Цитадель

Тонкая, сухая рука поднялась вверх, дрожа. Узловатые пальцы двигались в воздухе, повторяя одно и то же движение, будто просили что-то, будто пытались что-то сказать. Ила перехватила ее. Руки матери, всегда теплые, ласковые, дарившие заботу, казались сейчас лишь иссохшими ветками. Превозмогая щемящую боль в сердце, девушка прижалась губами к желтоватой коже в редких пигментных пятнах. Можно подумать, что цветущую сорокалетнюю женщину забрала сама старость, придя однажды в их дом незваной гостьей, но это была болезнь. Она пришла в их дом бесшумно, поначалу давая о себе знать неловкими движениями, случайными падениями и невзначай разбитыми кружками, выпавшими из рук. Тогда Иле было пятнадцать, мать не рассказывала ей о своем самочувствии, а дочь и думать не хотела о том, что с самым близким ее человеком может случиться какая-то беда. Но время шло, и с каждым годом, с каждым месяцем болезнь прогрессировала. Год назад красивая, молодая еще женщина уже не смогла встать со своей кровати и оказалась прикованной к постели навсегда. Это «навсегда» стало тяжким ударом для Марии Уоллес, и она угасала с ужасающей скоростью. С грядущей кончиной матери Илы смирились все, кроме самой Илы. Безысходность зудела по коже, билась встревоженным сердцем в груди, приходила в снах, не давая покоя. Видеть, как рядом с тобой медленно знакомится со смертью твой самый близкий человек — больно, как же больно! Кончина незваной гостьей маячила на пороге, рискуя однажды остаться навсегда. Заболеть в трущобах было равносильно смерти, и это знали все их обитатели. Конечно, местные лекари отлично справлялись с несложными переломами или обычной простудой, но как вылечить все болезни, когда из лекарств нет ничего действеннее спирта и пенициллина? Единственный шанс любого больного выжить был в Цитадели, огромном, сверкающем огнями городе, отгороженном от всего остального мира исполинской стеной. О, там, казалось, могли вылечить даже оторванную голову! Цвет медицинской элиты, передовые исследования, сканеры и лаборатории — все было к услугам жителей города. Но только лишь города. Для нищих, разномастных отщепенцев в гетто за периметром была уготована лишь смерть, и дай-то небо, если она будет быстрой и безболезненной. Каждый из них за свою жизнь не раз задавал себе один и тот же вопрос, на который не было ответа. Почему одни имели все, а другие не имели ничего? За что они заслужили эту несправедливость? Неужто за грехи предков? Каждый человек по обе стороны стены знал историю этого города, и, хоть две версии и различались своей особенной правдой, в них были и общие факты. Более четырехсот лет тому назад загрязнение, глобальное потепление, мусор и истончившийся озоновый слой сделали проживание на Земле невыносимым для людей. Тогда лучшие ученые и инженеры всего мира принялись за дело. Создавались и испытывались космические корабли, организовывались межпланетные перелеты и развивались новейшие технологии. Миллиарды были потрачены на последнюю возможность человечества начать новую жизнь на другой планете. И вот по всему миру раздалась благая весть — готово! Восемь миллиардов людей кинулись паковать вещи и мечтать о неизведанных космических далях, когда открылся страшный сюрприз — билет в новую жизнь могли позволить себе не все. Только тем, кто обладал несметными богатствами, был разрешен взлет. Миллионеры, миллиардеры, олигархи и потомственные аристократы — вот кто занимал комфортабельные места в новеньких межпланетных кораблях, а вместе с ними — ведущие специалисты в различных областях теоретических и прикладных наук. По всему миру прокатилась волна преступности — люди пытались выгрызть себе шанс всеми возможными способами, но это только ускорило отлет. И вот три миллиона жителей погибающей Земли покинули ее, чтобы обосноваться на планете Кэплер с максимально похожими на земные условиями. Там началось строительство первого человеческого