Цитадель

Перед сменами у майора Вайолет Дикинсон всегда было прекрасное настроение — за годы службы она так и не разлюбила свою хоть и тяжелую, но замечательную работу. Перекинув ключ между механическими пальцами правой руки, она направилась на склад за своим комплектом одежды, раздумывая о том, что время адаптации к имплантам ей нужно гораздо большее, чем те несчастные шесть месяцев, прошедшие на данный момент. Впрочем, она непременно справится. Самое трудное, как казалось майору Дикинсон, уже позади. Когда-то она явилась в полицию молодой стажеркой, чтобы помогать людям, а не чтобы раскисать самой, ведь так? Ее никто не тянул за руку, она пришла сама, а раз пришла — будь добра отвечать за свои желания, принимать последствия сбывшейся мечты. Она помнила тот самый день, как будто он был вчера, и порой подсознательно жалела, что отказалась от консультации психолога после случившегося. Ей настойчиво предлагали коллеги, уговаривал ее личный хирург! Но к чертям психологов. Половина лба, бровь и висок Виты были закрыты металлической пластиной, а механическая рука, отвечавшая на все импульсы довольно четко, все еще слабовато слушалась ее. Не привыкшая заботиться о моральной стороне вопроса, Вита сразу же после множества операций просилась обратно на службу, избегая формальностей, желая урезать себе выписанные ей дни отпуска, положенные по закону, и отказываясь восстанавливаться психологически. Потому что зачем? Она в порядке. Это очень просто, на самом деле, ответить на любой вопрос «Я в порядке», стараясь сильно не напрягать извилины, так оно или не так. Никого не интересует. Ее ждали люди, которым в каждую секунду могла понадобиться помощь, а преступность не дремала никогда. Она не хотела растрачивать свои силы зря и потому вышла на работу раньше срока, и начальство, зная ее упрямство и неизменный энтузиазм, нехотя подписало ей необходимые бумаги. О, она действительно помнила тот кошмарный день. Ее команда сорвалась по вызову, едва получив сообщение о десятерых заложниках в лапах террористов-дикарей, и план разрабатывали на ходу. Вайолет не раз участвовала в подобных мероприятиях и была готова к любому раскладу. Первый вариант, «переговоры», отметался сразу, потому что террористы явно являлись психически неуравновешенными, так как их требования не лезли ни в какие ворота. «Разрушить Стену». Смешно! Только полные идиоты могли решить, что правительство пойдет на сделку с кучкой грязных дикарей и разрушит Стену, окружавшую город сотни лет и защищавшую жителей великой Цитадели от сброда за периметром. Среди заложниц, по сведениям команды, находилась беременная женщина, и это осложняло ситуацию. О, Вита терпеть не могла каждого, кто причиняет боль тому, кто заведомо слабее, и обожала размазывать по стенке преступников, восстанавливая справедливость. Бесстрастная вояка несла в своих руках спасение таким людям и практически верила в то, что все пройдет отлично. Спасатели чувствовали смесь напряженного ожидания и предвкушения. Адреналин делал свое дело, и Виту слегка потряхивало от удовольствия. Такая, как она, ни за что бы не стала кем-то еще, ведь смысл именно в нем, в адреналине. В том, как он манящ и безжалостен, как он сметает ее в свои объятья каждый гребаный раз. Полицейским становится тот, кто не стал преступником, и наоборот. У обеих сторон есть, чему поучиться друг у друга, ведь они связаны неразрывно, всего лишь действуя в зависимости от своих интересов — от желания взять свое силой и от желания восстановить справедливость. Каждая сторона стремится на свои баррикады, у всех свои мотивы и цели… Не во всяком горит огонь. Если огня нет, как и желания бороться за свои интересы, человек никогда не станет ни полицаем, ни преступником. Проживет серую жизнь, в которой обязательно найдет, как развлечься. Но не так. На любое действие находится противодействие. Если есть одни, всегда будут другие. Справедливость. Сладкое слово. Их высадили на крыше оккупированного офисного строения, и группа приступила к захвату. — Всем держать связь! Рассредоточиться по