Дорогой, огненный дождь идет

Большинство людей, если их спросить о том, где они были и что делали, когда впервые услышали о вирусе Рамот, ответят точно. Скажут что-нибудь вроде «Я проводил обеденный перерыв в холле, и все взгляды были прикованы к телевизору», или «Я пришел домой со школы и застал своих родителей плачущими в столовой», или «Мой брат подхватил его, и спустя пару дней все кроме меня были мертвы». Джонатан Комбс не помнил, где или когда впервые выловил вирус. Осознание конца света пришло к нему довольно нескоро — как дождевая вода, капавшая в шкафу его спальни. В какой-то момент ему стало известно о звуке. Чуть позже он узнал, что его любимая пара обуви сидела в луже глубиной в сантиметр. Вирус мог взяться откуда угодно. Вероятнее всего, он появился в Восточной Европе, хотя существуют и опровержения этой теории. Как он распространился по всей планете так быстро — всего пять месяцев с единичного заражения до всемирной эпидемии — оставалось загадкой. Возможно, Рамот передавался воздушно-капельным путем. Возможно, он обитал в загрязненной воде; возможно, он попал в организм вместе с пищей; возможно, он перенесся с домашних питомцев на человека. Ученые могли бы работать долго и упорно, отслеживая развитие вируса и сравнивая темпы распространения инфекции по всему миру, если бы у них была такая возможность. К Десятому месяцу Заражения все известные медицинские исследователи либо оказались погребены под двумя метрами грязи, либо остались гнить прямо за собственными столом, брошенные в офисных креслах паникующими секретарями и аспирантами. Отец Джонатана заразился на Третьем месяце в Сакраменто. Он водил грузовик и по большей части доставлял консервы. Умер он в Калифорнии, до того, как Джо и его мать вообще успели узнать о болезни. Тело так и не доставили домой. Сожгли в госпитале. Почему-то отсутствие близости, физических доказательств существования вируса делали его менее реальным для Джонатана. Он не знал, что наступает конец света. Конечно, появилась новая и безудержная болезнь, уничтожавшая население каждого города на своем пути, но это был не апокалипсис. Судный день, по мнению Джонатана Комбса, теплился в далеком будущем. На самом деле, Джо не осознавал, что конец уже даже не за порогом, пока не замер посреди руин универмага, решая, стоит ли рискнуть и попробовать съесть сухой причудливую смесь для брауни. Он тщательно изучал список ингредиентов, задаваясь вопросом, сколько сможет проглотить без воды, и внезапно понял. Ветер с улицы дул из пробитой в стеклянных дверях дыры. Часть потолка — над тем, что когда-то было отделом электроники — разрушилась из-за воды. Плитки, если не сломанные пополам, шелушились в углах. Ни одна лампа не горела. Даже запасной генератор больше не работал. Джонатан таращился в темноту магазина минут десять, а потом снова опустил взгляд на смесь для брауни. Рыжий порошок не сдвинулся ни на сантиметр. Джо потеребил ленту на горлышке банки. Красная, в белую полоску — продукт, вероятно, послужил бы подарком на Рождество, а может даже входил в подарочный набор, который уже давно разобрали из-за без сомнения имевшихся в нем конфет. Последнее Рождество, которое праздновал Джонатан, было… черт, когда оно было? Где-то в прошлом году. На Четвертый месяц или около того. К этому моменту отец уже был мертв; Джонатан помнил, как мать плакала над чулками и вытирала нос декоративными салфетками. Его отец был мертв. Джо не мог вспомнить похорон. Никакого пепла. Возможно, приходила открытка с соболезнованиями от транспортной компании, но он не был уверен. Мать Джонатана восприняла новость не очень хорошо. Она всегда была чересчур нервной женщиной, и постоянные жертвы только ухудшали ситуацию. Каждый вечер за обеденным столом она объявляла цифры. — Джонатан, сегодня в Китае погибло пятьсот тысяч человек. Пятьсот тысяч в один день. Ты можешь в это поверить? После недели жутко пересоленной еды Джонатан решил есть в своей комнате. Может быть, он и поступил бесчувственно, но это было невозможно дольше терпеть. Девятый месяц выдался наиболее трудным. Домовладелец выселил их, тараторя о переезде на север, где вирус не сможет его найти. С того момента пребывание в их доме стало формальностью. Оправданием было то, что Джонатану необходимо было ходить в школу. В середине того же Девятого Месяца и оно испарилось — один из учителей подхватил вирус, и всего через несколько дней каждый преподаватель оказался заражен. Четыре дня спустя они умерли. Джонатан подумал о недоделанной домашней работе по математике, которую запихнул в шкафчик в последний день перед тем, как школьная система рухнула. Планировал закончить ее на следующее утро, перед занятиями. Если бы он не сдал вовремя очередное задание, ему бы пришлось относить записку маме, а той не стоило лишний раз волноваться. Судя по состоянию универмага, в котором Джо находился, на проржавевших доньях шкафчиков, вытянувшихся в ряд, вероятно, лежала чертова куча влажной древесной трухи. Очередная жертва апокалипсиса. Однажды, подумал он, стоит вернуться в школу. Может, здание все еще стоит, а не разгромлено отчаянными выжившими, рыщущими в поисках припасов. Может, они не нашли тайник с пирожными, которые учитель естествознания держал в запертом нижнем ящике стола. И, может, у Джонатана будет возможность съесть их, почувствовать себя сытым хоть раз. Сейчас из еды у него имелась только смесь для брауни. Джо открутил крышку и почувствовал отчетливый и головокружительный запах мяты. Да, определенно рождественский продукт. Облизав потрескавшиеся губы, он окунул палец в порошок, сунул его в рот. Сухая смесь прилипла к стенке щеки и неприятно заскрипела между зубов, когда он попытался набрать достаточно слюны, чтобы проглотить. Джонатан закашлялся, когда порошок наконец спустился по пищеводу. Одна ложка, осталось еще пятьсот. Вздохнув и присев на корточки на разрушенном линолеуме, он хрипло произнес: — Будет хуево.