города, образца инженерно-конструкторской мысли. Остальные же миллиарды остались без шанса на жизнь. Несправедливость была налицо, но историю всегда писали победители. Сильнейшие, кто выжил. И плевать, сколько человек погибло, кем пришлось пожертвовать, если прилетела малая группа и расплодилась, образуя город, возобновляя количество людей. Это был конвейер — незаменимых нет. Кому-то повезло в большей степени, кому-то в меньшей. А как известно, мертвые не умеют разговаривать. Но непредсказуемы были повороты судьбы. Буквально через полсотни лет после переселения случилось невиданное — первый инопланетный контакт с землянами. Раса шивари оказались мерзкими на земной взгляд, но довольно дружелюбными созданиями, вечными путешественниками, привлеченными в эту часть галактики необычной активностью. Также выяснилось, что это была не единственная разумная раса в космосе. Так началась новая эпоха. Инопланетные существа не бросили в беде погибающую планету. Они предложили свою помощь в переселении на новые земли, и земляне с радостью эту помощь приняли. Часть землян выразила желание отправиться на ту же планету, которую избрали для себя предыдущие переселенцы, но не представляли, что их ждет после высадки на Кэплер. Цитадельцы категорически отказались принимать в свой город бывших сограждан и представителей других каких бы то ни было рас, оставив их в чистом поле без средств для выживания. Стена вокруг города выросла еще больше, и с тех пор ни одного послабления не было сделано. Прошло больше трехсот лет, а пропасть между цитадельцами и жителями трущоб за Стеной все росла и росла. Последние, будучи неподготовленными к жизни на другой планете, вынуждены были отстраивать свою жизнь с нуля, без доступа к технологиям и науке, и вокруг стен Цитадели вырос город из трущоб. Ила была не готова отдать мать смерти. Эта женщина, давшая ей жизнь, заботу, любовь, не могла умереть у нее на руках, и дочь дала себе и ей эту клятву. Сумка была давно собрана и висела на плече, перевешивая девушку на один бок. Она уходила далеко и надолго, ее ждали опасности и испытания, но что значит это все по сравнению с ее семьей? Ничто. Твердо встав на ноги, Ила покинула родной дом с покосившейся жестяной крышей. Их жилище в сравнение не шло с рассказами и теориями о том, как живут цитадельцы: на вершине мира, в комфорте, в достатке, в совершенно других домах. Но Иле не было роднее того, что она сейчас так болезненно покидала. И все же как бы решительно она ни была настроена, как только девушка закрыла дверь, ее глаза застлали слезы. Она шла быстро, но ветра не хватало, чтобы высушить ее глаза. Такие знакомые кривые улочки, лесенки и резкие повороты трущоб словно плыли в тумане рядом с ней. А ей и не нужно было видеть, ведь все здесь она знала как свои пять пальцев, с самого детства бегая по этим лабиринтам, словно дикая обезьянка. Немногим удавалось проникнуть в Цитадель и остаться в живых. Тысячи пытались, сотням это удавалось, десятки не были убиты сразу, но лишь единицы так и не поймали. Пожалуй, было бы слишком самоуверенно действительно считать себя исключительнее самых храбрых героев, но у нее не было выбора. Просто не было выбора. Границы города охранялись, словно самый дорогой бриллиант в мире. Об этом в народе ходили легенды, кто-то даже уверял, что лично видел на стене роботов с бластерами вместо рук и ног, величиной с дом. Ила не знала точно, не знала деталей, единственное, что у нее было — это всего лишь один шанс, одно окно, за которое она дорого заплатила. Ровно в четырнадцать минут первого, ночью, она должна была стоять у бронированных дверей двадцать шестого поста. Только в этот момент они будут открыты, и у нее будет еще девяносто секунд, чтобы скрыться в городе. Двенадцать минут… Ила нервно облизнула сухие губы, поправила сумку, вытерла влажные ладони о бедра. Тринадцать минут… Слезы на глазах уже высохли, щеки