Обжигаясь чувствами

В детстве Сара мечтала как и все маленькие девочки. Мечты были глупыми и наивными, совсем несерьезными, вроде пончиков с джемом на завтрак каждый день или отмены тренировки, когда Линч заставлял Сару лупить боксерскую грушу, пока у нее не начинало темнеть в глазах от усталости. Ей было всего шесть, но Джон готовил из нее бойца, а на рождество подарил ей рогатку, которой было так славно сбивать спелые каштаны с дерева. Не сказать, что Сара мечтала о рогатке, но хотела, очень хотела ее получить, чтобы быть не хуже соседских мальчишек-задир. Сэнди Таннер был старше Сары на два года и выше почти на фут, но она швырнула его в лужу прямо при его друзьях, а когда он с обиженным ревом кинулся прочь, швырнула ему вдогонку целый ком репейника, который зацепился за его волосы. Миссис Таннер потом явилась к Линчу разбираться, крепко держа за плечо шмыгающего носом Сэнди; на затылке у него был выстрижен клок размером с кулак Сары. После этого Сэнди старался обходить "эту Рейнмейкер" стороной, но когда они вновь встретились спустя почти пятнадцать лет, Таннер, располневший, но все такой же самодовольный, пригласил Сару на свидание. Рейнмейкер, которую больше интересовала его кузина Синтия, предложила ему сходить в бар, где Синтия работала официанткой. После пары бутылок пива и скачки на механическом быке, Сэнди попытался распустить руки: жизнь совсем ничему его не научила. Сэнди Таннер остался лежать на полу бара, а Сара вызвалась проводить его кузину до дома после смены. Но до дома Таннеров они так и не дошли: Синтия увлекла Рейнмейкер к реке, где они купались голышом и загорали под полной луной, лежа на траве. Синтия лежала рядом, обнимая Сару, щекой прижимаясь к ее груди, и девушка мечтала, чтобы этот миг никогда не заканчивался. Но через неделю Линч сказал, что их снова выследили и им пора уезжать, а через месяц Синтия поступила в колледж и уехала в Калифорнию. Сара думала о том, чтобы ее найти, но так и не решилась: это слишком опасно - быть даже просто знакомой девчонки из команды Ген-13. Сара уже достаточно взрослая, чтобы не тратить попусту время на мечты и надежды, глупые и несбыточные, вроде мира во всем мире, вакцины от всех болезней или возвращения мамы. Джон давно сказал, что ее больше нет, но не говорил даже повзрослевшей Саре, где ее могила. Рейнмейкер не настаивает и не пристает с расспросами. Потому что, не зная, она может лелеять в груди мечту о том, что мама все-таки жива, что она в безопасности, там, где Айвана Баул и DV8 до нее не доберутся.