***

За несколько — дней? недель? — до того, как смесь для брауни вызвала кризис, Джонатан случайно встретил одну из своих одноклассниц. В последний раз, когда он видел кого-то из школы, позади горел деловой район, а его мать и он сам бежали из города по единственной дороге, которая не душила потоком мигрантов или не была завалена трупами. И первое, что Джо сказал, полностью оправившись от первичного шока осознания и облегчения, было признанием, что он не может вспомнить ее имя. Она улыбнулась — слишком уж сочувственно, по его мнению. — Лил. Мы ходили на алгебру вместе, припоминаешь? К мисс Тивер? — Ага, ага. Я вспомнил. — Он с трудом уселся на землю. — Прости, меня сильно беспокоит колено в последнее время. Я присяду? Лил подняла бровь, намекая, что ты и так уже сидишь, тупица, но потом кивнула и осторожно устроилась напротив. — Так, чем ты занимался в последнее время? Джонатан пожал плечами, вытаскивая бутылку с водой (один литр, сделана из самого дешевого пластика, какой только можно себе представить; но вполне пригодна). — Да знаешь. Пытаюсь найти себе пропитание. Избегая других людей. До этого момента. Лил невесело рассмеялась. — Прости, что нарушила твои границы. И если напугала, когда старалась приблизиться. Джонатан нахмурился, вспомнив, как тридцатисантиметровый мачете совсем недавно вновь спрятали в ножны, перед этим угрожающе направив острие прямо на него. — Тебя довольно легко узнать издалека, с этими твоими волосами, — указала Лил на осветленные волосы и темный андеркат. — Кстати, как тебе это удалось? Раздобыл осветлитель? Джонатан закрыл бутылку и сунул ее обратно в карман не в меру большого пальто. — Ага, что-то вроде. В последний раз я занимался ими… Не знаю. Не так давно. Лил издала звук понимания и взглянула на горизонт за чужой спиной. Джо начал смутно догадываться, почему она сидит перед ним, а не рядом — чтобы видеть во всех направлениях. Он неловко откашлялся, и Лил перевела взгляд на его лицо. — Так, эм… Что ты делала? Что ты делаешь в этих краях? Лил снова засмеялась, на этот раз чуть искренней. — Ищу свою кошку. Или, скорее, кошачий ошейник. В смысле, если Клео уже не жива. — Клео? — Зовут ее так. Она сфинкс — знаешь, одна из тех лысых кошек. Мы назвали ее в честь Клеопатры. Потому что мы очень оригинальные. Теперь она улыбалась абсолютно по-настоящему, так, что Джонатан не удержался и поднял уголок губ. — Круто. Наш домовладелец никогда не разрешал нам заводить питомцев. Даже рыбок, представляешь? Говорил, что ему не нравится запах животных. Он театрально закатил глаза и был вознагражден хихиканьем Лил. — Так ты возвращаешься в город? Посмотреть, дома ли Клео, — уточнил Джо, когда она утихла. Лил вдруг притихла. Она закусила губу и потерла носком ботинка о рыхлую грязь с гравийной дороги, на которой они сидели. — Ну… — начала девушка, подбирая слова. Наконец, она вздохнула. — Я собиралась, но мне нужно выбрать другой маршрут, не тот, который я изначально хотела. Знаешь Западный Проспект, который ведет прямо на окраину? — Джонатан кивнул. — Думала пройти там, но… ну. Непредвиденные обстоятельства. — Непредвиденные обстоятельства? — переспросил он, почувствовав, как бледнеет. — Рамот? Несмотря на то, что распространение вируса значительно замедлилось, — большинство зараженных умерли или разошлись по округе на несколько сотен километров, — по-прежнему не редкостью было наткнуться на труп с говорящими гематомами и фурункулами, лежащий прямо посреди дороги. Обычно Джо обходил их за милю. Жуткая нервотрепка, конечно. Но стоит того, если позволит не заболеть. Лил усмехнулась. — Нет, не Рамот. Я уже несколько недель не видела зараженных тел, если честно. — Она наклонилась и заговорила тише. Джонатан подался вперед, внимательно слушая. — Демоны на Западном Проспекте. Услышала от друга. Джонатан отшатнулся, инстинктивно осматрелся в поисках непрошеных гостей. Никого. И чего он ожидал? Демоны гораздо умнее. Джо помнил, что прошло около двух лет с тех пор, как большие города начали рушиться, а правительство окончательно закрылось. Сначала все было в порядке; люди бежали из городов и объединялись в группы, где делились едой, одеялами и водой — он и его мама присоединились к одной из таких. Но примерно месяцев семь спустя — нет, даже не семь; трещины в системе