горели, как в лихорадке. Четырнадцать. Тихий писк, и красный светодиод сменился на зеленый. Дверь открылась. С колотящимся сердцем Ила взялась за утопленную ручку, каждую секунду ожидая, что ее ударит током. Кто знал, какие ловушки могли скрываться в этом враждебном месте? Об этом ходили только слухи, разные и противоречащие друг другу. Но нужно было спешить. У нее было всего несколько несчастных мгновений, чтобы воспользоваться своим шансом, и Ила вошла, словно нырнула в омут с головой. Назад дороги не было. Ее встретил короткий тоннель сквозь толщу стены — невероятно, насколько она была толстой! Спертый пыльный дух свидетельствовал о том, что этим ходом давно не пользовались. Затем еще одна дверь с зеленым светодиодом — девушка открыла ее и, задержав дыхание, вынырнула наружу. — Ох… — с губ Илы сорвался сдавленный возглас удивления. Она ожидала увидеть разное и много раз представляла Цитадель изнутри, подчинив своему воображению немногочисленные рассказы очевидцев. Но представлять — это одно, а увидеть вживую оказалось совершенно иным. Вокруг нее все еще была приграничная территория: нагромождение заборов и сетки-рабицы, освещаемое мощными прожекторами. Памятуя о нужной ей последовательности действий, Ила побежала. Вперед, направо, вперед, дырка в заборе, бешеный адреналин в крови — и опасность миновала. Свернув в ближайший переулок — строения города подступали почти вплотную к Стене, — она вжалась спиной в стену какого-то здания и позволила себе отдышаться. Все прошло настолько удачно, насколько могло, и даже лучше. Но кто знал, может, это только начало? Может, беды подстерегали за любым углом, поворотом, куда ни сверни? Везде могла таиться опасность. Был рассветный час, и небо уже начало окашиваться в смутно-серый цвет, но город еще даже не начал засыпать. Вдалеке, сквозь частокол сверкающих высотных небоскребов, были видны разноцветные лучи света, плывущая по тяжелым облакам разноцветная реклама, голографические фигуры, мерцавшие над высотками. Слышался далекий шум, музыка, странные, чуждые звуки. Стена, к которой прижалась Ила, принадлежала зданию какого-то пустого то ли завода, то ли склада. Навыки жителя трущоб позволили девушке легко пробраться внутрь через открытое подвальное окно. Темное, давно не используемое помещение вполне годилось для временного пристанища. Взволнованная, неспособная сомкнуть глаза, Ила Уоллес осталась ждать утра, уставившись в потолок стеклянными глазами. У нее были грандиозные планы. Таких планов не строил, пожалуй, никто из всех желающих пробраться в Цитадель. А возможно, просто никто не был таким непроходимым идиотом, чтобы поверить, что обычная «дикарка» из-за Стены может совершить нечто подобное. А именно — стать участницей и победительницей Битвы Цитадели. Жители гетто знали о жизни в городе только по телепередачам. Ила, конечно, была знакома с телевидением. Ближе к Стене можно было поймать довольно сносный сигнал городского ТВ и, если подключить найденные на свалке разбитые телевизоры, собрав из пяти один, можно было посмотреть новости или развлекательные передачи. Те жители, чьи халупки пристроились в самых лучших для этой цели местах, имели неплохой доход от подобных «киносеансов» для местной ребятни и не только. Одним из наилюбимейших развлечений по обе стороны стены была Битва Цитадели, которая транслировалась полгода. Кто-то сравнивал ее со спортивными состязаниями, проводившимися в Старом мире, но эти были гораздо более… жестокими, что ли. Победитель получал ни много ни мало целый миллион кредитов. Этого хватило бы и на то, чтобы вылечить мать, и на то, чтобы дать взятку хоть самому президенту и купить себе право на жизнь в городе. Целый миллион кредитов… Она долго лежала в темноте, смакуя свою мечту и фантазируя, как бы она сбылась. Ей было страшно — очень страшно ждать утра, очень тяжело сомкнуть глаза и заснуть. Вдруг она поведет себя как-то неправильно, выдаст