in which jimin is jungkook's RA and jungkook locks himself out a lot

Чонгук стоит в коридоре своего общежития, глядя на закрытую дверь. Медлит секунду, чтобы подышать, потому что если он этого не сделает, то, вероятно, закричит. Затем упирается лбом в дверь. Он закрыл себя снаружи. Опять. И в этот раз даже не нарочно. Он вздыхает и выпрямляется, расправляет плечи и надеется, что его одеколон скрывает тот факт, что он вообще не спал и не чистил зубы на протяжении суток. Господи. Чон задумывается, есть ли какой-нибудь другой комендант, который может открыть ему дверь, но он и так опоздал со сдачей работы, над которой трудился всю ночь, и давайте будем честными — Чонгук слишком боится стучаться в чью-то ещё дверь. Потому что Чимин всегда так добр к нему, хотя Чонгук заставил его открывать дверь, по меньшей мере, десять раз с начала семестра. Всё началось с первого раза, когда Чон честно просто забыл свои ключи в другой паре джинсов. Он понял это на секунду позже положенного, дверь захлопнулась перед его лицом, когда он осознал, что в его карманах нет никакого ключа. Тогда он и отправился к коменданту, буквально в первый раз, потому что он пропустил первое собрание года. Дверь Чимина была открыта, играла музыка, а он подпевал и заправлял постель. Всё, что мог видеть Чонгук со входа у двери, — это копна красных волос, покачивающихся в такт музыке. Он осторожно постучал в открытую дверь, и Чимин развернулся и улыбнулся ему. Сердце Чонгука остановилось, и он уверен, что заикался, когда пытался объяснить Чимину, что закрыл себя снаружи. Также он уверен, что чуть не споткнулся о воздух, когда Чимин пригласил его войти, просто потому что не мог перестать пялиться на его милую улыбку, на то, как его глаза превращаются в полумесяцы, а щёчки округляются, розоватые и слегка пухлые. Это был день, когда Чонгук осознал, что хочет закрываться хоть каждый день, пока он может видеть эту улыбку. Что он и сделал. С того дня Чонгук закрывал себя снаружи как минимум десять раз. Случайно он сделал это только дважды, но остальные разы — определённо нарочно. Чонгук надевает свой лучший наряд или футболки с логотипами групп, которые, как он знал, нравятся Чимину (и Чонгуку они тоже нравятся… Может, это Судьба?). Он полощет рот и брызгается одеколоном, возможно, немного треплет волосы, чтобы выглядело так, будто он только проснулся. И каждый раз Чонгук чувствует себя немного более жалким, пока не видит великолепную улыбку Чимина и его блестящие красные волосы, и тогда он понимает, что это того стоило. Чимин всегда поблизости — в своей комнате или поднимается по лестнице с кучей чистого белья, или утешает одного из соседей Чонгука в коридоре, и каждый раз Чимин улыбается и говорит ему, что всё в порядке, и открывает дверь Чонгука. Чем больше Чон закрывается снаружи, тем больше он хочет делать это снова и снова и снова, потому что Чимин всегда улыбается ему, всегда зовет его «Чонгуки» самым нежным голосом, всегда дарит ему прилив волнения и этого воодушевляющего чувства, когда тебе действительно кто-то нравится, которое Чонгук ощущает в своём быстро бьющемся сердце, находясь рядом с Чимином, или, что ещё хуже, когда он в кровати прячет своё лицо в подушке, потому что сияет улыбкой и думает о смехе Чимина. Чимин хороший и красивый, и Чон по уши влюблён. — Айщ, — говорит себе Чонгук сейчас, всё ещё пялясь на свою дверь. Он держит в руке работу, за которой сидел всю ночь, и переводит на неё взгляд, как бы извиняясь за то, что так сильно облажался. Сначала он откладывает написание этой работы до самой ночи, потом не спит, чтобы написать её, а потом закрывается снаружи. Чонгук в шоке от собственной глупости. Затем он вздыхает и идёт по коридору, чтобы встретиться со своей судьбой во всём своём невыспавшемся блеске. — Ты знаешь, что мне уже дали копию ключа от твоей комнаты? — говорит Чимин. Чонгук почти не понимает, что он сказал, потому что Чимин буквально только проснулся. Его волосы в полном беспорядке, пряди торчат в разные стороны, и Чон видит его голубые клетчатые пижамные штаны под одеялом, натянутым им на плечи. — О, Боже, — бормочет Чонгук, едва останавливая себя, чтобы не назвать Чимина милым. — Мне так жаль, о, Боже. Почему я всегда это делаю? Извини, я пойду побеспокою кого-нибудь другого на этот раз, о мой… — Чонгуки! — говорит Чимин, смеётся и тянет «ииии» в конце. — Я пошутил. В смысле они правда дали мне ключ, но я не против. — Ты спал. Я разбудил тебя. О, Боже, — Чонгук чувствует себя ужасно. Он чувствует себя отвратительно и так, будто ему нужен душ, а ещё, будто он мог бы просто затолкать Чимина обратно