, а ее маленький кулак обвился вокруг его волос. Ты тихо хихикаешь и возвращаешься к Джисону. - Я тоже люблю читать. Рождественская песнь-одна из моих любимых, - говоришь ты, указывая на книгу в его руках. - Папа сказал, что вы писатель. Вы написали какую-нибудь из этих книг? - он проводит руками по корешкам книг на полке, как по клавишам пианино. - Нет, мне никогда не удавалось издать книгу, - признаешься ты. Его лицо исказилось в замешательстве. - Как вы можете быть писателем, если никогда не писал книг? - Джисон! - крикнул Тэхен, прерывая ваш разговор. - Не очень-то приятно было говорить это Т/И. - Нет-нет, все в порядке. Это справедливый вопрос. Видишь ли, - ты начала объяснять, - для моей работы я не пишу ничего интересного, как книги, я пишу скучные вещи для веб-сайтов и бизнеса. - Джисон медленно кивнул, принимая информацию. - Вам нравится писать скучные вещи? - спросил он. - Нет, не совсем. - Тогда почему бы вам не остановиться и не начать писать более интересные вещи? Это был удивительно наивный вопрос. Ты тосковала по тому времени в своей жизни, когда решения казались такими простыми и перемены так легко приходили. Может быть, так и было бы, если бы твоя ситуация была другой. Ты знала, что Юнги в последнее время зарабатывает кучу денег. Если бы вы были вместе, все было бы проще. По крайней мере, с точки зрения денег. Когда Мэй вернулась, книги были давно забыты в глазах Джисона и он подбежал, чтобы присоединиться к ней. Ты разложила бумагу и карандаши, а также коллекцию игрушек из животных на скотном дворе для детей, прежде чем пригласить Тэхена на кухню выпить. Ему было трудно отделить себя от Джиен, почти соскребая ее со своих колен, пока, наконец, она не отпустила его. Ты решила, что ее тревога по поводу разлуки должна быть довольно сильной. Как только Тэхен усадил ее рядом с Мэй и Джисоном, которые занимались тем, что заставляли маленькое пластмассовое животное драться друг с другом, он последовал за тобой. - На самом деле хорошо, что мне даже удалось поместить ее в отдельную комнату от меня, - сказал он тебе, когда ты рылась в шкафу, чтобы найти две приемлемые кружки, - она так стесняется новых людей, что обычно отказывается даже отпустить меня. Заставить ее пойти в школу было кошмаром. - Я уверена, что с возрастом ей станет легче, - сказал ты. Ты наполнила кружки кипятком. Тэхен предпочитал много молока и много сахара. Полная противоположность Юнги, который дразнил тебя за то, что ты добавляешь в кофе хоть каплю молока. Вспоминая об этом, ты задавался вопросом, почему ты все еще вспоминаешь Юнги по самым случайным вещам. Осколки его тела все еще существовали в этой квартире, несмотря на то, что он никогда здесь не жил. Вы купили эти кружки вместе. Одна синея и одна желтая. Ты отдала синею, принадлежавший Юнги, Тэхену. - Я могу только надеяться, что ей станет лучше, - сказал он, вздыхая. - Иногда мне кажется, что я что-то натворил. У нас были трудные времена в последние несколько лет, я просто надеюсь, что я не нянчился с ними слишком много из-за этого.- Ты поставила кружку перед ним на кухонный стол, и он одобрительно улыбнулся. - О, я так не думаю. Джисон, конечно, очень скороспелый. Тэхен засмеялся: - Да, я даже не могу поспевать за ним половину времени. - Тэхен, это ничего, что ты сделал. Иметь детей-это тяжело. Притворяться, что ты все контролируешь и знаешь, что делаешь все время. Трудно вытащить паука из их комнаты и притворяться, что ты не боишься. - Ты была счастлива, когда он смеялся. Будучи причиной смеха Ким Тэхена побудило счастье расцвести внутри тебя. Ты смотрела, как его смех утихает и он делает глоток кофе. Так или иначе, все, что он делал, было элегантно. Его движения были прекрасны. - Знаешь, приятно иметь друга-родителя. У большинства моих друзей нет детей. Даже мой лучший друг, мы знаем друг друга с колледжа, но он не всегда понимает, что я не могу вести себя так, как раньше. Потому что теперь я несу ответственность не только за себя. Ты почувствовал, как что-то внутри тебя изменилось. Чувство головокружительного возбуждения при мысли о Ким Тэхене. Проводить с ним время вот так. Теперь он стал другим, не таким, каким был в школе. Хотя большинству людей за тридцать, их школьные "я"кажутся чужими. Ты, конечно, чувствовала, что так. Тэхен стал более мягким. В старших классах он был немного не в себе. Светская