себя? Вдруг она больше не увидит маму и вместо обещанного лечения принесет ей весть о своей гибели в руках цитадельской полиции? Впрочем, как она узнает? Будет ждать, верить, а Ила и не вернётся. Никогда не вернется, оставив ей вместо приятных последних моментов рядом с дочкой одинокую старость, прогрессирование болезни и скорую смерть. Не подарит ей драгоценного времени вдвоем напоследок, которого и так уже не осталось. Так, что-то она совсем расклеилась. Она пришла с твердой уверенностью, что спасет ее, и пусть будет трястись каждая жилка, все равно выйдет к людям, попытается поучаствовать. Сделает хоть что-то. Лучше попробовать, чем нет. Чтобы не жалеть потом. Уж это она знала по своему опыту. Звонкое «Уууиить» резануло Илу по ушам, и она открыла глаза, молниеносно вскочив на ноги. Боже, она заснула! Как это могло случиться? Вот тупица! Под потолком высокого, темного зала в тонком луче солнца порхало маленькое лиловое создание. Не то птичка, не то насекомое — местные называли ее «пивит». Было так странно осознавать, что здесь тоже водятся эти малютки. А может, она прилетела сюда из-за Стены вместе с ней? Кто ее знает… Отряхнувшись после сна, Ила выглянула из окна. Было уже утро, но не позднее. Ей нужно было попасть на церемонию выбора бойцов к восьми утра, а на часах было… Ее рука нырнула в карман, доставая наручные часы со сломанным ремешком. Семь сорок. Проклятье! Чертыхаясь, как распоследний мусорщик, девушка достала карту города. Вся в пятнах, странно пахнущая, она была ценной ее находкой. Итак, она находилась в здании около поста 26. Палец нашел это здание, где она так «отлично выспалась», на самом краю города. А целью ее было добраться в Зал Славы, который должен был выглядеть как красивое белоснежное сооружение в самом центре города. Сопоставив две точки на карте, Ила тотчас же засунула ее в карман и полезла в окно. До Зала Славы было идти около часа. Значит, ей придется бежать изо всех сил, если она не хочет привлечь всеобщее внимание своим опозданием. Хотя кто знает, может, жители столицы спят до обеда, и все придут позже нее? Но на это не стоило надеяться. Провалить миссию в первый же день, всего лишь опоздав туда, куда не следовало, — так глупо. Протиснувшись наружу, Ила вскочила на ноги и рванула с места. Хорошо, что большая часть пути пролегала по этой улице, прямой и без развилок. Затем ей снова придется сверяться с картой. Уж что-что, а бегать она умела. У нее не было гигантской силищи, или ядовитых плевалок, или душащих щупалец, или острых игл на голове. Все отщепенцы за Стеной, выходцы с совершенно разных планет, имели свои, данные природой средства защиты. У Илы были только ноги. Сколько же раз она убегала от преступников, кишащих в трущобах, угрожавших ей грабежом, убийством или изнасилованием? Не счесть. Кроме того, благодаря своим быстрым пяткам, ей удавалось и заработать немного денег, бегая с поручениями, письмами и посылками для любого, кто отблагодарит ей монеткой. Половина всех ее накоплений ушла на то, чтобы обеспечить уход для ее матери, другая половина — на то, чтобы обеспечить ей вход в город. Она шла ва-банк. Утренний город был немноголюден, особенно на окраине. Здесь высокие бетонные коробки без лишних украшений уныло стояли по обе стороны улицы. Иногда по дороге проезжали автомобили, большие, на воздушной подушке, перевозящие какой-то груз, и маленькие персональные. Редкие прохожие расступались перед девушкой, окатывая ее полным удивления и возмущения взглядом. Бегунья успевала краем глаза рассмотреть этих людей. Часть выглядели довольно обыденно, разве что казались непривычно чистыми и качественно одетыми, все с гладкой бледной кожей. Другие же вызывали изумление и любопытство своими яркими волосами, необычными прическами, непонятной тканью их одежд, странными туфлями на высоком, остром каблуке. Ила так и знала, что ей сложно будет влиться в толпу. Вести