Мы служим одной цели!

- Нет! Что ты творишь?! - Избавляюсь от тебя, Риддл!       С ненавистью выплюнув слова, подросток с силой вонзил тридцатисантиметровый клык в раскрытую на средине тетрадь. Мало что вещественное могло устоять перед ядом тысячелетнего короля всех ползучих гадов – Василиска, а уж магические путы, обереги да ловушки и подавно.       Обессиленный парень рухнул на холодный, мокрый, воняющий плесенью и крысиным пометом пол. Рядом сломанной куклой лежала причина его нахождения здесь, но у него уже не было сил злиться на неё. Да, и что с неё взять, - думал Поттер, борясь со всё нарастающей болью в шраме. – Дура малолетняя.       Никто из них не мог видеть, как по мере распространения яда по страницам мечется в волшебной клетке сгусток черноты. Линии напряженности магических пут, наложенных полвека назад, распадались быстро, но столь ненавистному для Тёмного лорда мальчишке и здесь удалось подгадить ударив в неудачное место.       Осколок души метался как загнанный зверь, стараясь не касаться тлетворных эманаций яда василиска и бился о прутья решетки которую сам когда-то возвел. И без того болезненный рассудок был на грани полного безумия от паники и страха забвения.       Забвение! Забвение! Забвение! Забвение!       Набатом билась мысль и он ухватился за неё как за спасительный канат. Он слышал эту мысль в голове мальчишки. Нить вторичных воспоминаний извлеклась на удивление легко, обвилась вокруг сознания и была жадно препарирована. И он увидел. Нечеткие образы мужчины с триумфальной белоснежной улыбкой, что кричит «Забвение» и последовавшую за этим вспышку. - Тёмному лорду негоже отмахиваться от шанса, что сам идет в руки, - глубокомысленно изрек в сторону приближающегося яда осколок души.       Он сжался. Обмотал себя вуалью ложных мыслей и чужих воспоминаний. Нарастил кокон неиспытанных эмоций и гнева. Стянул себя цепями воли и жажды знаний. Стал меньше чем был когда бы то ни было и бросился в зазор между разрушающимся сдерживающим заклинанием и зловонным ядом. Зазор был недостаточно широк, но он и не рассчитывал пройти безвредно. Окутывающая его броня распалась в мгновение, но этого ему хватило чтобы с торжествующим криком выпорхнуть наружу.       Извечная сила в тот же миг протянула к нему свои загребущие лапы, но он всё еще был сжат, его не получалось схватить ленивым взмахом и он бросил себя в сторону образа из памяти.       Там, за завалом из камней, приходил в себя стонущий мужчина. Его сознание было пусто как у новорожденного. Он не мог говорить, он даже не знал, что есть такое слово, что вообще существуют слова. В тот миг как он открыл глаза, сквозь камни и тело разбирающего завал мальчишки пронесся сгусток чернее черной черноты бесконечности и влетел мужчине в рот.       Его глаза снова закатились, а тело изогнулось в беззвучном спазме. Лорд Волдеморт с присущей ему твердой жестокостью выкорчевывал душу бывшего хозяина, опутывал её цепями ненависти, поглощал недостающие ему части. С каждым новым поглощенным куском он становился сильнее, его чувства обострялись. Тело, переставшее подавать признаки жизни, дернулось вновь и сделало судорожный вдох.       Но что-то было не так. Риддл ощущал связь тянущую из него силы. Будто кто зацепил рыболовным крючком и тянет в разные стороны. Он не знал, должно ли такое происходить. В тех книгах, из которых он почерпнул знания о крестражах, не упоминалось что должно быть при овладевании чьим-то телом. Сосредоточившись, он бросил свою волю в один из тянущих силы потоков.       Самый слабый, самый новый. Конец духовной нити упирался в мальчишку с рыжими волосами, что лежал недалеко. Тот скорчившись стонал, держась за грудь в том самом месте где его пронзил дух Волдеморта. Риддл направил в канал свою злобную волю и мальчишка закричал, забился на усыпанном камнями полу. Катаясь с боку на бок он пытался расцарапать своё тело, лишь бы выдернуть мерзкие щупальца чужой воли, что оплетали его магическое ядро.       Волдеморт интуитивно потянулся к пылающему как солнце перед его внутренним взором источнику сил, замкнул контур и ринулся дальше, во второй поток. Этот был слегка старше, стабильней. Не зря же он столько времени убил на эту, ничем не примечательную, девочку. Дух колдуна даже испытал некое мрачное удовлетворение, овладев телом беззащитной. Тонкие оболочки её души уже были изрядно подпорчены им и пробиться к еще слабому, но уже вполне рабочему источнику магии не стоило труда.       Рыжеволосая девочка в тот миг лишь дернулась. Ей не было столь больно как её старшему брату – она уже привыкла к энергиям её собеседника, что весь год незримо подтачивал скрепы её души. Когда она, очнувшись, решила встать и снова почувствовала под кожей склизкие черные щупальца то не смогла вымолвить и слова. Расходясь от солнечного сплетения те опутывали её всю, затуманивали взор, путали мысли, пока во вновь распахнувшихся глазах не проблеснул чужой взгляд.       В тот же миг неприкаянный дух ринулся в третий канал. Самый старый, мощный, крепкий. - Поттер! – злорадно измыслил он.       Но, парень оказался не прост. То, что сберегло ему жизнь годы тому назад, всё еще присутствовало в нем. Золотистое сияние обжигающе каждый раз как Том пытался пробиться к ядру или к разуму парня. Тот катался в лихорадке по грязному полу хогвартских катакомб в то же время как тёмный лорд яростно сбивал с себя белесое пламя.       