Лишняя

Наруто вновь приходит к Горо, спустя неделю. Она хмурая с эластичными бинтами на коленях и постоянно чешет руку. Ее ужалила оса, как позже выясняется. Тогда ещё Узумаки ошиблась и произнела «осад» вместо оса. Пару минут она напряжённо молчит, а потом вскидывает голову. — Научи печатям, — злобно сопит носом девочка. У него все внутри замирает, поэтому долго смотрит в глаза и треплет по волосам. Та недовольно скидывает руку. — Что случилось? — он волновался за маленькую девчушку. Напоминает мать. У той были короткие красные волосы, алые глаза и маленький рост. Она всегда носила серые широкие штаны со всякими сумками для свитков и оружия. А ещё кофту, не прикрывающую живот, с широкими оранжевыми рукавами и серым основанием. Когда нападение только началось, мать его заперла внутри комнаты обучения. Настроила барьер так, чтобы сын не смог оттуда выбраться, да и остальным путь закрыт. Только Узумаки могли открыть. Он орал и брыкался, но женщина не обернулась, убегая наружу. Она обещала вернуться, надеясь, что освободит сына. О том, что она там может подохнуть, как-то не подумала. Хотя она являлась умной, Узумаки были импульсивны. На нее напало сразу пятеро, поэтому не выдержала напора. Все это время он продолжал орать, ведь мастерства для открытия барьера у Горо не было. Это уже позже, когда деревня Листа поспешила на помощь, открыли барьер. Он увидел двух чунинов со стариком. Тот был мастером Узумаки с несколькими ранениями, но все равно разблокировал. В последствие они оба стали жить в Конохе. Старик попытался обучить его всему, что знал сам. Но старость брала свое, мастер скончался спустя два месяца, успев научить ребёнка лишь азам и оставив после себя небольшой запас мощных печатей. Труп матери так и не нашли, поэтому он оберегал воспоминания о ней так бережно, как заботился только о Наруто. — Ничего, — она закрывает лицо руками и протирает глаза. У нее усталость сочится из носа, глаз, ушей, рта и из-под ногтей. У нее на коже остаются ржавые разводы от усталости. Пятна образуют узор из разных лиц. И с удивлением и сожалением он разглядывает во всей этой картине свою мать. Покрытую ржавыми разводами от усталости битв. Поэтому он заключает Узумаки в объятья, а мелочь повисает в его руках безвольной куклой. — Не убегай от своих проблем, — шепчет Горо, чувствуя интимность этого момента. — Я убегаю только от людей, — говорит громко. — Значит, я буду не человеком. *** Я сижу в подвале магазина, на стенах которого установлены сдерживающие печати. Я старательно вывожу символы, чувствуя дикую боль в пальцах. Знали бы, что такое отдельные уроки для увеличения гибкости ваших пальчиков! После этого не то что писать не можешь — даже взять в руки что-то становится непосильным занятием. А все ради чего? Правильно! Ради того, чтобы быстро складывать печати! Дожили, блять. Поэтому сейчас мы учим только теорию, а я даже счастлива! Потому что спокойно могу спать на этих уроках, ибо половину материала мы с Горо точно изучили. Но, блять! Узумаки оказался не терпящим возражения сенсеем. Заебись! Так что, добро пожаловать в личные круги ада Наруто Узумаки! На мне, кстати, тоже печатей дофига, не хватало еще сдохнуть от неправильного набора символов. Только взрывные печати, а сколько неразберихи. Ещё ноющие пальцы постоянно дрожат. Как же сложно и неудобно. Я начинаю тереть свою затекшую шею и кладу кисть в сторону. Горо как-то рассказывал, что были Узумаки, которые могли в воздухе нарисовать печати. Без бумаги, черт возьми! Это же так круто! Когда-нибудь я обязательно достигну их уровня. Удобно и понтово. Я вновь беру кисть в руки и начинаю выводить черными чернилами символы. Множество линий, плавное закручивание и каллиграфический почерк. Должно сработать. Я в нетерпении вливаю чакру и, даже не складывая руками знак, печать взрывается. Меня отбрасывает в стену. Я чувствую спиной тупую боль и падаю в обморок. *** Я посматривала на Ино, которая вместо того, чтобы слушать лекцию, пялится куда-то в сторону. До обеда ещё урок, поэтому я блаженно прикрываю глаза. Пальцы дрожат до сих пор. А Ирука стал более… мягким что-ли? По крайней мере, пытается на меня даже не смотреть, что уже импонирует мне. Я пытаюсь отследить взгляд Ино, и это даёт свои плоды. Черная макушка с, уж очень, странной прической. Сзади пряди у пацана топорщатся в разные стороны, будто полчаса делали эту прическу, да и ещё лаком покрывали. Но пряди рядом с ушами прямые, что придает моей теории о лаке больше подтверждений.  — Кто это? Ино, пребывающая в каком-то трансе, резко вздрагивает и непонимающе смотрит в мою сторону. — Это кто? — я показываю пальцем, а Ино вспыхивает. — Учиха Саске, — произносит Яманака и тупо начинает смотреть в парту. Я резко вспоминаю клан красноглазых людишек. Мальчик ещё и лучший ученик, насколько я могу помнить. Чешу в затылке, а потом ложусь на парту и засыпаю. — Он очень милый… — говорит Ино, а я открываю глаза. Мой взгляд падает на Сакуру, которая смотрит в том же направлении. Я прыскаю в ладошку. — Долбанный альфа-самец, — Ино так же переводит взгляд на розоволосую, а потом резко отворачивается. Понимаю, обидно. — Это странно, — шепчет Яманака, а я только киваю. Харуно, кстати, ни с кем особо больше не общается. Я оглядываю класс и нахожу Чоджи. Он поворачивается ко мне, а я улыбаюсь и показываю указательный палец, чтобы подождал. Достаю шуршащую упаковку чипсов с беконом, а толстяк показывает сырные. Мы улыбаемся друг другу. — Наруто Узумаки! — кричит Ирука, а я от неожиданности роняю пачку. Я медленно поворачиваю головой, наблюдая учителя, который смотрит сверху на меня и возвышается, как скала. Он выхватывает из моих рук чипсы, а я перекидываю свое тело через стол и хвастаюсь за свою прелесть. — Ненене, у меня и так с деньгами в последнее время напряжёнка, — я остаюсь сидеть на парте, руками держа свою любоффь. Как бы стыдно ни было признавать, но из-за всей этой мишуры с Академией и покупкой учебников, свитков, чернил и кистей, мой бюджет знатно опустел. Скоро придется и вправду воровать. Мало того это, так ещё и пытается забрать мой обед! Ну, охуеть теперь! Он смотрит долго, а потом отпускает пачку и тяжело вздыхает. — Если ответишь на пять вопросов, то отдам, — он складывает на груди руки. — Пять наиболее могущественных стран? — Страна Огня, Страна Молнии, Страна Воды, Страна Земли и страна Ветра. — Самая развитая страна? Я замечаю множество взглядов, прикованных ко мне. — Страна Железа. У них такие классные технологии! — Как становятся чунинами? — Проходишь экзамен на чунина. — Три техники начального уровня? — Клонирование, маскировка, замена. Учитель задумался, а потом невинно улыбнулся. — Основатели Конохи? Дети недоуменно начали поглядывать друг на друга. — Но… Сенсей, мы этого не изучали! — выкрикнула… Сакура. День открытий, прям!  — Узумаки же у нас самая умная! — наигранное удивление. Ну-ну. Я опираясь локтями о парту, кулаками подпираю щеки и переплетаю свои ноги. А потом злобно улыбаюсь. — Основатели… Это… — я делаю задумчивый вид. — Учиха и Сенджу. Я откидываю назад мешающую прядь. — Имена? — напирает Ирука. — Сенджу Хаширама и Учиха Мадара. Первый стал Хокаге, а второй выжил из ума, — я широко улыбнулась. Эти слова выглядели, как плевок. *** — Ты просто крута, Узумаки! — сказал Чоджи. — Я не могла оставить тебя голодным! — проговариваю, вытирая невидимую слезу. — Да вы едите в одинаковых порциях, — произнес Шикамару, смотря на облака. — Вот только, Узумаки худая, а Чоджи в теле. Я прыскаю от смеха, понимая, что Шика специально обошел эту тему на грани. Да, он долбанный мазохист! — Мазохист, — шепчу на ухо лошадиному хвосту, а тот хмыкает. *** У Ино случаются резкие ухудшения настроения. И что-то мне подсказывает, что связано это непосредственно с Сакурой. У Ино вообще сейчас странный период. То она смотрит на Саске, то на Сакуру. И я начинаю думать, что она не может выбрать. Рвется изнутри, как натянутая нить. Поэтому слова поддержки ей нужны. Постоянное присутствие помогает Яманака, ибо я утягиваю все ее внимание на себя. И прихожу домой опустошенной. Саске вообще не похож на своих соклановцев. Те высокомерные и холодные, как сталь. Полное отсутствие проявления эмоций. Полное безразличие ко всему живому. А вот Учиха другой. Эмоциональный и милый. Обожеяназвалакоготомилым А Сакура по пятам его преследует. И мне становится совершенно не понятна грусть в глазах Ино. Ино до сих пор считает, что обязана защищать маленький цветок. А Наруто просто не поймет. *** Я просыпаюсь посреди ночи, достаю бумагу и чернила. И старательно вывожу символы взрывной печати. Если у меня ничего не получится, то сдохну. Больной мозг практически не соображает, но вспоминает кандзи. Поэтому работа проводится в спешке, когда я наскоро переодеваюсь, хватаю печать и бегу на дальний полигон. Луна освещает путь, поэтому мне легко разбирать дорогу. Я кладу печать посреди деревьев, пропитываю чакрой и быстро убегаю назад, боясь, что произойдет та же ситуация в подвале. Но ничего не случается, поэтому я складываю из рук печать и активирую собственную чакру. Символы на бумаге вспыхивают и печать взрывается. Я радостно улыбаюсь. — Да, сука! Да! Это только наутро я пойму, что могла сдохнуть. А пока я была счастлива от своей маленькой победы.