территории! — командовала Вайолет в коммуникатор, подкрадываясь к окну и мгновенно отскакивая, слыша, что террористы открыли огонь. Попасть в дом через окна представлялось трудным дельцем, так как преступники поставили своих людей изнутри у каждого отверстия, куда пролезет человек. — Войдем напрямик! Через чердак и спустимся вниз, — отдавала приказы Вайолет, двигаясь на ощупь. Им забросили дымовую гранату, образующую завесу. Сбегая вниз по ступенькам, Вита слышала сквозь шлем рев пламени впереди — часть дома уже горела. Многочисленные выстрелы и крики не давали ушам покоя, заставляя двигаться все быстрее. Оставалось надеяться на собственное чутье. Чем дальше она двигалась, тем сильней были разрушения. Многие из команды скрылись с виду, продвигаясь дальше. Ударив одного из террористов прикладом автомата сзади по голове, Вита довольно хмыкнула, продолжая. Он был еще тепленький, но брать их живыми сейчас слишком непомерная ноша. Ей надо вытащить невинных людей, а значит, пришлось следовать вперед. «На помощь! Пожалуйста!» — засекла она, задумчиво останавливаясь. Створка двери поддалась не сразу, ее словно блокировало изнутри. Пока сознание лихорадочно искало выход, Вита упускала драгоценные секунды. Эти люди могут быть ранены, им может быть нужна помощь. От удара с разбега дверь поддалась, но лишь чуть-чуть. Товарищ по команде, Кристофер, появился из-за угла: — Вайолет, сюда! Я нашел другой вход. Она мчалась за ним, чувствуя, как сбивается дыхание. Включившийся луч фонаря пробил темноту одного из коридоров, и они в мгновение ока оказались в нужном ей помещении. Женщина с округлившимся, ярко выраженным животом лежала на полу без сознания. Дыхание было выявлено в считанные секунды. Она жива! Виту пронзила радость, но стоило поторопиться. Ее надо выводить немедленно, прикрыть, если что, и ведь если случится выкидыш от нервного напряжения или ранений, она себе не простит. Прежде всего она. Черт возьми, надо спешить. Та граната влетела и опустилась в паре метров от нее слишком внезапно, когда она с Кристофером уже тащила беременную на носилках. Они вызвали прикрытие по внутренней связи, оно должно было прибыть из другой части здания с минуты на минуту. В конце концов, они готовы были отстреливаться сами. У них было не более пятнадцати секунд, и Крис побежал. Вита глазам поверить не могла, но он несся вперед, едва заметив, что дело пахнет не дымовой завесой, а вполне серьезным взрывом. В глазах защипало от безысходности положения. Они бы скрылись втроем! Ей теперь что, тащить заложницу на себе? Чертов молодой стажер, испугавшийся смерти! Понаберут же в полицию неумех. Но на размышления катастрофически не хватало времени. Взрыв прогремел бы с секунды на секунду. Делая ставку на состояние аффекта, Вита несла женщину с особым упорством, чертовым отчаянием, но… На их пути возник террорист, и, не ожидая, пока он выстрелит первый, Вайолет нажала на спуск. Гори оно все огнем. Вита бросилась в сторону, схватив гранату в руку, желая выбросить ее в окно… Такой трюк проделывали редко, и он удавался далеко не всегда. Но это был ее единственный шанс. Окна повыбивало, пол засыпало осколками. Послышался чей-то крик, а быть может, орала она сама. От ебаного болевого шока, глядя, как ей оторвало руку и отбросило в сторону ударной волной. Сознание оставалось на удивление ясным, будто она еще стоит на ногах, а не валяется в собственной крови. В глазах потемнело буквально через пару минут, которые она пребывала в состоянии, которого не пожелала бы никому. Сил не было даже на то, чтобы глянуть, как там заложница. Голову, ставшую тяжелой, не удавалось поднять, и когда она таки сделала попытку пошевелиться… все кончилось. Будто бы насовсем. Вайолет поежилась, вспоминая чувство собственной никчемности, попытки научиться всё делать одной рукой, больничную палату и бумажку об инвалидности, которую ей подсунули врачи. Эти месяцы были адом, но, как только появился лучик света, она схватилась за него пальцами оставшейся руки, знавшими на ощупь дух опасности, царящий во время стольких