себя, как все. Можно хоть бесконечно продумывать свое поведение, делать ставки, но все равно быстро попасть впросак. Потому стоило не зевать, а запоминать, что делают другие. Чтоб также. Чтоб «как они». Ах, если бы она жила тут с рождения… Зависть комком застряла в горле, не давая вдохнуть. Ее нечесаные со вчерашнего дня темные косы болтались за спиной, лицо и руки были загорелыми и грязными от серой пыли, покрывавшей пол ее недавнего укрытия, одежда: застиранные штаны и майка невнятного коричневого цвета — явно не сочетались с обликом города. Она такая чужая тут, а все они… чистые, красивые, гордые. Быть может, даже с другим мышлением, другими навыками, другой жизненной целью. Для них вылечить родственника — это в соседнюю больницу его отвезти, а для нее — рисковать жизнью. Добежав до развилки этой длинной улицы, Ила остановилась и уперлась руками в колени, тяжело дыша. Быстро достала из кармана часы — уже без пяти! Тем временем народу вокруг становилось все больше, здания становились все выше и все изящнее, обилие стекла, витрин, вывесок резало глаза. Девушка достала из своей сумки флягу с водой, сделала пару торопливых глотков, плеснула себе на лицо и на руки и яростно потерла, на деле просто размазывая грязь по коже тонким слоем. Затем достала самую приличную, что у нее была, серую курточку, сверилась с картой и снова двинулась в путь. Ей оставалось пройти совсем немного, но люди вокруг вовсю таращились на нее, и она заставила себя перейти на быстрый шаг. Их взгляды пугали, будто каждый мог прочесть по ее глазам: она не отсюда. Будто мгновенно кто-то мог ее сдать. Узкие улочки, сияющие от ярких огней и разноцветных картинок, вовсю пытались запутать ее. Один раз ей даже пришлось, преодолевая робость, спросить дорогу у пожилого мужчины в бежевом костюме. Это был первый ее контакт с жителем Цитадели, и она ожидала большего. Но нет, он говорил на том же языке, пусть и с другим акцентом, он не изрыгал пламя и не съел ее. Ободренная, Ила потопала дальше. И вот, буквально за следующим поворотом она наконец увидела то, что искала — Зал Славы. Его невозможно было ни с чем спутать. Белоснежный купол стоял в центре большой площади, и перед ним суетились люди, парковались автомобили, кипела жизнь. Решительно, но с дикой паникой в глазах, она двинулась туда. Девушка искренне полагала, что сейчас запорет все задания, банально не сориентировавшись в этой толпе и не поняв, куда ей, дуре этакой, идти. На минуту она действительно потерялась в этой суматохе: закружили, ослепили вспышками фотокамер. Кто-то совершенно не обращал на нее внимания, кто-то же бросал на нее короткий взгляд недоумения. И вот оно, спасение! Как же она сразу не заметила? Огромный транспарант с надписью «Участники» над одним из входов в здание. Поправив сумку на плече, она нырнула в темноту. Попав внутрь здания, Ила двигалась осторожно, внимательно наблюдая за обстановкой. После короткого коридора был большой холл. Здесь тоже придерживались белоснежного цвета, и на чистые стены, подпертые декоративными колоннами, проецировались изображения из десятка проекторов. Но на стенах транслировались не новости и не мультики, а — хвала небесам! — инструкции для добровольцев о порядке действий. С картинками, для таких тупых, как она. Небольшие кучки людей у экранов быстро меняли состав — кто услышал, тот быстро пошел выполнять. Ила тоже протиснулась через толпу высоких парней и внимательно запомнила инструктаж. Итак, что нужно было сделать: в кабинете 116 пройти полный медосмотр, получить допуск к участию, зарегистрировать свое имя в кабинете 125, получить талончик с номером, в кабинете 138 получить стартовый пакет участника по своему присвоенному номеру и отправиться в Белый зал для ожидания церемонии назначения инструктора. «Чертова бюрократия», — слышалось недовольное ворчание. Выбрав взглядом группу из трех парней, что стояли рядом с ней, она последовала