бабочка, у которой не было времени сидеть спокойно, пить кофе и смотреть на мир. Было всего несколько случаев, когда он замедлял ход. Но именно эти короткие встречи заставляли тебя чувствовать себя ближе к нему тогда, даже если вы не знали друг друга так хорошо. Почти неизбежно, что ты почувствуешь эту связь с ним, с мирной атмосферой, которая украшала его, когда вы сидели и говорили небрежно. Он рассказывал тебе истории о нем и его лучшем друге, и о махинациях, в которые они попадали. Когда он говорил о своем друге, ты с удовольствием наблюдала, как солнечный свет, казалось, вспыхивал на его лице. Ты помнишь это чувство. Когда даже мысль о ком-то неизбежно вызовет улыбку на вашем лице. Тебе нравилось слушать истории о его прошлом. Это заполняло серые области того, что он делал между средней школой и сейчас, части, о которых ты не знала. Ты хотела понять, как он превратился в человека, каким был сегодня. Он никогда не упоминал о своей жене. Или даже подружке. Либо это не имело отношения к его анекдотам, либо он обходил тему с харизмой, которая казалась безупречной. Твое блаженство было прервано тихим стуком в дверь кухни. Когда она распахнулась, к твоему удивлению, ты там увидела стоящего Джисона. Он пожевывал губу и посмотрел на молодых родителей большими, похожими на блюдца глазами. - В чем дело, малыш?- Спросил Тэхен. Джисон некоторое время молчал, его глаза метнулись в сторону гостиной. - Джиен расстроена. Она спрашивала о папе. Тэхен виновато улыбнулся тебе, прежде чем встать. Ты последовала за ним. Войдя в гостиную, ты увидела Джиен, съежившеюся в кресле, на котором ранее сидел Тэхен. Она прижала колени к груди и спрятала лицо в скрещенных руках. Тем временем Мэй подбежала к тебе, как только увидела. Ты редко видела свою дочь такой озабоченной. Ты взяла ее руку и нежно сжала. Тэхен подошел и поднял Джиен со стула. Она была податлива в его руках, позволяя своему телу слиться с его. - Что случилось? - спросил он. Ее глаза были полны слез. Он вытер их рукой и заправил ей за уши волосы, запутавшиеся в соплях и слезах. - Джисон больше не любит меня. Он просто хочет поиграть с Мэй, - сказала она, прерывисто дыша. - Эй, это неправда. Вы можете играть втроем, - попытался он сказать ей. Она отрицательно покачала головой. - Нет, Мэй подлая. Она украла Джисона. - Юноша встревожился при упоминании своего имени, словно не замечая происходящего. - Джиен, нехорошо было так говорить, так ведь? - Сказал Тэхен. И ты никогда не слышала, чтобы его тон звучал так резко. Никогда еще девочка не выглядела такой несчастной, как в этот момент. Ее глаза были опущены и слезились. - Я хочу, чтобы ты извинилась перед Мэй прямо сейчас. Она не пытается украсть твоего брата, она просто хочет быть друзьями. - После этого Джиен начала плакать. Ее тело обмякло и тяжело навалилось на Тэхена. - Т/и, мне так жаль. У нее бывает. - Все в порядке. - Сказала ты ему. Но ничего из этого не было в порядке. С Мэй все будет в порядке, ты же знаешь. Но то, как Джиен цеплялась за отца, словно он был ее жизнеобеспечивающим средством, не давало тебе покоя. То, как всегда громкий Джисон молчал, низко опустив голову, не давало тебе покоя. Судя по тому, как побледнело лицо Тэхена, как он прикусил губу так сильно, что едва ли можно было удивиться, если бы у него пошла кровь, все это было не в порядке. Ничто из этого не было похоже на нормальную реакцию ребенка, закатывающего истерику. - Я хочу к маме! Мама лучше, чем папа, - сказала Джиен сквозь икоту и прерывистое дыхание. Если раньше ты думала, что краска сошла с лица Тэхена, то теперь он был лишь тенью самого себя. Его кожа была тусклой, а глаза скрывали годы не пролитых слез. Ощущение внизу живота подсказывало, что здесь что-то не так. Это было глубже, чем все, что ты знала. - Мамы здесь нет, Джиен, - ты удивилась, услышав слова Джисона. Голос у него был ровный, без характерного для него возбуждения и яростно. Он казался взрослым. Однако, не приятно созрел. Это была зрелость, которая только усиливала тошнотворное чувство в животе. Зрелость, которой не должен обладать пятилетний мальчик. Тот, кто должен был говорить по-взрослому ничего не делал. Тэхен был заморожен. Его руки, казалось, были сделаны из неподвижного камня вокруг Джиен, независимо от того, как она извивалась. Неповторимое золотое свадебное кольцо Тэхена уловило отблеск света.

