Ошибки Судьбы

      Давно уже отгремела война. Одиннадцать лет прошло со дня, когда Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, победил Тёмного мага Волан-де-Морта. Тогда, второго мая, многие волшебники были счастливы наконец избавиться от войны. И никому не хотелось, чтобы кто-то нарушил покой Магической Британии.       Аресты и обвинения сыпались на всех. Подозревался каждый, кто имел хоть какое-нибудь отношение к Пожирателям или тёмным искусствам. Долго ещё не было покоя магам. И всё это было ради сохранения мира среди граждан Британии. Многих осудили, ещё больше получили обвинения, однако некоторым удалось доказать свою непричастность.       Волшебники очень удивились, когда их Герой вдруг начал заступаться за Пожирателей, в частности, за чету Малфоев и самого ненавистного всем учителя зельеварения — Северуса Снейпа. Это было странно, волшебники кричали об Империусе, газеты пестрили заголовками о том, что их Героя опоили зельями, но Визенгамот получил подтверждения невиновности оных.       Вскоре все утихомирились, перестали видеть друг в друге врагов, обвинений стало меньше. А маги вздохнули с облегчением. Долгожданный мир наступил. Потребовалось целых два года, чтобы навести порядок в обществе, но Министерство своего добилось. Волшебники стали жить спокойно.       И сейчас, одиннадцать лет спустя, после победы, все живут счастливо. Все, кроме Гарри Поттера. Три года назад в его сердце поселилась боль. Боль от потери любимого человека. И до сих пор не желала уходить.

