Обжигаясь чувствами

Вокруг белееют цветущие ромашки, поле кажется устланным скатертью, вышитой шелком. День теплый и безоблачный, воздух вязкий, напитанный зноем и ароматом трав; у Бобби чешется нос, ему хочется чихать. Кэтлин гуляет по пояс в ромашковом поле, собирает цветы; в руках у нее уже целая охапка. Ветер играет лентами ее соломенной шляпки и рыжими прядками, выбившимися из косичек, полами рубашки, завязанной под грудью; Джон Линч следит за ней зорко, будто из ромашек может выскочить Трешхолд. Кэтлин придерживает шляпку, едва не соскользнувшую с головы, беззаботно улыбается погожему дню и Джону и зарывается лицом в ромашки. Линч молча качает головой, бегло усмехаясь; подумав с мгновение, он шагает в заросли ромашек и направляется прямо к Кэтлин. Бобби рад за них; странно правда, что подруга отца ровесница самого Бёрнаута. Сунув руки в карманы джинсов, Лейн жует травинку и наблюдает, как Кэтлин со смехом и визгом удирает от Линча и отбивается от него ромашками. Как будто это поможет: отец служил в Команде семь, против него надо что-то посерьезнее букета полевых цветов. - Как маленькие, - роняет Сара Рейнмейкер с беззлобным смешком; Бобби с подозрением косится на девушку. Он знает, что ей нравилась Фэйрчайлд, рыжая, словно лиса, но теперь, узнав об отношениях Кэтлин и Джона, держится в стороне, не пытаясь вклиниться между ними. Это дает Бобби призрачный шанс, что у них, может, что-то и получится. Линч все-таки ловит Кэтлин; Фэйрчайд верещит, дрыгая ногами в воздухе, роняет цветы. Сара звонко хохочет, когда рыжая вдруг змеей выскальзывает из захвата Джона и швыряет его на землю через голову приемом, которому Линч ее и научил. Ромашки волнуются и ходят ходуном; Бобби срывает крупный белый цветок с золотистой серединкой. Возможно, через секунду он сам окажется на земле, но решает рискнуть: осторожно, едва касаясь, Бобби вплетает в смоляные волосы Сары белую ромашку. Он ждет, что Рейнмейкер схватит его за запястье, заломит руку, потому что нечего к ней лезть с этими нежностями, но девушка стоит, не шевелясь, лишь крылья носа напряженно трепещут и ресницы дрожат. Немного осмелев, Бобби касается волос Сары, отводит их за ухо, проколотое, но без серьги. Прежде, чем отнять пальцы, Бёрнаут щекочет нежную мочку и чувствительную впадинку за ним. Сара круто поворачивает голову, ее темный взгляд бьет Бобби поддых, заставляет напрячься, судорожно сглотнуть. От озорной улыбки девушки у него немеют колени. - Нежности, - фыркает Сара, дергая голым загорелым плечом, и толкает Бёрнаута локтем в бок. Она не убирает цветок; ромашка белеет в волосах Рейнмейкер, когда они возвращаются домой. На голове Линча красуется целый венок.