***

Ким Тэхен покинул твой дом вскоре после инцидента. Он отмахнулся от всего этого, как от пустяка, извинился, а потом заверил тебя, что все в порядке. С тех пор как ты стала матерью, у тебя развилось шестое чувство, когда нужно знать, когда кто-то лжет о том, что все в порядке. Спокойствие, которое он излучал, исчезло почти в одно мгновение. Там что-то сломалось. В нем и его детях. Не твое дело было совать нос в чужие дела. У тебя не было выбора, кроме как отпустить его. Самым ужасным было то, что в этот момент он напомнил тебе о себе. Три года назад. После того, как вы с Юнги покончили с этим навсегда. В то время, когда каждый вдох вызывал ударную волну боли в сердце. Это заставляло задуматься, не было ли все это оболочкой. Человек, которым казался Ким Тэхен, собранный вместе, спокойный, был ли это обман? Нет, он был хорошим человеком. Он был там со средней школы. И все же потребовалось так мало времени, чтобы притворство пошатнулось. Больше всего он казался испуганным. Из за чего, ты не могла знать. Тем не менее, твое сердце болело за него. Твой разум отказывался сидеть на месте со дня игры. И теперь твое сердце тоже неловко трепетало в груди. Тэхен проскользнул где-то в тени твоего мозга, пока ты рассказывала себе все, что хотела сказать Юнги. Дождь делал вид из окна автобуса неясным. Какую пользу можно извлечь из встречи с Юнги, в любом случае? Неужели он настолько глуп, чтобы думать, что ты захочешь сидеть с ним в кафе и слушать, как он говорит о новой любви своей жизни? И что более важно, почему ты все еще делаешь для него такие вещи? Почему ты соглашаешься на каждую его просьбу? Автобус приближался к твоей остановке. Ты надеялась, что дорога будет продолжаться. Или что автобус пролетит мимо и не остановится, пока ты не окажешься за городом, в совершенно новом месте. Но ты должна была вернуться к старому месту назначения. Мин Юнги. Каждый раз, когда ты его видела, у тебя возникало такое чувство. Это было все равно что проехать мимо дома своего детства. Фундамент был тот же, кирпичи и структура не изменились. Но на подъездной дорожке стояла чья-то машина. Возможно, забор вокруг палисадника, которого раньше не было, незнакомые цветы в висячих корзинах и странные узорчатые занавески на окнах. Все было знакомо и слишком неизвестным сразу. Чувство, которое заставляло задуматься, жила ли ты там вообще. Ты вышла на следующей остановке. Дождь перешел в морось, и короткая прогулка от автобусной остановки до кафе, где ты встречаешься с ним, прошла слишком быстро. Он уже был там, когда ты вошла, сидел спиной к тебе, не отрывая глаз от телефона, и не знал, что ты пришла. И ты думала, что можешь уйти. Ты можешь просто уйти, придумать оправдание позже, и он больше не будет беспокоить тебя. Это было бы легко, и если бы не Мэй, узы, связывающие вас вместе, разорвались бы. Мэй. Ты подумал о ней и обнаружил, что шагаешь вперед, ненавидя то, как двигаются твои ноги, проклиная их, когда они ударяются о дубовый пол, предупреждая его о тебе. Впервые он отвел взгляд от телефона. Каждый раз, когда его глаза встречались с твоими, ты чувствовала, что он смотрит, но не видит, или, возможно, видит, но не смотрит. Почему ты не могла понять, в какую сторону? Его взгляд был либо слишком глубоким, либо слишком поверхностным, но ты понятия не имела, что ты для него значишь-слишком много или слишком мало. Все было запутано. - Я уже начал думать, что ты не появишься. Ты села, стул больно заскрежетал по полу. У него уже был напиток, но он не предложил тебе выпить. Зачем ему это? Ты решила не пить. Его экран блокировки представлял собой фотографию