передряг, в которые она попадала! Она просто обязана была нести службу. Не оставаться в стороне. Видеть, как ее товарищи продвигаются вперед, ездят на вызовы, все реже навещают ее — одинокую калеку — в больнице… невыносимо. Пост-наркозный туман в голове и чувство, что она не может держать равновесия, того стоили. После операций приходить в себя было то еще «удовольствие», но она дорого заплатила за свое возвращение на работу. За возвращение к прежней жизни. За свои импланты, механическую конечность, за множество тренажеров, которые учили ее, как существовать после травмы… Отказалась Вита лишь от психологов. К чертям их всех, считала она. Только болтают попусту. Организация, под властью которой находился ее отдел полиции, оплатила все счета, но Вите не хотелось думать о том, чего они попросили взамен. Сущую мелочь, всего-то вечное рабство! Всегда выполнять то, что говорит организация, быть преданной ей до конца дней своих и, понятное дело, продолжать работать, спасая людей. Всегда. У нее теперь не было никаких прав на ошибку. Тот договор не расторгнуть по законам Цитадели уже никогда. Единственный шанс — сбежать за Стену, в трущобы, и начать новую жизнь оборванкой, но этого ей бы не хотелось. Никому бы не хотелось, в здравом-то уме. Поначалу Вайолет витала в облаках, предвкушая, что она снова будет полезна. Нужна. Востребована. Она поморщилась от воспоминаний, натягивая свой комплект и застегивая его в нужных местах. Ее уже ждал шеф в своем кабинете, а на столике, расписанном красивыми иероглифами, дымились две чашечки кофе. Как учтиво с его стороны! Вита вошла молча, поприветствовав его легким кивком, и присела, оглядывая привычный, приятный глазу интерьер. — Я слушаю, — бросила она в воздух, ожидая, когда он заговорит. Коллега поймала ее еще в коридоре, объяснив, в чем дело, и сейчас Вита чувствовала, как в тартарары улетает ее карьера, ее повышение, новая зарплата и… продолжение порций адреналина. Она без них не могла и нуждалась в этом, как в наркотике. Таких увлеченных своим делом, как она, было по пальцам пересчитать! Единицы. И Вайолет считалась особенной сотрудницей, преданной по-настоящему. Не только лишь по бумажке и за безумно ценную услугу, оказанную ей Цитаделью. Мало кто еще мог похвастать званием майора в тридцать лет. — Тебя переводят на полгода, — хмыкнул начальник, сделав глоток обжигающего кофе. — Ты ведь уже знаешь, так? — Да. Скажите, почему именно я? Неужели я больше не пригожусь вам на вызовах? Моя команда почти не терпит поражений, у нас отличная раскрываемость преступлений по сравнению с другими отделами… Да мы даже чемпионат по пилотированию мини-авиалайнерами между полицейскими выиграли! — ее голос непривычно дрожал, и хоть она ненавидела слабости и искоренила в себе, как ей казалось, все до единой, всегда оставалась последняя. Ее работа. — Ты ценный сотрудник, Вайолет, но мы нашли тебе другое применение. Через полгода ты вернешься на службу, и твои достижения никуда от тебя не денутся. Элита вновь бушует! Им скучно. Близятся бои, а подготовка вот-вот начнется. Нам не хватает кадров, чтобы подготовить каждого. Начальник умолк и заговорил нежнее: — Ты станешь наставницей. Разве плохо? Научишь человека всему, что знаешь сама, и он тебе этого никогда не забудет. Представь, что он выиграет, ну представь. Можем позаботиться о том, чтобы твой подопечный внес огромный вклад, подберем того, кто потенциально способен победить… Ах, какие связи открываются для тебя! Потом он получит все. А благодаря кому? Правильно, тебе. И ты готова отказаться от дружбы с кем-то такого высокого уровня в обществе? — Я не могу отказаться, и вы это прекрасно знаете, — хмыкнула Вита, раздумывая. — Не надо мне никого искать. Попадется тот, кто попадется. Начальник смеялся, прикрыв рот ладонью. Отвечать на подколы начальника о богатстве ей не хотелось. Эти высокомерные мажоры только и хотели, что повеселиться, вот только цена их веселью — чья-то потеря всего, что имеешь. Как у нее, например. Он лгал, конечно лгал! Ее звание буквально через полгода гроша