за ними. Не хватало еще потеряться в этом обилии цифр и одинаковых белых дверей белых кабинетов. Около номера 116 они затормозили, встав в конце длинной очереди. Ила тоже остановилась, скинула сумку с плеча и оперлась о стену. До нее долетали обрывки разговоров. — Надо было пройти медосмотр заранее… — Не, только здесь разрешено, на сертифицированном сканере. Ила чуть расслабилась. Ее передергивало от мысли, что осмотр проводил бы человек. И неприятно, и мало ли что он может обнаружить у нее. Сканер, бездушная машина, ее не пугал. — Ты посмотри, я еще не видел никого с таким загаром. — Выглядит словно какая-то дикарка. — Из-за стены? Что ты мелешь? Дикари не могут пройти в город, — фыркнул черноволосый юноша. Вот это уже было опаснее любого доктора. Ила напряглась, внешне стараясь не выдавать своего волнения. Руки вспотели — что делать, бежать? Парни меж тем кидали на нее странные косые взгляды. — Эй, — черноволосый обратился к ней. — Тебя как зовут? Девушка молчала несколько секунд в напряженной нерешительности, но все же решила, что лучше ответить. — Ила, — буркнула она. — Ила Уоллес. — Я Уильям. А это Оттис и Джек, — кивнул он на своих товарищей. — А ты откуда? Где живешь? Девушка нервно сглотнула. Что, черт возьми, сказать? Она не знает тут ничего. Кроме… И легенды не продумала. И совсем не была готова к такому вопросу. — На улице Первенства, — вспомнила она название той, по которой так долго бежала сегодня утром. Улица длинная. Захотят найти — утомятся быстрее, чем половину прочешут. Ей и в голову не пришло, что цитадельцы вообще-то не ходят пешком. Они более цивилизованные, привыкшие к своим технологиям — без них они как без рук. Избалованные детишки огромного мегаполиса, дающего им все, чего только пожелают, пока те, кому повезло меньше, корчатся от боли в муках за Стеной, умирают, не видя света. — М-м, понятно, — протянул Уильям. — А что с твоей… кожей? Я не видел, чтобы местные девушки были такими загорелыми. Ты нездешняя? — он чуть сузил глаза, вперившись в нее подозрительным взглядом. — Здешняя… — ответила Ила, готовая уже сорваться с места и бежать. Как ее могли так быстро раскусить? Неудивительно, что перебежчики из-за Стены обычно попадались в руки полиции в первые же часы. Какая ирония, ее выдала ее кожа! — А я видел, — раздался голос позади. Разговаривающие обернулись к белобрысому Оттису, подавшему голос. — У меня дядя инспектировал рудники на Западном континенте. Всего месяц там был, а приехал черный, как смоль. Там нет защиты от солнца, как у нас над городом, и от ультрафиолета не скроешься. Ты тоже была там? Говорят, там опасно… Его несколько раз чуть не убили местные дикие звери. Туда возят иногда на сафари, но это безумно дорого. Ты тоже там была? — Угу, — как можно более высокомерно кивнула Ила. — И не опасные они, если знаешь, как их убить. Внезапная фраза, пришедшая на ум, оказалась как нельзя кстати! Ответом ей было удивленное и какое-то почтительное молчание. Поверили, значит. Слава небесам, пока пронесло. Спасая девушку из этой неловкой ситуации, открылась дверь кабинета 116, и оттуда выскочила заплаканная девчушка. Не прошла. Черт, а если и она тоже… Раз уж цитаделийка не прошла, чего ждать от какой-то дикарки? Зажглась надпись «свободно» и, не соблюдая очереди, Ила подхватила сумку и вошла первой. Не попробует — не узнает. Отличный девиз по жизни. Дальше было просто, и младенец бы справился. В комнате находился небольшой постамент со схематичным рисунком ступней. Встав туда, нельзя было не увидеть огромную зеленую кнопку с надписью «СТАРТ». Опустился стеклянный купол, забегали огоньки, оставляя довольно неприятное мельтешение в глазах — Ила никак не могла дождаться, пока все кончится. Чего это она, ведь это даже первой трудностью не назовешь. Так, мелочь. Из узкой прорези с жужжанием выскочила карточка. Наконец-то! Много мелких строк, и крупно «ГОДНА». Готово. Достаточно