Мэй, сделанную, возможно, год назад в солнечный день, когда ты не была отдельно, части ее улыбающегося лица было заблокировано уведомлениями от людей, которых ты не знала. Он выключил экран, отправив Мэй и неизвестных в темноту. - Я знаю, что это был важный вопрос, извини, если это немного неловко, но я думаю, что это к лучшему, - его голос был холодным и собранным. Его черные волосы и темные глаза ничего не говорили, его рубашка была белой и хрустящей, и ты задавалась вопросом, отражало ли это то, кем он был внутри сейчас, был ли он таким же пустым, как эта рубашка? Ты так сильно его заебала? - Нет, все в порядке, ты прав. Это время для нас, чтобы быть взрослыми. - Ну.- он сцепил руки. Ты видела, как одна из официанток с любопытством смотрела на вас, возможно, она чувствовала странную атмосферу, которая излучалась. - Пожалуй, я сразу перейду к делу, я кое с кем встречаюсь. - Ты знала, что когда-нибудь услышишь эти слова. Ты всегда ожидала, что они будут болеть, но они тупо упали на твои уши, его голос утонул в звоне чашек и неистовом жужжании кофеварки. Ты так долго боялась этих слов, что все твои мучения по поводу них иссякли. - Как вы познакомились? - Тебе показалось, что это правильный вопрос. - Она была стажером в офисе. - Стажер? - Он кивнул, выражение его лица оставалось нейтральным, можно было подумать, что он репетировал этот разговор в голове сотни раз. Все, что осталось в его чашке, - это слизистые остатки слишком дорогого кофе. - Сколько ей лет? - Двадцать пять.- Его слова были холодны. Он пытался отстраниться? - Тебе не кажется, что это немного неуместно? Она стажер, а ты ее начальник.- Ты не могла остановиться. Ты становилась такой же горькой, как кофе, который он выпил. - Я сказал, что она была стажером. Ее больше нет, и мы оба согласились, что лучше подождать, пока она не закончит свою стажировку. Он поднял кофе и нахмурился, когда ему напомнили, что он пуст. Он посмотрел на тебя и вздохнул: - Ты уже пытаешься найти что с ней что-то не так. - Я уверена, что она красива, но она что, три года назад закончила колледж? У нас есть ребенок Юнги. - Ей нравится проводить время с Мэй. - Возможно, на несколько часов, но она молода, как ты думаешь, как долго она будет болтаться с разведенным мужчиной и его ребенком, прежде чем устанет? - Кто был этот человек, который говорил? Почему каждое слово, слетевшее с твоих губ, казалось более чувственным, чем предыдущее? - Боже, ты говоришь так, будто я какой-то бредовый старик. Я знаю ситуацию, я говорил с Юри об этом. Т/и, я прошу тебе дать ей шанс, она хорошая женщина, и она хочет иметь хорошие отношения с тобой. - Юри, что-то в том, как он произнес ее имя, дало тебе понять, что она красива, это было произнесено с деликатностью, как будто просто произнести это вслух было привилегией. - Я счастлив. Я не был счастлив с тех пор ... - его слова потерялись. С каких пор? Тебе хотелось плакать. Ты знаешь что. Ты хотела услышать, как он сам произнесет эти слова. - Почему ты не хочешь говорить об этом? - ты сама спросила. - Пожалуйста, давай больше не будем. - Мы можем просто поговорить об этом? Юнги, это ненормально просто отодвинуть это в сторону, как будто этого никогда не было. - В этом нет необходимости. - Как долго ты будешь вести себя так, будто этого никогда не существовало? Юнги встал. Кофейная чашка на столе задребезжала в блюдце от силы его движения. Ты зашла слишком далеко. - Ты прекрати. Просто не надо, - он казался сердитым, но ты знала больше, чем что-либо, это была мольба. Люди смотрели. Не хватило времени даже на чашку кофе, и все как-то вспыхнуло. Юнги