ломаного стоить не будет, а мир меняется, они найдут других сотрудников, а что же она? Она сжала механические пальцы до импульса в костяшках. А потом она останется там навсегда. Наставницей. Будет учить этих неумех, как не сдохнуть и захапать себе побольше денег. Противно. Тошнотворно до невозможности. Через год придут новые искатели приключений. Это уже навсегда. — Как пожелаешь, Вайолет. — Отлично, — бросила Вита, и, не притронувшись к своей чашке кофе, быстрым шагом вышла из кабинета. — Спецовку знаешь, где оставить! Сейчас иди домой и выспись хорошенько! Мы тебе позво… Начальник кричал вслед, но она не слышала. Слезы застилали ее глаза. Это было практически предательство. Она столько для них сделала и так много раз отличилась… Киборг шагала прочь, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Пошел ты, — зло скривилась она, поправив короткую стрижку и выбившиеся темно-каштановые пряди. А в груди неистово билось и болело ее искусственное сердце, наполненное датчиками и всякими там проводками. Вот как забавно… Она была на грани жизни и смерти во время операции по имплантации механической руки, и когда сердце окончательно отказалось работать, ей вставили другое, заменили даже его! Полностью сломали ей жизнь, а теперь выставляют, как ненужную, бесполезную прошмандовку. Ах, как же странно, что оно было механическим, но болело, как настоящее. За ее будущее. За просранные мечты. А может, это была душа? Вайолет не знала. Но хотела ли она знать? Собирать вещи и судорожно упаковывать их в сумки. Не думать ни о чем. Вайолет не хотела съезжать со своей любимой старой квартиры, но выбора не предоставляли. Ей дали день на сборы, всего лишь один день. Она не являлась собственницей квартиры и потому не имела на нее никаких прав, но черт возьми, как же ей нравилось здесь. Шикарный вид с восьмого этажа на светящуюся в солнечных лучах реку! Она обожала смотреть на воду издалека, ведь это так успокаивало ее. Сходить на набережную, прогуляться там и отдохнуть вблизи водички всегда не хватало времени. Вызовы, ночные смены, все это отнимало последние силы. Три очешуенные комнаты с отличной обстановкой теперь будут принадлежать другому человеку. Для своих сотрудников организация снимала квартиры именно такого типа, показывая, как она ценит их и заботится о них. С тех пор как Вайолет съехала от родителей, она жила в общежитии, учась на хранительницу покоя граждан. Быть полицейским — звучит гордо. А потом ей уже дали это жилье. Она успела полюбить его так, словно оно было ее собственным. К слову, если бы девушка решилась завести семью, никто вокруг не был бы против, что она разместит будущего избранника именно тут, ну а после договора на этом бы уже настаивали. Она под их контролем. Навсегда. Но избранники в почете не были, и вряд ли бы начальство одобрило ее шаг. Наличие мужчины подразумевает детей. Она должна была посвятить жизнь работе и сама того хотела, но говорят, был случай, когда одну из ее коллег вышвырнули за беременность, не позволив родить и вернуться обратно, ведь рождение ребенка мешало бы ее службе. Декрет — слишком роскошное удовольствие и, как знали все, выйти в декрет, будучи учителем в школе, еще можно, но если ты медик или полицейский… Не-а. Спасай людей, раз уж решил. Законы не нравились многим, но люди ничего не могли поделать. Элита задавала свои правила. И сейчас Вита должна плясать под их дудочку, под их указку. Вита поморщилась, окинув свое жилье в последний раз. Внизу уже стояла машина, но заставлять себя ждать ей не хотелось. В конце концов, убеждала она себя, быть может, новый виток в ее судьбе, этот самый другой поворот действительно что-нибудь изменит. Быть может, оно к лучшему. Интересно, если она будет учить своего подопечного из рук вон плохо, ее вернут назад? Какой глупый способ, неимоверно глупый. Конечно же нет. Скорее всего, их ждет проигрыш, и не более. Педагогических способностей Вайолет у себя не наблюдала и потому нервничала. Машина остановилась у отеля, у входа в который стояли две огромные статуи львов, по обе стороны