Лишняя

Проходит полгода, и я начинаю привыкать. К постоянным взглядам, упрекам и гонениям. К обидным прозвищам. К отсутствию друзей. К четырем некрасивым ликам Хокаге. К темным переулкам и большим улицам. К этим людям. К жаркой погоде. Да и к визитам Хокаге. Проходит полгода, и я начинаю любить. Свою квартиру-чердак. Лес, по которому я бегаю с рассвета до позднего вечера. Хокаге, которого воспринимаю, как недодеда. Теучи, Аяме и их шедевральный рамен. Красивые картинки. Странные иероглифы, которые я так и не выучила. И постоянные визиты в магазинчик одежды. До сих пор пытаюсь уговорить Горо обучать меня. Пока безрезультатно. Я бы могла и Хирузена попросить, но у него нет шиноби Узумаки. Да и как Горо обмолвился в день нашего знакомства — им было это невыгодно. Не до конца понимаю, но это сейчас не главное. Я хочу узнать, чем так знаменит клан за моей спиной. Книги я не могу читать, поэтому ожидаю ответов от красноволосого. Сейчас я лежу на кровати с мокрыми волосами в домашней черной и большой футболке и рассматриваю картинки с драконом и девочкой. Перед сном я всегда так делаю. Что-то вроде точки опоры, когда пора спать. Ложусь я поздно из-за ночных прогулок по лесу. Мне и вправду начинает нравиться эта жизнь. Сколько бы зла ни было позади, сейчас я имею людей, которые хоть немного, но заботятся обо мне. На душе становится тепло и спокойно. — Хочу чай, — я открываю дверцу прикроватной тумбы и ставлю единственную книгу, имеющуюся в моем доме, туда. Я вылезаю из теплого одеяла, одергивая задравшуюся футболку. Иду на кухню, замечая, что пора помыть полы. Хорошо хоть квартира по объемам небольшая. Правда, придется убирать ту кучу одежды, валяющуюся у шкафа. И на кухне убрать пустые коробки из-под быстрозавариваемой лапши. Мебель от пыли тоже неплохо бы протереть. Ванную комнату я вымыла до блеска вчера — откуда эти знания вообще берутся? Откуда знаю, что и как делать? Опыт из прошлой жизни? Все возможно. Я ставлю чайник на плиту, широко зевая. Буль-буль-буль, тра-та-та-та. Примерно такие звуки издает вода, ударяясь о стенки посудины. — Буль-буль-буль, тра-та-та-та, — в одном из шкафчиков я достаю коробку из-под заварки. Ненавижу зеленый чай, мой любимый — черный. Но стоит он дороже, поэтому приходится опять экономить. Использую один пакетик несколько раз. В принципе это не так плохо, но вид скукоженной и холодной заварки напрягает. Потому постоянно убираю подальше. Либо кидаю в кружку и ставлю в кухонный шкафчик, либо кладу на тарелочку и убираю за чайник. Странные привычки, но насрать. Пью чай я тоже не часто. Только по вечерам, когда очень хочется. Чайник вскипел, и я достаю кружку. Ставлю ее на стол и кидаю на дно новый пакетик. Я хватаюсь за чайник двумя руками, потому что мне тяжело только одной тащить. Я до конца залила туда воду, да и чайник сам по себе сделан из железа. Пятилетке тяжело тащить его. Как только вода достигает пакетика чая, то она начинает окрашиваться в коричневатый оттенок. Я втягиваю носом ароматный запах и достаю баночку с сахаром. Кидаю две ложки подсластителя. Медленно размешиваю, пытаясь не разлить воду из кружки своими неаккуратными движениями. Кладу ложку в раковину и беру кружку двумя ладонями. От чая исходит тепло, и я жмурюсь от удовольствия. В последнее время дом начинает казаться уютным, но чёртово одиночество никуда не пропадает. Оно только крепче сжимает свои руки на моей груди, будто стальные тиски. Даже дышать становится намного труднее. Свободно дышать. Я начинаю мотать головой в разные стороны, пытаясь выкинуть эти мысли из головы. Потому что от этого мне ещё больнее. — Интересно, а родители сильно меня любили? — спрашиваю я кого-то, когда на дне остается только немного черной заварки. Ответ я так и не получила… *** — Горо, — мужчина лишь цыкает и продолжает разбирать вещи. В