Поделимся секретами?

В облитом кислотным неоном воздухе гуляет запах сигаретного дыма. Чёрные тени от стен отдают синевой и, кажется, рябят от громкой музыки, что выливается из открытых настежь окон. В них цвета светомузыки бешено извергаются оттенками то ярче, то тусклее, отпечатывая на обоях силуэты танцующих людей. Днём в этом районе найдешь только что напрочь отключившихся под утро подростков, которые уже опаздывают на учёбу. Ичимацу, лениво шаркая изношенной обувью о грязный асфальт, пробирается через сомнительный праздник жизни. Сегодня здесь шумнее, чем обычно. Скорее всего, это с чем-то связано, но Ичимацу плевать на то, что его не касается. Раз оно не требует твоего вмешательства, то зачем запариваться? Поэтому он идёт и незаинтересованно смотрит вперёд себя, изредка переводя взгляд на вывески многочисленных кафешек. Ичимацу получил свою крошечную, но хоть какую-то зарплату, которая совсем не сходится с уровнем стресса, который он зарабатывает на чёрной фабрике. Было бы разумно распределить её на этот месяц, но кто не хочет себя побаловать, когда есть возможность. Ичимацу решил, что сегодня пойдёт в своё любимое кафе, относительно тихое и недорогое. Оно находится на окраине, к которой Ичимацу уже почти подошёл, миновав развесёлую толпу упитых до чертей студентов. Студенчество. Ичимацу даже не думал, не мечтал поступить куда-либо. Денег у его семьи нет, чтобы платить за учёбу, да и он сам ни в чём не заинтересован. У него нет таланта, нет цели, к которой можно было бы стремиться. Было бы неплохо иметь возможность не страдать от голода время от времени, но до этого момента же дожил. Скрипучий от немалого веса соседа, живущего сверху, потолок есть; тонкие стены, сквозь которые слышно каждый поворот в кровати, тоже присутствуют. Устроился на фабрику. Коты питают к Ичимацу особый интерес. Больше Мацуно и не надо, большего он и не заслуживает. Разочаровал родителей одним своим появлением на свет, так ещё ничего не добился. Как жизнь несёт, так и будет. Всё это — расплата за его уродство. Ичимацу не урод, но и привлекательным его назвать можно с натяжкой. Даже в детстве, когда все дети милые, он не слышал в свой адрес добрых слов. Его родители не бесчувственные изверги, нет, но есть в Ичимацу то, что заставляет их относиться к нему отстранённо. У него были игрушки, дни рождения праздновали, иногда ходили гулять всей семьёй, но всё это пропускалось через фильтр разочарования и лёгкого, почти нечитаемого отвращения. Его родители — хорошие, но брезгливые люди. Ичимацу благодарен им за то, что не отвернулись и позволили жить вместе с ними. Единственное условие — обязанность носить медицинскую маску. Всегда и везде. И сейчас, когда он уже давно не живёт с отцом и матерью, сероватая от длительного ношения ткань закрывает нижнюю половину его лица. Вывеска с приятными зелёными буквами наконец-то отразилась на сетчатке Ичимацу, и он зашёл в кафе. Внутри всё на контрасте с внешним, пестрящим футуристично-электронными оттенками миром: деревянные, тёпло-тягучего коричневого цвета стены, пол чуть темнее и мебель, обтянутая матовой зелёной кожей. Сразу становится спокойнее, даже звуки с улицы, налетая на волнообразную мебель, угасают и расплываются малозаметным шумом по тёмному паркету. Ичимацу, как и всегда, выбирает самый дальний столик у стенки, но с расположенным чуть поодаль окном, из которого его видно не будет, а он будет видеть всё. Цель сегодняшнего вечера — скромно набить желудок и также тихо, как и пришёл, удалиться. Ичимацу не любит внимание, потому что каждый