Лишняя

Какаши никогда не забывал о дочери сенсея, что бы там ни говорили другие, знающие хоть мало-мальскую правду. И, да, Ками, он тоже пытался усыновить маленького ребенка, равно, как и Микото (лучшая подруга Кушины Узумаки. Но старейшины взбесились из-за того, что Учихи пытаются заполучить джинчурики), Джирайя (крестный отец, кстати. И того тоже послали нахрен и отправили нахрен следить за другими странами). Поэтому Хирузен предоставил возможность следить за девчонкой в качестве АНБУ. Правда, позже, когда Хатаке решил уйти с должности, Хокаге был не против дополнительной защиты для Наруто, которая постоянно попадала во всякие передряги. Какаши был искренне благодарен старому мужчине за это. Поэтому, несмотря на серьезные ранения, он всегда шел сразу с миссий следить за Узумаки. Джинчурики скоро поступит в Академию, поэтому дневную слежку прекратят и станет чуточку проще. Ведь один неверный шаг, и Данзо бы пронюхал, а позже привел убедительные доводы в пользу того, чтобы отдали девчонку к нему на обучение. Этому воспротивились практически все, поэтому глава Корня остался с носом. Но опасность была. Какаши сидел на крыше, когда восьмилетний ребенок начал воровать еду из магазина. Как же он благодарил все небеса, понимая, что, если бы на охране был бы не Хатаке, то Данзо все разузнал. Это было плохо — никто не спорил, но жрать-то ребенку тоже хотелось. Поэтому Какаши подкладывал деньги, когда вызывали на очередную миссию, чтобы она не начала воровать не при нем. А по окончанию академии слежка прекратится навсегда. *** — Я играюсь с огнем, — произношу сама себе, лёжа в кровати. Когда это произошло в первый раз — мне было страшно. Во второй раз — страшно и стыдно. В третий — я вела себя очень осторожно. В четвертый — почувствовала наслаждение, будто мщу за годы ненависти. А в пятый — у меня пропадают все эмоции к этому занятию, рутина. Потому что я хочу жрать, нормально жрать. *** Я любила порассуждать, а у Ино нервно начинал дергаться глаз, когда меня уносило в какие-то дебри. Я на это пожимала плечами, чувствуя, как тупое бешенство Яманака врезается в мою прочную стену беззаботности. А когда оказалось, что Шикамару был точно таким же, то Ино и Чоджи приходилось лишь бить рукой по своему лицу и тяжело вздыхать. — Было бы круто иметь ловкость, гибкость, слух, зрение и интуицию зверя, — задумчиво произношу, лёжа на животе у Нара. Я любила лежать на ком-то. Наверное, сказывались годы одиночества. То у Чоджи на коленях разлягусь, то у Ино щеку на спине пригрею. — Они руководствуются только инстинктами, а это очень неудобно, — пялится в мой затылок Шика. — О, нет! Они опять начинают свои философские размышления! — взвыла подруга, а Акимичи согласно хрустнул чипсиной. — Дэк, я про мозги, — конский хвост выгибает недоуменно бровь. — Ну… Если взять ум человека и тело животного. — Пришить голову человека к телу животного? — Шикамару лукаво улыбается. Яманака сокрушенно закрыла лицо ладонями, проведя ими к подбородку, из-за чего кожа натянулась, и выглядело это смешно. Я поднимаю растопыренную ладонь в воздух, получая от брюнета ответный удар рукой. А потом мы начинаем громко смеяться. — Видела бы ты свое лицо! К клубу «Смейся до упаду с Ино Яманака» присоединяется толстяк. — Ну, держитесь!!! — блондинка кидается на нас с кулаками. На этом клуб «Смейся до упаду с Ино Яманака» был официально закрыт. *** Я прихожу в класс одной из последних, но замечаю, что все сильно возбуждены, обсасывая какую-то тему. — Бедный! Лишиться семьи за одну ночь! — Это сделал его родной брат, представляете?! — Надеюсь, он не сойдёт с ума… — Говорят, он был избран. Я удивлённо оглядываю класс, пытаясь выискать Ино и мальчишек. — Йо, — махаю рукой, замечая, что даже Шикамару не спит, как обычно. У Ино вид подавленный, а руки не могут места найти. — Что случилось? — Ты разве не слышала? — Чоджи даже без еды сидит! Что-то и вправду серьезное произошло. Я наклоняю голову набок, как птица, пытаясь вычитать все по лицам