последнее время я его заебываю очень сильно — естественно, ради тренировок. — Горо, — я сижу рядом с ним и, конечно же, случайно задеваю локтем его синяк на плече. Он злобно смотрит на меня, потом вдыхает и выдыхает — успокаивается. Он отворачивается и смотрит в сторону. — Горо, — я сажусь на стол и скрещиваю ноги. Узумаки лишь поднимает книгу на уровне глаз. — Перестань меня игнорировать! — я надуваю щеки и хватаю книгу руками, отводя ее от лица Горо. — Так сложно меня учить? — Я в няньки тебе не записывался, — проговаривает он, сверкая молнии своими глазами. Узумаки мысленно убил меня уже не один раз — я в этом полностью уверена. — Да тебе просто слабо! — я отворачиваюсь, думая, что он поведется. Он тяжело вздыхает, трет переносицу указательным пальцем и смотрит на меня в упор. — Почему бы тебе не попросить Хокаге? — Горо выгибает бровь. Я хмурюсь и всем свои видом спрашиваю «Ты реально тупой или притворяешься?» — У него нет шиноби из клана Узумаки. А ещё я хочу узнать намного больше о нем. Ведь у каждого клана есть что-то свое. У Учих глазки красные, а у Хьюг сиреневые глазюки. — А почитать в библиотеке? Я начинаю краснеть слишком явно и закрываю горящие щеки ладонями. — Я не умею… — полностью скрываю свое лицо в ладонях. — Хорошо, — мужчина тяжело выдыхает. — Все равно ведь не отстанешь. Я начинаю давить лыбу. Я иду с Горо по улице и радостно улыбаюсь. Не знаю, куда идём, но мне вообще все равно. Я так много хочу узнать о своем клане! Как они жили, чем занимались, какие особенности были. Это же так здорово! — Наши предки издавна славились своим неукротимым характером, красными волосами и великим знанием о фуиндзюцу, — начал неожиданно рассказывать Узумаки. — За это их прозвали красноволосыми демонами. Я усмехнулась. Характером я пошла скорее всего в отца. А золотистые волосы от матери. — А что такое фуиндзюцу? Я слышала только про ниндзюцу, — Горо тяжко вздыхает. — Вот поэтому первое время ты будешь изучать иероглифы и орфографию, — вообще-то мне только пять! — Дальше займёмся теорией и физической подготовкой. Мне совершенно не понравился его расклад. Я хочу изучать мощные техники, чтобы меня не трогали! Раз, два и уложил. — Так дело не пойдет! Я хочу ниндзюцу изучать! — Ещё потренируем контроль чакры, — мужчина почесал свою щетину и продолжал меня игнорировать. — Ты всех игнорируешь, когда тебе что-то не нравится? — я скрестила руки на груди и опять же, совершенно случайно, поставила подножку. — Ты права, мелочь, — он переступил мою подножку и пошел дальше. Да что за издевательство! Горо выводит меня одним своим присутствием! Хотя я сама напросилась обучать меня. Спасите кто-нибудь маленькую девочку. Мужчина остановился возле библиотеки, в которой я была в самый первый день пребывания в Конохе. Вряд ли старушка забыла, как я показала ей фак. Да и в принципе, что я появлялась здесь. Я же такая страшная! — А зачем нам сюда? — я смотрю на него с интересом, думая, что лучше бы мы туда вообще не заходили. — Тебе нужно учить кандзи, так что книги необходимы, — он хватает меня за руку, а я не хочу! Не хочу видеть опять тот же взгляд со страхом! Я начинаю вырывать руку. — Отпусти! Отпусти меня! — я внутренне пытаюсь задушить свою совесть. Горо удивленно смотрит на меня и начинает злиться. Он очень редко злится, но сейчас, кажется, я вывела его из себя. И только в этот момент я замечаю, как он выглядит. У него короткие красные волосы. Нос с горбинкой. Зеленые мутные глаза и тонкие красные брови. Губы тоже красные, будто помидор. Обычное натренированное тело. Среднего размера разрез глаз. И мне по-настоящему становится страшно. Шиноби никогда не показывали своей неприязни, так как ее совершенно не было. Было сожаление и понимание, но ничего более. А Горо зол и сильно сжимает мою руку. Повторюсь, мне пиздец, как страшно. — Ты