Поделимся секретами?

Карамацу сидит за кухонным столом, опустив голову на сложенные руки. Чайник начинает тихо кипеть, постепенно перекрывая птичий свист. Он тоже устал. Ватная тяжесть давит на веки, на голову, заставляя её время от времени скатываться с рук и ударяться о холодный каменный стол. «Ичимацу не обижается» — вспоминает он с небольшой улыбкой, переводя взгляд на дальнюю дверь, из которой слышится шум воды. Как он там? Не утопится ли? От резкого щелчка Карамацу подскакивает. Вскипел. Минутный испуг снял часть усталости, поэтому мужчина поспешил сделать себе кофе. Проходит уже тридцать минут, Карамацу выпил две чашки, а Ичимацу всё не выходит. Шум стал почти неразличимым, если только ему не кажется. Вся комната залилась ранним светом, и чёткие тени контрастируют с ним. Карамацу открывает окно, впуская свежий воздух, пропитанный росой и спокойствием. Всё-таки нужно пойти проверить Ичимацу, хоть он и сказал, что помощь не нужна. Он осторожно открывает дверь и также тихо её закрывает, проходя в заполненную влажным паром комнату. Комок тёмной одежды валяется на полу. Владелец беспорядка откинулся на спинку ванной и безмятежно сопит, пока вода поднимается всё выше, и уже полностью закрывает его, оставляя только голову. Карамацу тихо смеётся и подходит, присаживаясь на край. Выключает воду, смотрит на блики, отскакивающие от мирно колыхающейся воды. Полюбовавшись раскрасневшимся в тёплой воде парнем, Карамацу решает, что он будет смотреться ещё лучше на его кровати, поэтому спускает воду и, насколько возможно было сделать это аккуратно, чтобы не разбудить, обтирает от воды пушистым полотенцем. Ичимацу никак не реагирует, что умиляет мужчину ещё больше. Он относит его в спальню и укладывает на кровать, предварительно одев в свою майку. Ичимацу выглядит очень странно в светлой одежде, но она ему идёт. Укрыв одеялом, видимо, напрочь отрубившегося парня, Карамацу сам уходит мыться. Вернувшись, он застаёт Ичимацу в той же позе, что и оставил. Мужчина ложится рядом, без опаски обнимая его и притягивая. Накрывает одеялом и понимает, как ему не хватало этого. Чего-то присутствия, такого близкого и тёплого. Зарываясь носом во влажные волосы и вдыхая запах своего шампуня, Карамацу без проблем засыпает с чувством того, что больше ничего в жизни ему не нужно. Что так и должно быть. Он благодарит судьбу за то, что хоть она и выставила ему множество преград для достижения целей, свела с этим до боли милым и тёплым человеком. Ичимацу просыпается, когда солнце уже в зените, но всё равно чувствует осадочную усталость и вытягивает ноги, сталкиваясь с чужими. Он открывает глаза. Прямо перед ним шея Карамацу. Очень близко, даже слишком, поэтому он машинально отползает, но вылезть из чужих рук не получается. Привыкший спать один, Карамацу от движения просыпается, и ещё не до конца придя в себя, с нейтральным выражением лица долго смотрит на парня, краснеющего под пристальным взглядом всё сильнее. Ичимацу решает скрыться под одеялом и уже почти совершает задуманное, как чужая рука его останавливает и опускает покрывало до плеч. Теперь Карамацу мягко улыбается и сам немного краснеет, но оставляет руку на плече. — Что ж, какой твой ответ? — спрашивает мужчина, смотря прямо в поддёрнутые замешательством карие глаза и отводя взгляд, вспоминая, что Ичимацу такое поведение неприятно. Спустя несколько долгих минут, в течение которых Карамацу уже начал нервничать, Ичимацу утыкается лбом в его грудь и закрывает глаза, почти шёпотом отвечая: — Делай со мной, что хочешь, только дай ещё поспать, — завуалировав в такой форме свой ответ, отвечает Ичимацу, потихоньку сгорая от стыда. Если раньше он сомневался, то теперь мягкая и чистая кровать сыграла на руку Карамацу. Он слышит облегчённый выдох и чувствует, как его прижимают к себе, целуя затылок. — Конечно. Спи, сколько хочешь, котёнок. Вот за котёнка Карамацу потом побьют, а сейчас можно ненадолго расслабиться, растворившись в тепле и новых, неизвестных ощущениях. Больше Ичимацу не придётся прятаться и выживать, ведь одной из его ненавистных проблем теперь нет, и он надеется, что и другие тоже со временем исчезнут. Больше Карамацу не придётся одному справляться с тяжестью чужих смертей и проводить бессчетные часы в тёмном и душном подвале. Больше никто не будет одинок.