было этого долгожданного «годна», читать остальное о своем здоровье желания не было. Да и Ила плохо умела читать, а если бы умела — то ее скорее бы дикий зверь загрыз или из-под носа что-нибудь стащили, пока она бы с книгами обнималась! За Стеной ведь как: встал — место потерял; нашел средство пропитания, добыл пищу — унес в дом — с другими не поделился. Если ты сильнее — отобрал. Все просто, как дважды два. Жители трущоб не ходили в школу и не обучались по азбуке, как цитадельцы. Их учили матери или старшие сестры и братья: чтение, счет, да и хватит. Выживание стояло на первом месте. Лишь иногда они выуживали какие-нибудь книги со Свалки, куда цитадельцы свозили на самолётах и выбрасывали всякий мусор, больше им не пригодный. Он падал прямо с неба — они не приземлялись, видимо, брезгуя. Не хотели сорить на своих чистых улицах — зато не стеснялись сорить за Стеной. Там порой можно было найти что-то очень полезное, что Иле бы и на ум не пришло так беспечно вышвырнуть, а порой — безделушку какую, но так, в радость для себя. Город пах и процветал — всего было в достатке. Вот они и не стеснялись избавляться от того, что хоть немного придет в неисправность или сломается, вместо попыток починить. К чему им? Новое купят. Ушедшая в свои мысли, она поняла, что задерживает других и как-то подозрительно долго находится в кабинете. Как бы у нее еще кто чего опасного не спросил! Выскочив из кабинета, она не стала ждать свою «компанию» и пошла искать нужные номера сама. Вот номер 125. Он был открыт и, подглядев, она повторила действия других парней и девушек: вписала имя на электронном табло, получила талончик, нашла следующий кабинет, получила запечатанный черный пакет. Уже испытывая некоторое раздражение от этой долгой процедуры, она вернулась в зал вместе с остальными. Ну что ж, скоро должно было начаться. Она делала все, как другие, — это нравилось, вселяло пусть слабую, но все же какую-никакую уверенность. Всю церемонию назначения наставников Ила просидела, как на иголках, но изо всех сил пыталась казаться спокойной. Она и понятия не имела, что здесь еще лотерея. Наивно она считала, что все желающие участвовать допускались к тренировкам. Недалеко от нее сидел ее недавний знакомый Уильям, и краем уха она услышала, как тот хвастался, что уж он-то точно туда попадет, его отец об этом позаботился. Это не внушило девушке ровно никакого оптимизма. У нее здесь никого нет и не будет. Она должна заботиться о себе сама. Впрочем, она и так всю жизнь заботилась, но в условиях Цитадели будет тяжелее: придется думать, как поступить, чтоб не попасться, думать каждый раз. Это ведь утомит. Но мама… Мама была превыше всего. На сцене стояли разряженные ведущие и наставники, но Ила не обращала внимания. Наставника она изучит потом, главное — попасть в чисто счастливчиков. Ее внимание привлекла лишь неприятная сцена с одним из парней, когда тот отказался от наставницы, потому что она была женщиной и… киборгом. Женщин на своем веку она повидала множество, а вот киборгов — никогда. Она во все глаза рассматривала не замеченную раньше металлическую руку и гладко отполированную пластину на лице, гадая, каково оно, быть отчасти роботом. Тем временем лицо женщины исказила мимолетная гримаса боли после унизительного обращения этой богатенькой гниды, и Ила представила, как приятно было бы набить его рот гвоздями. Когда же из динамиков раздалось ее имя, она не поверила своим ушам. Она оставалась последней, последней была и женщина-киборг, а значит, она и становилась ее наставницей. Переполненная волнением и неуемным любопытством, Ила поднялась на сцену. — Привет, — коротко сказала девушка после того, как овации стихли. Камеры телевизионщиков гасли одна за одной, и было ясно, что торжественная часть окончена. Она не знала, что говорить дальше, и просто замолкла, глазами то и дело стреляя по механическим частям ее новоиспеченной наставницы.