ребят. — Учиха Саске в больнице, — Нара пальцами барабанит по парте, подперев щеку ладонью. — Проблематично. Его клан подчистую зарезал ночью старший брат — Учиха Итачи. Ему тринадцать. Я скептически смотрю на него. — Тринадцатилетний подросток вырезает целый, мать его, клан в одиночку, учитывая, насколько сильные люди проживали там? Это похоже на бред. — Это правда, — произносит поникшая Ино. — Я все равно не верю. Ему должен был кто-то помогать! — я яростно протистую, крича во весь голос. Потому что я прекрасно осознаю, что значит терять всякое доверие к окружающим. Потому что мне жаль Саске. Потому что я начинаю ненавидеть всей душой его старшего брата. — Да что ты вообще знаешь о Саске-куне? — Сакура появляется неожиданно и рывком разворачивает к себе. — Он лишился всей семьи, а ты тут концерты устраиваешь. Ты хоть представляешь, что значит жить без семьи? Меня начинает лихорадить от ярости. У меня перед глазами пелена, а сердце начинает бить по ребрам. — Ты хоть обо мне что-то знаешь? — рычу ей прямо в лицо. — Лучше заткни ебало, Харуно! Она хватает меня за волосы, а я отпинываю ее в сторону и уже хочу избить ее до смерти, но меня кто-то хватает за плечо. — Остынь, пожалуйста, — у Ино такой жалкий вид, будто она сейчас готова заплакать. Она прижимает меня к своей груди, а я пытаюсь успокоиться. Хватаюсь бессильно за ее толстовку сзади, пытаясь не зарычать от бессилия. — Наруто просто… — Заткнись, Шикамару, — я начинаю шипеть, как кошка. — Мне не нужна тупая жалость со стороны маленьких детей. Это портит наши отношения с Сакурой Харуно на долгие годы. *** Саске приходит спустя неделю. Он холодный, безэмоциональный и отстраненный. Истинный Учиха. Меня начинает тошнить от его самоуверенности и гордости на пятый день. У него куча фанаток, готовых избить тебя до смерти, если косо посмотришь в его сторону. И это бесит ещё больше. А основатель клуба — Сакура Харуно, которая так зла на меня, что настраивает против чуть ли не весь клуб. Тупая пизда. Ино перестает смотреть на Саске, понимая, каким ублюдком он стал. Но… — Ты влюбилась, — Яманака рассеяна, поэтому карандаш выпадает из ее рук. — В Сакуру. Я откидываюсь головой на спинку стула, а подруга нервно закусывает губу. — Да, — это больше похоже на тихий свист. Я устало прикрываю глаза. Она стыдится этого. — Это не плохо. Любят не тело, а душу, правда ведь? — я ей мягко улыбаюсь и поглаживаю по спине. — Только не стоит из-за этого становиться нюней и ожидать, когда случится какое-нибудь чудо и Харуно обратит на тебя внимание. Ты же видишь, она совершенно к этому не готова. Я киваю в сторону розоволосой, которая незаметно посматривает на Учиху. Ино удивлённо округляет глаза, не веря своим ушам. Она-то думала, что никто этого не примет. — Ты нужна мне. Я жду гордую, властную и сильную Ино, а не жалкое подобие ее. Понимаешь? — я заглядываю ей в глаза, а она начинает плакать и кивает головой. — Хорошо, — я обнимаю ее, чувствуя, как Нара одобрительно кивает мне. Он уже давно догадался. *** — Покажи ей, Саске! Фан-клуб орет на всю площадку, что у меня аж уши закладывает. И надо же было Ируке поставить меня на спарринг именно с этой каменной мордой! — Она же девочка, — брезгливо кидает Учиха, отмахиваясь от меня, словно от надоевшей мухи. — Он же ходячая задница, — в тон ему проговориваю сквозь зубы. — Никаких смен! Между шиноби нет разницы — мужчина ты или женщина. — А между людьми и задницами есть разница! — обиженно произношу я. — Узумаки! — прикрикивает мужчина, отдавая знак к началу поединка. Блядство, ну почему я? — Я не собираюсь тебе поддаваться, — холодно припечатывает индюк. — А мне вот придется, представляешь? Ты же такой немощный щенок, что тебе сопли подтирает толпа девочек. Я улыбаюсь. Я улыбаюсь тем самым широким оскалом, оголяя свои зубы. Я готова избить его за самоуверенность и гордыню. Потому что у него долбанное чсв, которое выбивается силой. Оно сидит у него под кожей, пуская свои корни по всем венам, сердцу и мозгу. Ты самый