раз, когда оно обращается на него, случается что-то плохое. Сев в угол, он сразу берётся за меню и внимательно сканирует его содержимое. Что-то слишком дорого, а что-то дёшево, но не подходит под сегодняшнее настроение. Ичимацу всматривается в каждое название, рассчитывая, стоит ли блюдо заявленных на него денег. Всё-таки и тратиться зря слишком сильно не хочется. Спустя несколько минут глаза начинают болеть, и Ичимацу отбрасывает жёлтую картонку, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза руками. Нажав на глазные яблоки посильнее и протерев их, он вздыхает. Сегодня, только в этот раз, он заслужил грибной суп и тефтели с пюре. Осталось дождаться официанта. Пока Ичимацу сидит, с соседнего столика на него время от времени кидают любопытные взгляды. Мужчина с зачёсанными тёмными волосами, тот, что курит сигарету и расслабленно улыбается, давно приметил паренька, который наведывается в данное заведение под конец каждого месяца. И каждый раз, когда мужчина нащупывает его взглядом, он убеждается, что в парне что-то есть. У него чутьё на таких. Люди, которые что-то скрывают, люди, которые боятся общества, грустные и одинокие — это его цели. Вот уже третий месяц и третий раз, как мужчина его видит. Как же не терпится узнать, впитать его секрет. И, возможно, помочь, если это в его силах. А в его силах многое. Официант, наконец, замечает скучающего посетителя, буравящего меню утомившимся взглядом, и принимает заказ. Живот урчит, и Ичимацу мечтательно глотает слюну, расплываясь на небольшом диванчике. Здесь настолько уютнее, чем дома. Всё аккуратное и чистое. Где-то что-то и может быть потрёпанно, но видно, что владелец кафе любит своё дело и держит всё в порядке. Даже уходить не хочется. Вдруг приходит мысль, что было бы неплохо здесь работать, но эта идея тут же отметается в сторону. Ичимацу слишком неуклюжий и медлительный, чтобы быть официантом. Даже на самое малое он не способен. Гнуть проволоку на фабрике — вот дело всей его жизни. Утонув в омуте неприятных мыслей, Ичимацу не замечает, как к нему подходят. Он закрыл глаза руками и буравит взглядом свои ладони, время от времени недовольно вздыхая. Чужой голос пулей проникает в его уши: — Вы выглядите таким утомлённым. Позволите скрасить тяжёлое одиночество? Ичимацу подскакивает и хлопает руками по столу от неожиданности, шокировано глядя на незнакомца. Темноволосый мужчина дружелюбно улыбается ему и ждёт ответа, стоя около диванчика, расположенного с противоположной стороны. Ичимацу давно ни с кем не общался, не считая пары брошенных слов своим приятелям на работе. Хотя, приятели — громко сказано. Людям, с которыми он работает каждый день на этой чёртовой фабрике, марая руки о дешёвую чёрную краску, запах которой разъедает сначала ноздри, а потом и лёгкие, и это так надоело, так осточертело- Пожалуй, Ичимацу не будет против компании, только нужно быть осторожным, когда он будет есть. Прокашлявшись, Мацуно наконец-то хрипло отвечает: — Позволю. — Ах, спасибо! Тогда будем знакомы, меня зовут Карамацу. — мужчина опускается на диван, не переставая улыбаться. Ичимацу уже ему завидует: видимо, хорошо ему живётся, раз так рад общению даже с таким человеком, как Ичимацу. — Ичимацу. — Это имя Вам идёт. Похоже, сама судьба решила сделать Вас одиночкой. Но я вижу, что Вы боретесь с её насмешками. — Ичимацу начинает жалеть, что согласился. Кто говорит такое первому встречному? Кто вообще так выражается? Но уже поздно, теперь нужно весь вечер выслушивать этого чудика. По нему видно, что не отстанет. Кстати о внешнем