откашлялся и снова сел. Люди вежливо отводили глаза, но ты все равно чувствовала на себе их внимание, ты чувствовала, что их слух настроен на частоту вашего разговора. Или, возможно, слово "спор" было бы более подходящим. Ваши споры, когда вы были женаты, имели ясное начало, середину и конец. Они начнут с чего-нибудь незначительного. Я просил тебя выстирать белье. Тогда эта незначительная вещь будет связана с чем-то другим. Почему ты никогда не слушаешь меня? И затем вы выделяли следующие пятнадцать минут, чтобы выпустить свой гнев друг на друга. Аргументы могут быть впечатляющими, на короткое время. Но тогда все будет кончено. И мир снова успокоится, и грозовые тучи пройдут. Комната была бы наполнена словами "Я люблю тебя", и "ты знаешь, что я потерялась бы без тебя". Вот как это было. Но теперь вы двое были заперты в этом споре. Это никогда не кончится. Только петляла и петляла в ужасном кольце отчаяния, сожаления, гнева и печали. - Мы можем поговорить об этом позже, - заключил он. Как скоро это будет? Ты провела последние несколько лет, ожидая, когда придет время. Он никогда этого не делал, он оставался где-то вне твоей досягаемости, всегда неуловимый, но никогда далеко. - Знаешь, я счастлива за тебя, Юнги, правда. - Хотя ты не была уверен, что говоришь правду. Он улыбнулся. Улыбка, которая содержала всю печаль дней, что вы двое никогда не разделите вместе. Это не то, что ты обещала. Вы оба были невольными лжецами. Когда ты говоришь кому-то, что хочешь провести с ним остаток жизни, ты не хочешь, чтобы это было ложью, только годы спустя, когда все рухнуло, ты мучаешься над теми словами, которые были сказаны так уверенно. Никто не обращал внимания. Вы вновь в безвестны. Загудела кофеварка, звякнули фарфоровые чашки. - Ты действительно никогда не меняешься. - Он посмотрел с сожалением, - это хорошо, - добавил он, заметив выражение паники, которая пересекла твое лицо.

***

Вы вместе вышли из кафе и расстались на улице. На какую-то долю секунды тебе показалось, что это старые времена. Но потом он повернул направо, к своей квартире, которая выходила на восточную часть города, мир, незнакомый тебе. Толпа быстро поглотила его, и ничего не оставалось, как повернуть налево и отпустить его. Отпустить его, как будто у тебя есть право голоса. Ты не можешь отпустить того, кто уже далеко ушел. Мэй нужно было забрать от няни только через час. Мало чем занимаясь и никого не видя, ты спустилась к реке и шла вдоль ее берегов, которые теперь были в тумане испаряющимся дождем. На улице было мало людей, и тучи грозили снова разлиться. У тебя не было зонтика. Ты плыла по течению. Каждый раз, когда ты видела Юнги, у тебя было такое чувство. Ты была подобна воде, разбивающейся о скалы, не могучей, но беспомощной, сбитой с курса, которого ты никогда не хотела. Тебе нужно было что-то, кто-то, чтобы связать тебя. Якорь. Когда ты думала о якоре, Ким Тэхен вспыхивал в твоей голове. Если Юнги заставил тебя чувствовать себя, как вода сквозь камни, то в безветренный день Тэхён был равноценен океану. Обширный и милосердный. Ты знала, что просто строишь фантазию для себя. Твоя привычка, когда ты чувствуешь, что все выходит из-под контроля. Казалось, что у Ким Тэхена было достаточно проблем, он едва ли нуждался в тебе. Ты никогда не меняешься. Юнги сказал, что это комплимент, но как это могло быть? Как может быть хорошо оставаться неподвижным. Все остальные двигались, твоя старая жизнь и все люди в ней, они бежали так быстро, они двигались дальше и находили новые радости и печали. Это ужасное чувство того, что тебя оставили позади, затопило твое тело.