в кровать и залезть на неё вместе с ним, чтобы прижаться и мгновенно заснуть. Он также чувствует, что его могло бы стошнить, потому что о, Боже мой, он разбудил самого ангела, и ему никогда не было хуже, чем сейчас. Чимин всё ещё умудряется смеяться и сиять, как солнце, только проснувшись — он выглядит потрясающе без макияжа и в простой белой футболке, клетчатых пижамных штанах и полосатом одеяле. Чонгук провёл бы Чимина по красной дорожке прямо в этом виде, потому что он бы, вероятно, ввёл в моду новый пижамный тренд, и знаменитости бы последовали за ним, просто потому что он настолько великолепен. В пижаме. И вот Чонгук, во вчерашней футболке, джинсах, которые явно нуждаются в стирке, с мешками под глазами и его дрянным эссе в руке (которое он может порвать, потому что нервничает и чувствует себя ужасно, о, Боже). — Чонгук, расслабься, — говорит Чимин с искренней заботой на лице. Он делает шаг вперёд и кладёт руку на плечо младшего. — Ты в порядке? Выглядишь так, будто сейчас заплачешь. — Я мог бы, — случайно выпаливает Чонгук (он правда собирался сказать это только в своей голове). — Извини, просто я не спал, и моя дверь закрылась, и я разбудил тебя, и вот это, — он сжимает бумагу в руке до шелеста, — вероятно, заслуживает двойки. Чимин мягко улыбается: — Ох, Чонгуки. Это первый раз, когда ты не спал всю ночь? Когда это нужно сдать? — он забирает эссе из трясущихся рук Чонгука и расправляет его на поверхности своей открытой двери. — Ну, типа прямо сейчас, — вздыхает Чонгук, наблюдая за Чимином, и действительно хочет просто прижаться к нему под этим одеялом. — Ах, — говорит Чимин. — С тобой всё будет хорошо. Не переживай. Слушай, профессор Ким правда хороший и не будет возражать, если ты опоздаешь. Даже не рассказывай ему, что произошло — ему, скорее всего, будет всё равно, — Чонгук беззаботно кивает и наблюдает, как Чимин продолжает разглаживать складки на бумаге. — После пары, большую часть которой ты, вероятно, всё равно пропустил, просто возвращайся домой, хорошо? Не переживай по поводу остальных пар. Тебе нужно немного отдохнуть. Ладно? Чимин смотрит на Чонгука, который всё ещё стоит на месте, паникующий и задолбавшийся, но Чимин смотрит на него ясными глазами с его эссе (которое всё ещё мятое, но с прикосновениями ангела) в руках, и Чон начинает чувствовать, как вся паническая энергия превращается в абсолютную непреодолимую привязанность. Чимин улыбается ему и хватает ключи. Они идут до двери Чонгука в тишине, потому что Чон не знает, что сказать, кроме «спасибо» и «почему ты так добр ко мне» и «когда моя пара закончится, можно я приду к тебе и посплю с тобой» и «можно тебя поцеловать». Поэтому он не говорит ничего. Чимин открывает его дверь и ждёт, пока Чонгук возьмёт свои ключи. В коридоре Чимин отдаёт ему его эссе и улыбается. Чонгук делает глубокий вдох и устало выдыхает, и Чимин смеётся. Чонгук улыбается ему в ответ, его паника утихает, уступая ещё больше места непреодолимой привязанности. Его сердце бьётся со скоростью тысячу миль в минуту, а руки немного дрожат, но Чимин такой милый, а Чонгук такой уставший, что может расплакаться, как только сдаст это чёртово эссе. — Теперь ты в порядке? — Думаю, да, — говорит Чонгук, глядя на своё эссе. — Спасибо, — наконец выдаёт он. — Не за что, Чонгуки, — Чимин похлопывает его по плечу, как всегда, затем опускает руку на спину Чона, пока они идут к лестнице. — Зайдёшь ко мне, когда вернёшься с пар? — спрашивает Чимин. Чонгук останавливается на ступеньке ниже, так что ему приходится смотреть вверх. Свет с лестничной клетки заставляет Чимина сиять больше обычного, и в какой-нибудь другой Вселенной Чонгук определённо бы наклонился, чтобы поцеловать его. И в этой Вселенной Чимин бы поцеловал его в ответ, держал его лицо, тихо засмеялся и пообещал Чонгуку, что они могут продолжить целоваться позже, если он сейчас пойдёт на пару. Но Чонгук в этой Вселенной, где он чувствует себя придурком и идиотом, а Чимин по-прежнему красивый и добрый, и Чон слишком застенчив, чтобы сделать что-то большее, чем закрыть себя снаружи, чтобы у него была возможность увидеть его. — Конечно, — отвечает он. Чимин тянется, чтобы провести рукой по щеке Чонгука: — С тобой всё будет хорошо. Чонгук замирает и смотрит на старшего широко раскрытыми глазами. Чимин смеётся, говорит: «Иди! Ты и так опоздал!» и слегка подталкивает его. Чон наконец начинает спускаться по лестнице, останавливаясь внизу, чтобы взглянуть на Чимина. Он всё там же, сияет улыбкой и выглядит так, будто знает все его секреты. Что, вероятно, так и есть. Чонгук улыбается и направляется к выходу.