***

      Душевная боль — это гремучая смесь из десятков разных чувств. Она разрывает нас изнутри, окунает душу в океан безысходности и жгучей ярости, заставляет сердце сжиматься в болезненном спазме, распространяя огонь по всему телу. Ничто не способно это остановить.       Подобное состояние не понаслышке знакомо Гарри — он живёт с этим три года. Три года грусти, тоски за любимым, злости на эту жизнь, что так несправедлива. И боли. Она съедает его живьём, течёт по венам вместо крови, поселилась в груди на месте сердца.       Три года назад умер Северус. Его любимый, который постоянно спасал Гарри на протяжении всей школьной жизни. Который почти в одиночку выиграл войну с Волан-де-Мортом. Который, после победы, вспомнил о нём, помог выбраться из депрессии, показал, что на свете есть любовь, счастье, нежность, страсть. Помог найти место в этой жизни. И свою судьбу.       Гарри давно перестал его ненавидеть, хоть он и был язвительным, замкнутым мизантропом. Это был его Северус. Они могли ругаться до хрипоты, кидаться Непростительными, не разговаривать друг с другом сутками, а потом так же бурно мириться в спальне. Или на кухне, или в гостиной.       Они исколесили вместе пол мира. Мечтали, как когда-нибудь разгадают загадку Египетских пирамид, Северус усовершенствует ликантропное, Гарри, наконец, забросит свой Аврорат и начнёт заниматься артефактами. Они хотели разделить эту жизнь на двоих, сделать столько всего.       Но потом Северуса не стало и наступили дни полные горя и боли. Где-то на дне теплилась надежда на то, что всё ещё можно изменить. Что можно вернуться назад и сделать так, чтобы его муж не умер. Увы, способа пока так и не было найдено.       Вдруг перед Поттером, который как раз изучал очередной пыльный фолиант появился Кикимер.       — Хозяин, грязнокровка Уизли вызывает Вас через камин.       Гарри оторвался от чтения и взглянул на эльфа, пытаясь осмыслить то, что тот сказал. Вздохнув и отложив книгу, он поднялся.       — Кикимер, я ведь просил не употреблять подобных слов. Впусти её, я сейчас подойду.       Домовик с тихим хлопком исчез, а мужчина направился в гостиную.       «Опять будет мне нотации читать и пытаться вернуть на правильный путь. Как мне всё это надоело. Нельзя, что ли, оставить меня в покое? Давно пора было понять, что я не собираюсь возвращаться к той жизни, которая была прежде. Но нет, ведь тогда будет некого поучать. Как же надоело.»       Войдя в комнату, Поттер увидел Гермиону, занявшую одно из кресел и смотревшую в стену, явно что-то обдумывая. Возраст не щадит никого, особенно, если пережил войну и пытки. Миссис Уизли в свои двадцать девять выглядит намного старше, чем любая другая волшебница её возраста. Толи дело в чистоте крови, то ли в том, что она мало времени уделяет своей внешности. Но факты, как говорится, на лицо. Волосы потускнели, на лбу появились морщинки, как и в уголках глаз. Глаза уже не светятся юношеской наивностью, а в голосе иногда сквозит усталость.       Война, как и время, никого не пощадила. Кто-то стал выглядеть старше, обретя некий шарм, который появляется с возрастом. У некоторых же, как и у Грейнджер, все прожитые годы отображаются во внешности. А семья и постоянная занятость не добавляют ей красоты.       — Привет, Гермиона. — наконец, закончив разглядывать подругу, подал голос хозяин дома.       — Гарри! — женщина резко вскочила с места и хотела было обнять его, но была остановлена одним движением руки. Недовольно поджав губы, она села обратно, а хозяин дома умостился напротив неё.       — Ты что-то хотела, Герми? Я сейчас немного занят, так что, прости, не могу побыть радушным хозяином.       — Я знаю, чем ты занят, опять сутками напролёт сидишь в библиотеке, просматривая книги и надеясь найти способ изменить прошлое. Но оно неизменно, понимаешь. Невозможно вернуться назад и перекроить всё по-своему. Даже время подвластно правилам и законам. Я ведь объясняла тебе основные принципы и законы перемещения, но ты видимо…       — Гермиона, хватит. Я помню, о чём ты говорила. Но за эти три года нашёл упоминание по крайней мере одного способа, на который не действуют некоторые законы. И я уверен, что смогу найти ещё больше. Может быть я даже обнаружу артефакт, который позволит мне всё исправить.       — Я понимаю, Гарри, тебе больно. Любому было бы больно на твоём месте. — в голосе Грейнджер появилось сочувствие. — Но это судьба. Она всегда несправедлива.       — Да, особенно ко мне. — Гарри горько усмехнулся, вспоминая каждый раз, когда эта самая судьба жестоко с ним обходилась. — Сколько раз она причиняла мне боль, забирала близких людей. Каждый раз, как только я обретал семью, она забирала её у меня. И каждый раз всё более жестоким способом. Но в этот раз я не смирюсь! Я исправлю всё, что она натворила.       — Нет. Ничего не выйдет, я уже тебе говорила. И тебе стоит прекратить это.       Гарри вздохнул. Сколько раз он уже слышал эти слова, не только от Гермионы, но и от многих других. «Ничего не выйдет!», «У тебя не получится!», «Это безнадёжно». Но сейчас, три года спустя, это не кажется таким уж невозможным. Он нашёл упоминание ритуала. Ритуала, который поможет ему спасти возлюбленного. И, чёрт возьми, Гарри найдёт его, даже если придётся потратить на поиски ещё три года.       — Это всё, что ты хотела мне сказать? — подруга вновь поджала губы. Прямо, как Макгонагалл. Один в один.       — Рон передавал привет. Просил спросить, сможешь ли ты прийти в гости на этой неделе.       — Вы ведь знаете, что через два дня годовщина…       — Смерти Снейпа. И ты вновь запрёшься здесь, на Гриммо, поминая его. А потом ещё неделю не будешь ни с кем разговаривать. Я знаю. Но это глупо! Три года — это долгий срок. Давно уже нужно было перестать горевать. Ты совсем замкнулся! Уволился из аврората, закрылся в этом старом доме с полоумным эльфом и психованным портретом. Это не нормально!       — А если я не хочу забывать? Если я хочу помнить о нём, хочу горевать о его смерти и сидеть дома, никого не выпуская, чтоб ни один волшебник не смог нарушить моего уединения. Что тогда, а? — Пристальный злой взгляд бывшего Избранного мог убить, если бы существовала такая возможность. Но её не было, потому ведьма, на которую он был обращён лишь поёжилась и, встряхнув головой, встала.       — Как знаешь. Но если вдруг передумаешь, камин в Норе всегда открыт для тебя.       После этого подруга ушла, а сам Гарри, прикрыв глаза и откинувшись на диван, принялся думать. Три года назад, когда его муж умер, он и вправду начал вести себя по-другому: ушёл из Аврората, хотя дослужился до Главного, закрылся на Гриммо, начал пить. Несколько раз подрался, надеясь, что боль физическая вытеснит душевную. Но ничего не получалось.       А потом он начал задумываться, есть ли способ изменить всё. Библиотека Блэков, которой пользовался Гарри (а после принятия рода Гарольд Поттер-Блэк) не дала ничего толкового. Только упоминание некоего ритуала, с помощью которого можно переместиться в прошлое, и при этом некоторые законы магии не будут действовать. Но какие именно? И можно ли будет менять текущие события? — На эти вопросы Гарри так и не нашёл ответы.       Четыре месяца назад Гарольд обратился к Малфоям. Со старшим поколением у него сложились более или менее нормальные отношения, после того, как тот спас всю семью от Азкабана. Да и когда началась семейная жизнь с Северусом, приходилось общаться с этими холёными аристократами. А потому по давней дружбе он попросил их поискать, нет ли в их библиотеке какой-либо информации о подобном ритуале. Надежда угасала с каждым днём, но пока не пришла информация от Люциуса, Гарольд сохранял те её крохи, что ещё оставались.       Через два дня годовщина. Ровно три года, как Сев покинул этот мир. Обычно Гарри не разговаривает ни с кем пять дней. По количеству лет, которые они провели вместе. Он приходит на могилу, разговаривает со своим мужем, вспоминает те счастливые моменты, что они вместе пережили, чтобы потом опять на год забыть о нём и зарыться в библиотеку, пытаясь среди книг найти способ вернуть себе счастье.       Конечно, ведя такой образ жизни, постоянно сидя за книгами забыв о сне и еде, мужчина уничтожает понемногу сам себя. Волосы, которые он давно перестал стричь, отросли до плеч, делая его немного похожим на Северуса. Кожа, не видя солнца, стала бледной, под глазами круги, морщинки на лбу. Всё это, вкупе с зелёными глазами, из которых давно ушла жажда к жизни, делало его похожим на инфери. Хвала Мерлину, хоть не такой худой, и постоянные упражнения, чтобы сбросить сонливость или забыть о выпивке, помогают хоть немного держать себя в форме.       Тяжёлый вздох вырвался из груди Гарольда. А ведь когда Сев был жив, он был в более хорошем состоянии. Его муж бы не позволил… Так. Не время. Нужно пойти дочитать книгу. Два дня. Он будет горевать через два дня.