виде. Блестящие от лака волосы зачёсаны назад и длинная чёлка не скрывает ровные густые брови, и если б волосы не были уложены, они бы могли скрыть бóльшую часть лица мужчины. На бледно-синей рубашке ни одной лишней складки, первые две пуговицы расстёгнуты. На шее блестящая цепочка. Ичимацу не может придумать ни одной причины, по которой мужчине пришло в голову заговорить с ним, одетым в свою грязную рабочую одежду и с запутанными волосами. Про отёкшее от усталости лицо и говорить не стоит. Скорее всего, просто хочет поиздеваться. Этого Ичимацу уже хватает, жизнь над ним издевается каждый день, поэтому он сразу решает пресечь дальнейшее общение, но как только открывает рот, Карамацу опять начинает говорить: — Мы с Вами похожи, Ичимацу. Судьба тоже наградила меня даром, но, к сожалению, я воспользовался им не так, как нужно, и теперь вынужден быть очень осторожным. — А вот это уже интересно. Ичимацу снова хочет открыть рот, но его перебивают, резко меняя тему. — Вы часто ходите в это кафе? — спрашивает Карамацу, подпирая лицо рукой и заинтересованно глядя на Ичимацу. — Н-не сказал бы. Раз в месяц… — Карамацу смотрит ему прямо в глаза, и от этого неудобно. Заметив дискомфорт, мужчина снова улыбается, но как-то мягче, взгляд его наполняется чем-то нежным — Ичимацу не может сказать, что это — и Карамацу переводит своё внимание на картины, висящие сверху. От этого маленького проявления чуткости у Ичимацу внутри что-то дёргается. — Жалко, это прекрасное кафе, уютное и спокойное, скрытое от внешней суеты. Когда я сюда прихожу, кажется, что снова дома. — Карамацу кидает беглый взгляд на собеседника и снова рассматривает оранжевую листву, запечатанную в витиеватую раму. — Согласен. — Ичимацу немного улыбается, но за маской этого не видно. Они действительно похожи. Может, и издевательств не будет. Всё, что говорит Карамацу, звучит искренне. — Похоже, Вы здесь часто бываете. — Да, почти каждый день. Отдыхаю после работы. Она достаточно нервная. — Карамацу усмехается и протирает двумя пальцами глаз в знак доказательства своих слов. Ичимацу сразу не заметил, но сейчас видит небольшие участки посеревшей под глазами кожи. Особенно хорошо она проступает под левым, тем, который протёр Карамацу. Он что, пользуется тональным кремом? Или что там используют в таких случаях. — У меня работа тоже не из сладких. — Скорее себе, чем мужчине говорит Ичимацу, вспоминая сегодняшний день и снова погружаясь в неприятные мысли. Вдруг перед ним протягивается рука и на столе с глухим стуком появляется тарелка супа, а за ней и вторая. Ичимацу уже и забыл, насколько он был голоден, поэтому без лишних мыслей спускает повязку и, наклоняя голову как можно ниже, начинает есть. Карамацу только понимающе прищуривается и просит официанта принести ему кофе. — Морите себя голодом? Так нельзя, Ичимацу. И Вы не будете против, если перейдём на «ты»? — уже отпивая из чашки и положив ногу на ногу, спрашивает Карамацу. — Не буду. — Ичимацу не привыкать. К нему всегда так обращаются. — Я бы рад есть столько, сколько нужно, но положение не даёт такой возможности. — Парень, преодолев первый рубеж к насыщению, отставляет пустую тарелку и берётся за вторую, уже не так торопясь. — Могу спросить, почему В-… ты решил подсесть? — выглядывая из-под неровной чёлки, спрашивает Ичимацу, пока подносит ко рту вилку с наколотой на неё тефтелью. — Я не говорил? Ты выглядел таким одиноким и покинутым, что моё сердце не выдержало. К тому же, я чувствую, что нас что-то объединяет. Ты так не думаешь? — Карамацу ставит чашку на