от главных дверей. Львы казались ей до жути симпатичными, храбро смотрящими вперед. Она ассоциировала себя с ними. Она не сдастся. Она приспособится. Не на ту напали! Накрапывал мелкий дождик, соответствующий настроению. Личный водитель, приставленный к Вите, нес за ней ее сумки, пока киборг шествовала ко входу. Ах, эти любопытные взгляды на улице! Но она привыкла, действительно привыкла. Операции по замене внутренних органов или каких-либо конечностей после их утраты позволяли себе единицы, поскольку данное лечение было недоступно почти никому, слишком уж дорогостоящим оно было. И о ней позаботились, вернули ей способность жить как все. Но привыкнуть к взглядам прохожих на ее механическую руку, к детям, которые тянут маму к ней и кричат «Посмотри!», было тяжело. Но, по крайней мере, лучше, чем если бы она ходила с одной рукой. Тогда уж точно внимания к ней появилось бы гораздо больше. Лифт поднял их на двадцатый этаж, и Вайолет оставалось лишь усмехнуться, когда перед ней открылась дверь ее номера. Приличная комната в модном в этом сезоне белом цвете. Большая кровать, мини-бар, неоновые лампы, панорамное окно во всю стену, душ. И, конечно, возможность вызвать менеджера, дабы заказать еду. Кнопка в виде оранжевой звездочки была прикреплена к двери с обратной стороны. — Я теперь буду жить здесь? Полгода? — Именно так, — кивнул водитель, расставляя ее сумки. — Вам дадут дальнейшие указания. В соседних номерах поселят других наставников. Отель полностью в вашем распоряжении. Внизу есть бассейн, если пожелаете. Наверху — еще один бассейн и ресторан. В подвальном помещении кафе-бар, если совсем невыносимо станет. Он широко улыбнулся, заставляя ее лишь равнодушно пожать плечами. — Другие наставники… они кто? — Тренера спортсменов, особенно боксеров, бывшие полицейские, как и вы, люди, обучающие рукопашному бою! Отбирают лучших. Многих проплачивают, скажу я вам. — А меня? — у Вайолет перехватило дыхание, но она сама не могла понять, почему. — Нет, на вас заказа не поступало. Это инициатива начальства. Ну, я пошел? Располагайтесь и ни о чем не беспокойтесь. Вайолет выдохнула, закрывая лицо руками, как только за водителем закрылась дверь. Он ушел. Он уедет сейчас, а она? Значит, все действительно не очень уж хорошо. Если бы ее заприметило важное лицо, занимающее положение в обществе, если бы оно специально потребовало ее к себе в наставники, разговор был бы другим. А раз отослать ее от основной работы в полиции — инициатива начальника, следовательно, все пропало. Она никчемная. Она не нужна им. Это они так решили, и никто даже не поспособствовал. Осознавать это было больнее всего. Потянувшись рукой к планшету, киборг ввела в поисковик «Битва Цитадели. Прошлые сезоны», на что умное устройство выдало множество ссылок почти мгновенно. Ей стоит ознакомиться с материалом поближе. В конце концов, надо быть в теме. *** Огромный зал встретил только что прибывших наставников овациями и аплодисментами. Казалось, кто-то подал сигнал этим людям, чтобы они захлопали в ладоши одновременно и точно так же прекратили, как по мановению волшебной палочки. Вита опять усмехнулась. Кто здесь еще, помимо нее, пленник обстоятельств судьбы, и у кого нет выбора? Это множество глаз, устремленные на наставников, сидящих на позолоченных стульях на сцене, выражали совершенно разные эмоции, но их, несомненно, определяло одно — ожидание. Желание победить. Привкус победы, некий огонек в глазах был лишь у части присутствующих. Кто-то смотрел более неуверенно в себе, а кто-то — так, будто уже победил, и сейчас ему вручат долгожданный приз. Она осмотрела сидящих в зале, пытаясь угадать, кому она станет наставницей, но никто ей не запоминался. Слишком много желающих. На сцену вышел ведущий, облаченный в фиолетовый плащ, похожий на волшебника из детских книг. Вита с интересом смотрела за происходящим, зная, что от нее зависит… практически ничего? — Церемония выбора инструктора начинается! Дорогие мои друзья. Вы отважны и юны. Вы пришли сюда в этот столь мирный час, чтобы доказать себе и