начали проявляться уже через четыре — запасы еды начали истощаться. Тогда-то люди и узнавали, чего они боялись все это время, и что правительство пыталось скрыть: кроме людей, Рамот поражал еще и животных. Олени, кролики, волки — все они умирали, и в огромных количествах. Мясо перестало быть приемлемым вариантом; семена зерновых культур оказались в дефиците. Еды не хватало на всех. Людей ждал голод. Наверно, именно в тот момент большинство пришло к выводу, что наступает конец света. И если бы наступил конец света, что-то другое пришло бы тому на смену. Некоторые люди, отважнее и хитрее других, воспользовались возможностью стать теми, кто управляет этой сменой. Включая Демонов. Джонатан знал разве что только туманные слухи от немногих путников, которых встречал по дороге, но и этого хватало, чтобы напугать его до усрачки. Люди, жившие в огромной общине, где все как один соглашались относиться к некоторым как к скоту — как к мясу. И есть их. Теоретически, предполагал Джо, имело смысл то, что для людей наилучшим источником мяса после вымирания всех животных стали другие люди. Но на практике все было намного страшнее — он услышал от одного старика, что Демоны послали разведчиков набрать людей, убедить их присоединиться к пиру, но на самом деле в общине их ждали только загоны. Вкратце, Демоны были хитрой стаей с хитрым моральным кодексом. Своего рода прославленная банда, которая насыщалась мясом собственых участников. Только этих знаний честно хватало, чтобы вызвать кошмары. — Значит, они на Западном? Не так уж и далеко отсюда. Джонатан почувствовал, как паника на его лице вытесняет собой кровь. Лил кивнула. — Да, довольно близко. Где-то восемь километров отсюда. Это куда меньше дальности их разведки. — Она смущенно подняла глаза. — Поэтому я так осторожно подходила. И еще раз прости, если мачете тебя напугало. — Не, все в порядке. Теперь ясно, почему. — Джонатан опустил голову на колено. — Черт. Что мне делать? Я не знал, что они так близко. Лил похлопала его по плечу. — Все будет хорошо. Правда, не советую идти со мной. Я собираюсь проделать долгий, долгий путь. — Она изобразила рукой широкую дугу. — Сначала на север в нескольких милях от озера Эриксон. А затем вернусь на юг и зайду с северо-востока, если там будет свободно. Джонатан поморщился. — Да, не думаю, что справлюсь. Не с этой сволочью, — сказал он, похлопав себя по колену. — Мне кажется, я его подвернул. Или потянул. Все может быть. Он пожал плечами, пытаясь скрыть свое отчаяние и расстаться равнодушно. — Ага, наверно. Я бы на твоем месте отдохнула несколько дней. — Лил сняла рюкзак со спины, достала потрепанную карту и разложила ее в грязи. — Сейчас Демоны здесь, — сказала она, проводя пальцем по Западному Проспекту. — И их радиус разведки, должно быть, двадцать, может, тридцать километров. Не больше. — Нарисовала пальцем широкий круг. — Итак, я предлагаю тебе отправиться на юг. — Потянула палец вниз, вдоль шоссе. — Главное ненадолго. Пока колено не перестанет болеть. Там все должно быть гладко, если… Ну, знаешь. Не возникнут непредвиденные обстоятельства. Джонатан кивнул и немного развернул карту, чтобы рассмотреть номер шоссе, на которое указывала Лил. — Спасибо. Тогда я так и сделаю. — Он взглянул на небо, вздохнул. — Уже довольно поздно. Не хочешь разбить здесь лагерь и отправиться утром? Лил тоже кивнула, подражая чужим движениям. — Хочу. Выйду довольно рано, так что не ожидай меня на завтрак. Она наклонилась и, смахнув пыль, осторожно сложила карту. Когда стемнело, Джонатан с Лил не разговаривали. Не разводили огонь. Джо выпил еще немного воды, но есть не стал. Он подумывал о том, чтобы пожелать спокойной ночи перед сном, но решил промолчать. Это только бы устраннило ситуацию. Утром Джонатан проснулся в пустом лагере на пустой дороге. Лил, должно быть, ушла до рассвета, чтобы получить преимущество на дневной прогулке. Собрав одеяло и отглотнув еще воды, он повернулся в указанном девушкой на карте направлении. Юг. Ненадолго. Желудок неприятно булькнул. Джонатан мысленно отредактировал свой план. Юг, найти немного еды. Избегать Демонов любой ценой.

***

Несколько — чего, дней? Недель? — спустя после встречи с Лил, и всего несколько часов спустя после того, как смесь для брауни вызвала кризис, Джонатан встретил Сака.