***

Седьмое июня наступило быстро. В этот день в 2006 году погиб Северус Снейп, герой Второй Магической, кавалер ордена Мерлина первой степени, заслуженный зельевар с мировым именем, изобретший антиликантропное, бывший профессор зельеварения в школе Хогвартс и бывший директор этой же школы. Но для Гарольда он был просто Севом, его мужем, его возлюбленным. И сегодня он пришёл сюда, в Годрикову Впадину, чтобы вновь выпустить всю боль о потере Северуса на свободу. Снейп не просил хоронить его в определённом месте, но Гарри решил, что все те, кто дорог ему, должны находиться вместе. Вся семья, которую он потерял.       Шаги бывшего аврора едва слышны, чтобы не нарушить тишину этого места. Он знает этот путь наизусть, мог бы пройти его с закрытыми глазами. Шаг, ещё один, и ещё. И вот, могила с простым надгробием, на котором выведено «Северус Снейп». Ни цветов, ни венков, ничего. Гарри никогда не приносит ему цветы, представляя, как тот скривился, если б ему преподнесли подобный подарок. А больше и некому приходить сюда.       — Привет, Сев. — его тихий голос разнёсся в тишине, а сам он, присев возле могилы, всматривался в написанное имя. Через пару минут, сглотнув, он продолжил. — Вот я и пришёл. Ещё один год пролетел, а ты всё так же лежишь здесь. Наконец то ты добился отдыха. А я вот почти не сплю. И Кикимер ругает меня, что я мало ем. И что слишком много времени провожу в библиотеке. Я всё ищу, ищу. Ведь так хочу найти способ вернуть тебя. А ты всё не возвращаешься. — слёзы потекли по лицу мужчины, как тогда, три года назад, а он даже не пытался их стереть. — Мне так больно, Сев. Так больно. — рука сама потянулась, дотрагиваясь до имени, будто надеясь, что сможет таким способом прикоснуться к самому мужчине. — Мне так тебя не хватает. Если бы не обещание, что я дал тебе, то давно бы ушёл за тобой. Но я здесь. А ты где-то там. Возможно сейчас смотришь на меня и говоришь что-то язвительное, а я не слышу. Три года не слышал твоего голоса, а до сих пор его помню. Как и твои глаза. И руки. И вкус твоей кожи. Не представляю, как я до сих пор не сдох от тоски. Только на надежде и держусь. А что будет, если и её не станет, если не будет на что надеяться? Прости меня, Сев, я такой слабак. Это ты сильный, ты пережил столько смертей и не сломался. А я потерял тебя, и уже не хочу жить. Как же больно, Сев. Так больно. — тихо повторил Гарри и опустил голову.       Слёзы лились из зелёных глаз, а рука продолжала касаться букв, будто прикасалась к коже самого зельевара. Так давно Гарри не чувствовал ни тепла, ни ласки. Ничего, что было тогда, до смерти Сева. Так давно не слышал он голоса любимого, не обнимал его во сне, не целовал его твёрдые губы. Не чувствовал радости. Ничего этого нет, только боль. Только тоска.       Через час Гарольд, поцеловав на прощание вырезанные буквы, шёл к выходу из кладбища. Но вдруг дорогу ему преградил серебристый павлин, заговоривший голосом Малфоя:       — Гарольд, я исследовал родовую библиотеку на предмет упоминаний того ритуала, о котором Вы говорили. Я знаю, что сегодня, возможно, не самый подходящий день, но если Вам интересно, то приглашаю на обед в Малфой-Мэнор.       Гарри застыл, не дыша. Нашёл. Он нашёл. Это шанс. Шанс всё изменить. Шанс вернуть Северуса. Плевать, что за этим последует, он на всё готов, надежда умирает последней. Его надежда только что ожила.

***

      Через час лорд Поттер-Блэк уже стоял в гостиной Малфой-Мэнора в ожидании хозяина. Который поспешил явиться незамедлительно.       — Гарольд, я рад Вас видеть. — дежурная улыбка украшала его губы, а голос был притворно-вежлив. — Я не думал, что Вы явитесь так быстро, но уже распорядился подать обед.       — Благодарю, Люциус, но я вынужден отказаться. Я пришёл сюда за информацией о ритуале, а не светскими беседами во время обеда.       — Конечно, лорд Поттер-Блэк. Следуйте за мной. — хозяин Мэнора приглашающе махнул рукой, следуя в библиотеку. — Я нашёл описание ритуала в закрытой части библиотеки. О нём рассказывает в своём трактате один из моих предков. Там есть вся информация о том, что Вы искали. О, вот мы и пришли.       Библиотека Малфоев была раза в два больше, чем у Блэков. Ровные стеллажи стояли параллельно друг другу, занимая большую часть пространства, а перед ними разместились несколько столиков со стоящими возле них удобными креслами. В одно из таких и уселся Люциус, указав рукой на противоположный.       — Садитесь, Гарольд. Разговор будет долгим. Понимаете, так как книга размещена в закрытой части библиотеки, то лишь член семьи Малфой может её увидеть. Потому я не могу показать книгу Вам. Но я детально изучил всё, что касается ритуала, а потому могу рассказать о нём.       — Я слушаю.       — Итак, ритуал «Ошибка судьбы» — это древний тёмный ритуал, который позволяет отправиться в прошлое на многие десятилетия назад. По легенде, он был изобретён волшебником, жившем ещё до Мерлина. Его семью убили наёмники, и он, безутешный, хотел найти способ вернуться назад, чтобы предотвратить убийство родных. К слову, в те времена ещё не существовало хроноворотов, так что этот ритуал, можно сказать, послужил началом для создания этого артефакта.       Колдун приступил к созданию ритуала. Он понимал, что пройдёт много времени, прежде чем будет закончена работа, а потому создавал всё так, чтобы можно было вернуться на многие годы назад. Спустя десять лет работа была закончена, а её описание он оставил в дневнике. После того, как им воспользовался, никто его больше не видел.       Спустя годы дневник достался моему предку, который изучил его, а действие ритуала изложил в своём трактате «Древние ритуалы». Там и находилось его детальное описание.       В ритуале участвуют двое: тот, кто отправляется, и тот, кто отправляет. Сам же путешественник, оказавшись в прошлом, может менять ход всех событий, которых только пожелает, разрывать временные петли, изменять судьбу мира. Но есть одно "но". Отправившийся навсегда остаётся в той временной кривой. Он создаёт новый мир, который развивается параллельно с нашим, но по совсем другому пути. И ушедший никогда не может вернуться назад. Это единственный закон, который действует при этом способе путешествия.       — То есть я могу вернуться на одиннадцать лет назад, прихлопнуть Нагайну до того, как она успела укусить Северуса, и тот останется жив? Это же прекрасно! — его глаза горели восторгом. Вот оно, то, чего он добивался. То, на что потратил своё время. Но он это нашёл. И теперь у него есть шанс.       — Не совсем. Ритуал и в этом не похож на известные нам хроновороты. Ни путешественник, ни второй маг не могут указать точное время прибытия. Магия определяет момент, который точно является поворотным в истории. И только оттуда можно начинать изменения.       — Люциус, а почему именно «Ошибка судьбы»?       Волшебник загадочно улыбнулся, и, слегка наклонившись, заговорил:       — Видите ли, Гарольд, в том дневнике были не только разработки мага, но и его мысли. Он считал, что смерть его родных — это глупая случайность. Судьба допустила ошибку, которую колдун хотел исправить. Потому ритуал так назвали.       — Вы сказали, что в ритуале участвуют двое. Есть ли ещё что-то, что я должен знать?       — Хм, он проводится исключительно за час до полуночи. А в двенадцать часов путешественник отправляется в другое измерение. Фазы луны и времена года на него не влияют. Путешественнику отводится малая роль — он должен дать своей крови, чтобы отправляющий смог начертить ею круг из определённых рун, и лечь в него.       — Благодарю, Люциус. Мне нужно это обдумать. — Гарри встал, направляясь к выходу.       — Конечно, Гарольд. Как только всё решите, можете приходить. Вы ведь знаете, мы с женой всегда рады Вас видеть.       — Благодарю, Люциус. До свидания.       — До свидания.

