Обжигаясь чувствами

Линч отпускает ребят с тренировки: Грандж уходит из зала, прихрамывая, со стремительно заплывающим глазом, Бобби держится за живот, Николь причитает над сломанным ногтем, а Сара держит спину прямо и почти не морщится от боли в отбитом копчике, - но Кэтлин остается. Она стоит, тяжело дыша, на матах напротив Джона, который даже не запыхался. Его голая грудь блестит от пота и курчавится темными волосами, которые сбегают широкой дорожкой по животу и уходят вниз, под резинку спортивных штанов. Кэтлин сглатывает, облизывает пересохшие губы. Она старается не смотреть на Джона, потому что когда она смотрит, то краснеет и делается похожей на перезрелый гранат. И сердце заполошно мечется в груди, и ладони потеют, а во рту собирается слюна и в животе делается щекотно, словно Кэтлин проглотила целый букет одуванчиков. Она заправляет волосы за ухо, опираясь на деревянный шест, и делает вид, что не замечает испепеляющего взгляда Линча и не обижается на его тон. - Слабо, Фэйрчайлд, очень слабо, - Джон говорит с ней высокомерно и недовольно, прямо как Мэттью. У Кэтлин горят уши; она знает, что отстает от остальных, но она старается, в отличии от Блисс. Кэтлин не Сара, которую тренировали с детства, Фэйрчайлд вообще собиралась после колледжа пойти в магистратуру, а Джон считает, что Кэтлин должна драться как Брюс Ли. Девушка опускает голову, смотрит на свои ступни, сведенные носками вместе, и вздрагивает, когда дверь за ребятами закрывается, оставляя ее с Джоном наедине. - Кэтлин, - окликает девушку Линч, она поднимает голову, но не взгляд, - ты должна собраться. - Я пытаюсь! - Фэйрчайлд все же вспыхивает, но не от смущения, а от досады. Джон рассказывал ей об отце, с которым вместе служил: рыжий, словно викинг, Алекс Фэйрчайлд, явно не пасовал на тренировках и не прибегал на финиш последним, как его дочь. Кэтлин очень хотелось быть достойной его, чтобы Джон ею гордился, но была слишком слаба и неуклюжа, чтобы выполнить простейший прием. Кэтлин не хочет плакать, но слезы все равно выступают на глазах; она отворачивается, вытирает их украдкой, но Джон все равно замечает. Он подходит к девушке и обнимает ее за плечи, привлекая к груди, не как наставник, а собственнически, по-мужски. Линч целует Кэтлин в огненную макушку, и она шмыгает носом, потираясь щекой о его голое плечо. - Прости, я такая слабачка... - ей стыдно от собственной слабости и от того, что у нее подкашиваются колени, стоит только Джону к ней прикоснуться. Линч тихо усмехается и целует ее в висок, в щеку, в плечо, которое еще немного ноет от удара. - Не извиняйся, - просит Джон, проводя пальцами по руке девушки от плеча к запястью и обратно. - Я давно смирился, что солдата Джейн из тебя не сделаю. Но я хочу, чтобы ты могла себя защитить. Я не всегда буду рядом, Кэтлин, - отстранившись, он целует ее в губы, мягко врываясь языком в податливый рот. Кэтлин жмурится и постанывает от удовольствия. Джон целуется лучше всех знакомых ей парней вместе взятых; она гладит его язык своим, потирается губами о губы, хватаясь за спину Джона, хочет закинуть ногу ему на бедро и повиснуть как на дереве, но Линч отстраняется и улыбается разочарованию, отразившемуся в ее глазах. - Поэтому давай продолжим тренировку. Об остальном поговорим позже, после отбоя. Я принесу вино. - И клубнику в шоколаде, - добавляет девушка, неохотно поднимая шест.