блюдце и смотрит в окно, провожая взглядом проезжающего мимо ночного велосипедиста. Ичимацу напрягается — снова он говорит странно. Но в тоже время, да, Мацуно давно так хорошо ни с кем не разговаривал, может, это его шанс завести друга? Не то чтобы ему были нужны друзья… Но близкий человек не помешает, не так ли? — Д-думаю, да… — Ичимацу краснеет и нервно подтягивает маску обратно, закончив с едой. — Замечательно! Тогда прогуляемся? — в этот раз Карамацу всё-таки смотрит на него, ожидая ответа. Ичимацу с задержкой, но кивает. Мужчина расплывается в улыбке и подзывает официанта, чтобы попросить счёт. Ичимацу тоже хочет попросить свой, но Карамацу качает головой, говоря, что оплатит всё сам. Мацуно возражать не стал. На улице ничего не изменилось, хотя кажется, что прошло немало времени. Всё также шумно от музыки и светло от ярких вспышек. Ичимацу и Карамацу идут дальше вдоль дороги, прочь от ночного праздника, успевшего поднадоесть уставшему парню. Они оба молчат, наслаждаясь прохладным ветерком, отгоняющим от них застоявшуюся духоту. Когда музыки почти не слышно, а навстречу попадаются одни фонарные столбы, Ичимацу решается заговорить: — Ты говорил про работу… — Тебе интересно, кем я работаю? — кивок. — Пока могу сказать только то, что помогаю людям. Любая работа это подразумевает. Ключевой момент состоит в том, каким людям помогать. Я оказываю услуги разным персонам. — Карамацу лёгким жестом руки убирает выбившуюся прядь за ухо. — Значит, не скажешь суть? — немного разочарованно интересуется Ичимацу. — Если только взамен расскажешь что-то столь же стоящее. Ха, стоящее. Ичимацу сам ничего не стоит, и секретов у него не- Есть. Один, который подпорчивает его без того унылую жизнь. Но будет ли он интересен Карамацу? А ему, Ичимацу, вообще нужно знать, чем занимается его потенциальный друг? Друг… Когда Мацуно думает об этом, в груди становится непривычно тепло. Из-за трудного характера у него не было друзей, а с возрастом парень смирился с одиночеством. Одиночеством, которое порядком поднадоело. У него есть шанс стать немного счастливее. Ичимацу не хочет его упускать. — Я-я могу рассказать кое-что, но не уверен, что этого будет достаточно. Или что это вообще интересно… — Ичимацу горбится сильнее и прячет руки в карманах, нервно теребя нитки, торчащие из швов дешёвой формы. — Друг мой, если для тебя это важно, то будет важно и для меня. — Карамацу делает шаг ему навстречу, воодушевляюще глядя в глаза, пока сердце Ичимацу ёкает от слова «друг». — Я уверен, что это что-то значимое. То, что объединит нас, сведёт наши судьбы! — он становится почти вплотную, и Ичимацу пятится, не желая пока входить в такой близкий контакт. — Ах, прости, я так взволнован! — Карамацу отходит. — Пошли, не делиться же секретами посреди улицы. Ичимацу молча кивает, приходя постепенно в себя и следуя за Карамацу. Странный он, этот парень. Но выглядит хорошо. Может, сможет даже помочь Ичимацу финансово… Хватит, они даже нормально не знакомы, какая помощь. Ещё убежит от него, узнав получше. А когда выпадет следующий шанс, Ичимацу не знает. Скорее всего, никто нормальный не захочет к нему подходить, а сам он на такое не решится. Идти за Карамацу пришлось не очень долго, но напрягает то, что в этой части города Ичимацу не бывал. Только фонари всё те же, высокие и холодные. В большинстве домов свет выключен, и пустая темнота смотрит на Ичимацу из оконных рам. Он невольно старается идти ближе к Карамацу. — Мы к тебе домой идём, что ли? — Да, там безопаснее всего обмениваться ценной информацией. — Карамацу