Он уже собирался отступить. Оставить в покое несносного мальчишку и используя тело лежащей рядом девчонки ткнуть того клыком василиска, как золотое сияние разметало в стороны черным вихрем. С той стороны, из под защиты на него дохнуло смертью, гнилью, разложением и крючковатая костяная рука схватив юркий шарик молодого сознания Тома Риддла затащила его в непроглядную тьму. - Мы помним тебя. Мы смежны, - просипело вокруг.       Темнота сменилась ослепительной белизной. Во все стороны, как бы далеко не простирался взгляд, ничего не было кроме белой пустоты. Напротив него стояло существо, обтянутый кожей деформированный скелет с руками разной длины, изломанным черепом. У него отсутствовал нос и половина зубов, ногти на руках и ногах заканчивались обломанными, обгрызенными пеньками. Том Риддл узнал его, узнал себя в этом измученном осколке. Паразит опутал ядро Поттера из-под защиты, но на разум мальчика уже не осталось сил. - Силы есть у меня, - воскликнул Том и вонзил эту мысль в стоящего перед ним кадавра.       Когда поглощение закончилось, четыре пары глаз с одинаковым выражением триумфа посмотрели на мир.       Сообща они быстро разобрали завал и прошли к трубе, по которой еще недавно сюда спускались. Том спешно переваривал полученные от своих новых миньонов воспоминания и кривился от боли. Не тренированное тело и сознание Гилдероя, которое он назначил главным, едва справлялось с потоком. В первую очередь, жадный до знаний дух набросился на осколки души себя самого из головы Поттера, но многого почерпнуть не удалось – слишком маленький был осколок. Лишь самые последние воспоминания о визите в дом Поттеров и до момента его развоплощения поместились в осколке.       С его нынешним основным телом было еще хуже – воспоминаний не было совсем и причиной того стала треснувшая палочка которой бывший «Мистер Улыбка Ведьмополитена» пытался проклясть рыжего парня. - Уизли, - сплюнул Том-Гидерой. – Мерлинова борода, я стал наполовину Уизли. И не отмоешься теперь. Но во всем есть хорошая сторона, - тоненьким голоском произнесла Джинни и гаденько ухмыльнулась. – В самую точку, сестренка, - подхватил ломающийся голос долговязого подростка. – Такого поворота Дамблдор точно не ждет, - подвел итог уже-не-герой-со-шрамом.       Взмахнув палочкой, он включил незримый подъемник и мощный поток ветра подхватил всех четверых, быстро вознося их до уровня второго этажа древнего замка.       Их никто не встречал. Том всё это время подспудно боялся, что его тут же раскроют, что съевший фестрала на таких делах, древний интриган Дамблдор, вычислите его как только поймет с чем столкнулся его золотой мальчик. Но в замке было тихо. Не носились в панике ученики, крича во весь опор «Тот-кого-нельзя-называть вернулся», не бегали авроры с палочками наперевес. Даже назойливое привидение куда-то делось из туалета. - Притворство и коварство, - думал Том, - подковерные игры и ношение масок. Тяжела доля Тёмного лорда, но один раз я уже справился, коль даже имя моё боятся говорить вслух. Нужно идти в учительскую и громко заявлять, что я всех спас.       Он уже повернулся в нужную сторону, но новая мысль остановила его: - Как ответственный взрослый я должен сперва отвести детей в лазарет. И пусть, по воспоминаниям мелких, этот слащавый нарцисс до такого бы не додумался, это сломает шаблон, заставит всех думать обо мне лучше, чем есть на самом деле. Ну, словно опять вернулся в школьные годы. Безупречный Риддл.       Войдя в вотчину школьной медсестры вслед за детьми, он украдкой сжал палочку и приготовился в случае чего прорываться с боем. В помещении уже находились все те, кого бы он еще век не видел. Они явно собрались организовать спасательный поход в недра замка и прихватить с собой медиведьму на всякий случай. - Гилдерой! Вы? – казалось удивлению МакГонаголл не было предела. – К…как? - Что бы обо мне ни говорили злые языки, - мысленно Том скрестил пальцы на удачу, - я не какой-то там пустозвон. Когда все лишь горазды чесать языком я спустился в эту жуткую тайную комнату. И как раз вовремя. Еще бы немного и случилось непоправимое. - Всё как он говорит, - поддержал рыжий. – Мы бы оттуда сами не выбрались.       Теперь, разлитое в комнате удивление, вперемешку с неверием, можно было черпать ложкой и давать всем желающим.       Но первой опомнилась мать всех рыжих и бросилась обнимать дочь, а затем и сына. Волдеморт едва держал себя в руках чтобы не вздрогнуть всем телом от проявлений таких нежностей, тем более направленных на него. Но тем приятнее была его мысль о том, что они не знают кого на самом деле обнимали и что бы было узнай они правду. Гадкая ухмылка так и просилась вылезти наружу и он перенаправил её на лицо Поттера, который как раз отвернулся к окну. - Я… Наверное мне следует извиниться, профессор Локхарт, - произнес незаметно подошедший Дамблдор, отчего Том едва не взвизгнул. – Я, как и многие, допустил сомнения в ваших способностях. Я прошу прощения. «- Чтоб тебя, старый хер, - подумал Том, перебросив сознание в тело стоящей дальше всех от директора Джинни. – От такого меня сейчас второй раз развоплотит». - Не стоит, директор, - с приторной улыбкой ответило тело Локхарта. – Не вы первый, не вы последний.