лучший, да? Ты самый красивый? Самый сильный? — Ты долбанное ничтожество с завышенной самооценкой. И я выбью из тебя это дерьмо. Учиха пытается отбросить меня ногой, а я подскакиваю под ней, оказываясь за спиной. Заношу правый кулак, но натыкаюсь на блок из рук. У меня начинает ныть кисть, но я рывком хватаюсь за ладони пацана и проезжаю под его ногами, не отпуская рук. Он шипит, ему больно. Саске пинает меня ногой в голову, заставляя пропахать землю. — Охренеть… — шепчет Киба. Я прикусила язык, когда пропахивала носом землю, поэтому рот заполняется алой жидкостью, которая капает с уголка губ. Сплевываю кровь и иду к Учихи, который так же медленно плетется в мою сторону. Мы хватает друг друга за футболки и бьём в нос одновременно. Я слышу противный хруст под своим кулаком, а глаз начинает слезиться. Мы оба осидаем на землю, не отпуская футболки друг друга. — Ты вмазал мне в глаз, — рычу, как животное. — Ты сломала мне нос, — он в бешенстве. — Тупая сука. — Ебанный ублюдок. Какого ощущать сломанный нос, СасУКЕ? — я выдыхаю ему прямо в лицо. — Тебе второй глаз тоже повредить? Умино разнимает нас, держа обоих за шиворот футболок. Мы все равно пытаемся достать друг до друга, размахивая кулаками. — Бой окончен! Живо в медпункт! Победителя так и не назвали в тот раз. *** Очередное воровство происходит очень поздно. На улице уже никого нет, а в руках у меня рис, кусок мяса, несколько пачек доширака. Я запихиваю это все к себе в рюкзак и молча наблюдаю за выходом и крышами. По одному дому пробегает шиноби, потом ещё один, и замыкает ряд две девушки. Я выжидаю пару минут и с чистой душой, выхожу из магазина. — Ай! — вскрикиваю я, понимая, что наткнулась на кого-то. Я сижу на холодной земле, судорожно собирая в рюкзак продукты. — Узумаки? Я покрываюсь холодным потом. Нет-нет-нет, пожалуйста, ради всего святого, нет! Только не знакомый, молю!!! Я медленно поднимаю голову и натыкаюсь на черные глаза. — Учиха? — я выпадаю из реальности на пару минут. — Ты что тут делаешь? Он смотрит мне прямо в глаза, а потом переводит взгляд на мои дрожащие руки, которыми я собираю продукты. Саске хмурится, посматривая на магазин за моей спиной. — Я тут с тренировки иду и вижу такую картину. Узумаки Наруто, самая дерзкая девчонка класса, которая готова набить морду даже учителю, ворует из магазина еду, — он усмехается. — Заткни пасть, ублюдок, — выдыхаю ему в ухо и разворачиваюсь в сторону дома. — Ты ничего не видел. — У тебя нет денег на продукты? — доносится позади, отчего я застываю на месте. Я стою к нему спиной, чувствуя, как его взгляд упирается мне в лопатки. По ощущениям, будто стекло между ними всадили. — Даже, если и так — что с того? Это тебя не касается, — обрезаю дальнейший разговор на эту тему. И кладет руку мне на плечо и тянет за собой. Мне становится страшно. Учиха хочет меня сдать? — Куда мы идём? — я вырываюсь, но у него стальная хватка. Влипла в самое говно! — Ко мне домой. Я тебя накормлю, — невозмутимо произносит он. *** Я чувствую себя крайне неловко. Учиха сидит напротив и ест омлет с рисом. То же самое блюдо лежит у меня в тарелке. Посреди стола стоит корзинка с помидорами, поэтому я протягиваю руку и беру один. Вгрызаюсь в овощ, чувствуя вкусный сок, сочащийся прямо в желудок. Помидор сочный и вкусный. Обожаю их. — Тебя родители что ли не кормят? — он усмехается. — А твоим родителям хорошо в могиле? — огрызаюсь я, но резко одергиваю сама себя. Это было жестоко. Учиха сжимает палочки с такой силой, что они ломаются. Пару минут мы сидим в полной тишине. Он продолжает есть, хотя я вижу, как Саске пытается держаться. Я же отворачиваюсь к окну. — Я сирота и живу на пособие, — говорю так, будто и не было той колкости. — Хм, — Саске хмыкает и продолжает есть.  — Не хотела, — это не извинение, но так я говорю то, что считаю нужным. — Аналогично, — спокойно произносит нарцисс. Есть мы заканчиваем в тишине. — Спасибо, — произношу я, когда уже ухожу домой. Пацан просто закрывает перед моим носом дверь.