подмигивает и сворачивает, чтобы подняться на веранду одного из домов. Целый дом… Ухоженный. Наверное, уютный. Карамацу открывает дверь и впускает гостя внутрь. В коридоре темно и пахнет деревом, только лунный свет вперемешку с электрическим от фонарей заглядывает через проём и освещает пол. Щелчок — и свет включается, ослепляя Ичимацу. Мужчина улыбается ему и, сняв ботинки, зовёт за собой на кухню. Эта кухня в два раза больше, чем у Ичимацу. В раковине посуды нет, в отличие от захламления, которое покоится в сантехнике Ичимацу. Только чашка с недопитым кофе стоит на белом столе. Заметив чужой взгляд, Карамацу сразу убирает её в раковину. — Извини, утром торопился и забыл помыть. — Да ничего, бывает. — Да, эту оплошность Ичимацу может простить, потому что, даже учитывая эту чашку, самое грязное, что есть на кухне — это он сам. Они усаживаются за стол, и Карамацу сразу приступает к делу. — Давай я попробую угадать твой секрет? — Ичимацу кивает. Вряд ли ему удастся, но можно повеселиться. Карамацу делает задумчивое лицо и прикрывает рот рукой, внимательно рассматривая гостя. У него есть предположения, но нельзя выдавать себя так сразу, поэтому он тщательно оглядывает потрёпанную чёрную форму, которая ниже локтей совсем грязная, цепляется взглядом за немытые слипшиеся волосы, которые так хочется пригладить, но не сейчас, сначала дело. Наконец-то Карамацу щёлкает пальцами и подается немного вперёд на локтях, показывая на свой рот: — Дело в повязке, так? Ичимацу щурится и кивает. Рука тянется поправить серую ткань, но он останавливает её. — Хм… Ты неизлечимо болен, и эта болезнь передаётся через кашель? — на полном серьёзе спрашивает Карамацу, понижая голос. — …Нет. — Также напряжённо отвечает Ичимацу. Несколько секунд тишины и Карамацу начинает смеяться, вставая со стула. — Я рад, что ты здоров, — он хлопает Ичимацу по спине, как старого друга, — Давай кофе сделаю, прости, что сразу не предложил. Ичимацу тоже начинает улыбаться и кивает, краснея. Странный, такой странный, никогда ещё Ичимацу не встречал таких людей. Почему он вдруг так счастлив? Потому что о нём кто-то заботится? Это даже не забота, обычная вежливость, но как же от неё хорошо на душе. Конечно, ещё есть возможность, что его выгонят после того, как узнают «секрет»… Лучше об этом не думать. И лучше не надеяться на что-либо, чтоб не было потом обидно. Но Карамацу… Какой же он добрый и чуткий. Красивый и ухоженный. Если б Ичимацу занялся собой, он тоже был бы таким красавцем? Парень хмыкает себе под нос. С этим мужчиной ему не сравниться, если только через год усиленной заботы о себе. Такого Ичимацу не может себе позволить. Пока Ичимацу в привычной манере забывается в мыслях, а его сердце стучит всё сильнее, Карамацу делает совсем не кофе. Через некоторое время, когда Ичимацу замечает, что никакого звука, обозначающего кипение воды или чайника он не слышит, а Карамацу долго молчит, парень решает развернуться и посмотреть, в чём дело. Как раз в этот момент его хватают за волосы, не давая повернуть голову, и прижимают к носу дурно пахнущий платок. Запах сразу ударяет в мозг, глаза начинают слезиться, а руки сами тянутся к чужой в попытке ослабить хватку. Карамацу тянет волосы вниз, заставляя Ичимацу запрокинуть голову и смотреть на него, мягко улыбающегося и спокойного, в то время как Ичимацу так жутко, так страшно. Он пытается кричать, но выходит только глухое мычание, вместе с которым его покидают силы. Последнее, что он чувствует — нежное прикосновение к волосам, которые только что отпустили.