***

      Вернувшись домой, Гарри задумался. Вот он, появился реальный способ всё изменить. Вернуться назад, и сделать так, что Северус не умрёт. Нагайна не отравит его, он не потратит два года на поиски зелья, что только отсрочило его кончину. Они вновь будут вместе. Будут счастливы.       Но с другой стороны, неизвестно куда его выбросит ритуал. В восемьдесят первый, когда Лорд развоплотился? Девяносто пятый, когда он снова ожил? Или девяносто восьмой, когда Волдеморт отдал приказ Нагайне убить Сева? Но тогда по-любому придётся участвовать в войне. Снова. В какой бы год ни выбросило. Вновь искать крестражи, пытаясь уничтожить их. Отличный вариант — восемьдесят первый, когда наступило затишье. Но тогда Северус ещё был так молод.       А вот тут и вторая проблема. Снейп в прошлом не испытывал к Гарри Поттеру ничего, кроме презрения и считал, что защищать мальчишку — его долг. Гарольд знал, ведь Северус сам когда-то рассказал ему об этом. Хоть какие-то чувства, отличные от неприязни, зельевар начал испытывать, когда Гарри был на шестом курсе. Тогда он узнал, какая участь уготована Избранному.       Из всего этого следует, что Гарольду опять придётся, как когда-то давно, завоёвывать доверие Северуса. Доказывать, что это не просто прихоть, что он не бросит его после первой проведённой ночи, не разочаруется в нём. В этом времени Гарри потратил три долгих года на то, чтобы самому понять свои чувства и добиться ответных. А сколько же времени пройдёт там?       Как плохо, что ритуал не действует по принципу хроноворота, что нельзя прыгнуть в прошлое, всё поменять, а потом вернуться. Придётся проходить весь путь вновь. И только магия определит, насколько долгим он будет. Но он же — Гарри Поттер. У него никогда ничего не бывает просто. И в этот раз всё так же. Ведь он уже всё решил, ещё до того, как узнал информацию о ритуале. И знал, что ему придётся заплатить определённую цену. Он готов.