уговаривала меня полгода, чтобы я тебя обучал. А сейчас ты просто не хочешь идти в библиотеку! Ты издеваешься надо мной? — Узумаки замечает мой испуганный взгляд и переводит взгляд на свою руку. Горо прикрывает глаза рукой и переводит дыхание. — Прости… Но он все равно тащит меня ко входу, и я даже не пытаюсь вырваться, потому что ноги до сих пор немного трясутся. Я встретилась с яростью лицом к лицу, а, учитывая, что шиноби могут сделать, то не вижу ничего удивительного. Шиноби наемные убийцы, которые могут даже сдохнуть за чужую смерть. Но вряд ли бы он убил меня — маленькую девочку, еще не успевшую увидеть жизнь — так как я простой ребенок с капризным характером в его глазах. Когда я осознаю всю плачевность ситуации, становится слишком поздно. Поэтому я прячусь за спиной мужчины. Горо лишь недоуменно смотрит на меня, но ничего не говорит. Стоящая за стойкой та самая старушка поворачивается в нашу сторону. Она мило улыбается. Лицемерка. — Нам бы книги по кандзи, да и по всяким предметам. Арифметика, геометрия, география и многое другое, — Узумаки чешет в затылке, а старушенция кивает головой и смотрит на меня. — А что с ней? — она наклоняет голову к плечу, пытаясь рассмотреть меня за спиной Горо. — Сам не знаю. Обычно она такая общительная и активная. Несмотря ни на что, — последние слова он выделяет. — Может она напугалась? — старушка озабоченно трет лоб. Только если твоей рожи напугалась. — Выходи, не бойся. Я тебя не обижу. И я собираюсь с остатками гордости. Да плевать, что она скажет. Выхожу из-за спины и смотрю в упор. Ее лицо с милого выражения сменяется на агрессивное. Я мило улыбаюсь. — Это ты! Ты украла мою книгу! Ты показывала неприличные знаки! Ты монстр! — она показывает на меня пальцем, а я делаю невинное выражение лица и хлопаю ресничками. — Но… Вы мне сами ее отдали, сказав, что вам не нужна книга, которую трогал демон, — пиздаболка затыкается на полуслове. — Проваливайте отсюда! — она показывает пальцем на выход. Я хмыкаю и пожимаю плечами, разворачиваясь к выходу. — Пошли, Горо, — я выхожу из этого гнилого места. Книги пришлось купить в одном из магазинов, на что Узумаки горестно вздыхал и высчитывал, во сколько ему это обойдется. Мы идем вдвоем по улице. Этот день пасмурный, мне нравится это.  — Ты хоть раз пыталась не грубить человеку? — спрашивает меня вдруг мужчина, а я лишь неодобрительно смотрю в его сторону. — Нет смысла пытаться — это моя защитная функция характера. Они слишком многое позволяют себе, — я чувствую привкус горечи на языке. И это странно. Горо в ответ лишь промолчал, посматривая на меня печальными глазами. Ой, вот только не надо меня жалеть! Я и так уже привыкла… Вроде как… Мы доходим, спустя какое-то время, до магазинчика. Со склада он притаскивает второй стул, и я усаживаюсь на него. Он долго пытается мне объяснить все эти кандзи, и я внимательно слушаю. Мне приятно, когда он треплет меня по волосам за правильное произношение и значение кандзи. Узумаки еще и над звучанием слов работает. Я почему-то совершенно не так ставлю ударение в словах и путаюсь в некоторых звуках. Это будет нудно и долго, но я рада, что наконец-то смогу прочитать книгу. И я чувствую себя даже немного счастливой, потому что он объясняет это тихо и спокойно. Без ненависти во взгляде, без злого рычания в голосе. Даже с теплотой поглядывает на меня и радуется успехам. Хоть он спокоен и невозмутим, но эмоции выражает ярко — как и все представители нашего клана. Моего клана. Я начинаю глупо улыбаться. — …поэтому кандзи используется так часто, — и пропускаю его речь. — А? Прости, я прослушала. Повтори еще раз, — я продолжаю широко улыбаться. Даже готова расплакаться от счастья. Красноволосый тяжело вздыхает и снова объясняет значение этого кандзи. — Спасибо… — шепчу тихо и начинаю плакать. Мда, все-таки разнылась…