каждому, что вы способны на большее! Из толпы послышались сдержанные смешки. Все знали, за чем пришли. За мешком денег. Или за двумя мешками. На остальное люди плевать хотели, и кому, как не Вите, было это знать. — Кхм, — кашлянула вторая ведущая, роскошное платье на которой переливалось блестками и стразами под многочисленными восхищенными взглядами. — Мы проведем лотерею. Перед вами находится аппарат. Когда я проверну ручку, в колесо скатятся бумажки с вашими именами. Остальных мы взять не сможем, так как количество мест ограничено. Все случится на ваших глазах, и мы гарантируем честность мероприятия. Вайолет закатила глаза от слова «честность» и уже заранее поняла, что нет. Места проплачены. Чьи-то имена, возможно, написаны большее количество раз или… Имен тех, кто не заплатил, нет в списке совсем. Никто ведь никогда не проверит. Игра началась. Любопытство, смятение, страх… И лишь некоторые из всех смотрели так уверенно, словно не сомневались в том, что их имена вот-вот произнесут. Вайолет сканировала каждого, будто бы могла заглянуть в душу, и к некоторым возникало особое отвращение. Мажоры всегда казались ей особой кастой, куда попасть хочется каждому, но, если там действительно оказаться, твоя личность сотрется в порошок. Деньги меняют людей. До чертовой неузнаваемости. Колесико прекратило свое движение, и все было решено. Кто-то вздохнул, и этот вздох подхватили. Стояла звенящая тишина бесконечного ожидания. Иногда такая тишина настигала Вайолет во время выполнения опасных заданий по поимке преступников, когда выдать себя равнялось полному краху. Вайолет скучала уже сейчас, думая о привычных ей коллегах, товарищах по работе, которые остались в ее отделе. Знать бы, кто теперь командует ее любимыми, проверенными во многих делах ребятами. — Зак Паркер! — представила ведущая крепкого мужчину шкафообразного телосложения. — Четырехкратный чемпион вольной борьбы, обладатель титула Мистер Олимпия, наш опытный наставник уже третьи игры подряд! Давайте же посмотрим, кто будет тем счастливчиком, кому суждено тренироваться под вашим руководством! В ее тонких, длинных пальцах развернулась бумажка: — Альфред Бишоп! По ступенькам сцены не торопясь поднялся паренек лет двадцати, по виду еще совсем зеленый, но с чувством собственной важности до небес. Вита следила за каждым его движением, анализируя. Когда-то в молодости она перечитала книг по психологии, пожалуй. — Познакомьтесь с наставником, молодой человек, — лучезарно улыбнулся ведущий. Аплодисменты, поздравления. — Капитан Джеремайя Бернар! — со стула встал следующий наставник. Темнокожий амбал сиял ослепительной улыбкой и махал рукой залу. — Прослуживший десять лет в отряде особого назначения и принимавший участие в спецоперациях по всему миру! И его учеником становится… Элис Раскин! Румяная девчушка с взволнованным выражением лица и явно потными руками, которые она терла друг о дружку, взбежала на сцену, споткнувшись. Альфред хихикнул, но его поведение тут же пресекли: — Попрошу уважать своих соперников, — невозмутимо произнесла ведущая. — Да какая она мне… — начал было он, но его персональный качок Зак был уже тут как тут, нагнулся и шепнул ему что-то на ухо, после чего эти двое удалились за кулисы. Вита проводила их взглядом, настороженным до невозможности. Боже, она не знала, как себя вести. О чем они говорят? В отеле их проинструктировали, но слишком сухо, и не сказали главного. То есть, черт возьми, ничего не сказали. Дальше дело пошло быстрее. Обсуждения в зале становились все горячее, люди спорили в задних рядах и нервничали — каждый по-своему. Кто-то начал курить, после чего охрана требовала немедленно прекратить, иначе его выведут, и бои будут лишь сниться ему отныне. Теперь в их взглядах появилось что-то еще. Особого вида ненависть к тем, кто восторженно улыбался на сцене — он участвует. Участвует. — Действующий офицер полиции, дважды награжденная Орденом Смелости и чемпионка авиагонок майор Вайолет Дикинсон! Уйдя куда-то в свои мысли, Вайолет вздрогнула, когда произнесли ее имя. Ну вот! Она прослушала имечко своего подопечного и теперь… понятия не имеет, как к нему обращаться. «Везло» с самого начала. Сарказм лился в собственных мыслях из ушата в ушат. — Вайолет, приятно познакомиться, — сквозь зубы представилась киборг, с ног до головы оглядывая парня, которого ей подкинула судьбинушка. Он смотрел словно исподлобья и держал руки в карманах. Блядь. Так она и знала. Так и стояли они вдвоем — он, не ответивший на ее приветствие, и она, не знающая, что ей с ним делать. И как они только сумеют найти этот гребаный общий язык? Если он ее выбесит, ей же влетит от организации. Ведущая уже собиралась развернуть очередную бумажку, как вдруг он выдал: — Алло, подождите! Я не хочу себе ее. Она же наполовину робот! Да и чему меня может научить… — он замялся, выдавив следующие слова с пренебрежением, — какая-то баба? На него растерянно оглянулся ведущий, собирающийся сказать что-то поперек, но паренек был не промах: — Уберите от меня дефектную, — как можно громче сказал он, — иначе мой отец вам контору-то закроет! Из зала послышались возгласы возмущения и одобрения, кто-то засвистел. Вита стояла, как громом пораженная, желая врезать этому ублюдочному пареньку, но не могла пошевелиться. Ей нельзя. У нее будут проблемы. Она не знает, кто он. — Прошу прощения, сэр, — выдавила ведущая, лебезя перед ним. — Идите к Зигмунду Райту. Вон, видите? Всю жизнь посвятил обучению людей рукопашному бою. Неплохая кандидатура. Вам с ним будет хорошо. — Ну, это другой разговор! — хмыкнул «сэр», поковыляв к последнему инструктору, сидящему в дальнем углу. — Извините, — шепнул ведущий Вайолет, схватив ее под руку и отведя в сторону. — Он не знает, о чем говорит. Прошу вас, извините. Никто ни в коем случае не недооценивает вас… Вайолет вырвала руку довольно резко, зная, что на них смотрят все: — Неважно. Так кого должна буду обучать я? — У меня тут последнее имечко! Ила Уолесс, поднимитесь на сцену, пожалуйста, — голос ведущей дрожал, словно все вышло из-под контроля. Быть может, все это дело под ее личной ответственностью. Растерянно оглянувшись, киборг подошла к девушке, привлекающей внимание к себе своей необычной загорелой кожей. Таких Вита встречала чересчур редко. Удивиться тут было чему. Наверняка, она бывала в таких местах, которые Вите могли лишь сниться в самых красивых снах. Говорят, самые обеспеченные и высокопоставленные люди из правительства со своими семьями могли выезжать за пределы Цитадели. В далекие солнечные места. Для обыкновенного жителя был лишь его город и то, что за стенами. Трущобы. Третьего не дано. Но для них не было ничего невозможного. Быть может, они исколесили планету вдоль и поперек. Кто же знал. Но тем не менее девушка не выглядела зазнавшейся и, кажется, не презирала всех вокруг. Длинные волосы за спиной были аккуратно заплетены в две косы. Веснушки россыпью на лице… Довольно милая на первый взгляд, но после выходки ублюдка Вайолет ни к кому не хотела быть настроена положительно. Все тут видели ее унижение. Ей хотелось поехать обратно в отель и принять горячий душ, дабы отмыться. Еще никто не смел сказать ей, что она не способна ни на что лишь потому, что женщина. А быть может, ее потому и отослали сюда нянькаться с мажорами? Потому что в полиции нужны мужчины? Дальше началась паника. Вита сама не знала, как и когда, но словно по щелчку после последнего имени люди ринулись к сцене. На ходу отлавливая их, охранники выводили обнаглевших наружу. Кто-то плакал и покидал зал в слезах. Были и те, кто молча оставался сидеть с разочарованным лицом на своем месте. — Ну, а вы… попытаете счастья на следующий год, — произнесла ведущая. — Вайолет, будем знакомы, — протянув руку Иле, она довольно холодно встретила ее добрый взгляд. Что-то больно кольнуло внутри, но наваждение прошло быстро. Лучше быть настороже, чем показаться себе несправедливой по отношению к кому-то. На наставников с их подопечными посыпалось великолепное конфетти, долго кружащее в воздухе, и послышались слабые аплодисменты. Вита не знала, с чем же их поздравляют. Было ли с чем?