Friend(zone)

Maybe won't you take it back Say you were tryna make me laugh And nothing has to change today You didn't mean to say «I love you» Billie Eilish — «i love you»

***

      У Джису, вроде, нет причин жаловаться на жизнь. Она окружена любовью и заботой близких людей, имеет цель в жизни, в которой определённо нашла своё место, и умеет ценить то, что дарует ей судьба. Но, когда происходит «великое наступление» СМИ на личную жизнь артистов, она готова взвыть от жалости к себе и другим.       А ещё Джису злится, безумно злится.       Когда ушлые журналисты раскрывают первую «звёздную пару», общественность сначала взрывается негативом и недовольством, а потом переходит к глубокому осуждению айдолов, осмелившихся кого-то любить, осмелившихся заявить о том, что они тоже люди, имеющие чувства и эмоции. Джису горько и обидно, когда она читает злобные, полные желчи и ненависти комментарии про своих коллег. Она бросает телефон на кровать и, обессилив от переполняющего её праведного гнева, принимает самое верное в такой ситуации решение — идёт спать, никак не ожидая, что через пару дней общественность потрясёт ещё одно известие, которое коснётся в этот раз и её жизни, даром, что косвенно.

***

      Дженни жалостливо смотрит на Джису, ожидая поддержки, и та, ни секунды не медля, заключает её в объятия, по-матерински нежно проводя рукой по волосам подруги. Лиса и Розэ тут же ввязываются в объятия, превращая их в странный с виду, всхлипывающе-шмыгающий клубок, состоящий из тонких рук, горячих ладоней, острых локтей, раскрасневшихся лиц и чувств, делимых на всех, одинаковых.       — Всё хорошо будет, вот увидите, — говорит Джису подругам, чувствуя все их переживания, пропитываясь чужим страхом и пытаясь хоть как-то успокоить Дженни, оказавшуюся очередной «жертвой» скандала с отношениями. — Поговорят и забудут.       И она искренне хочет верить собственным словам, но прекрасно знает, что это самое «поговорят» может растянуться на долгие годы и превратиться в настоящую травлю. Джису крепче прижимает к себе притихшую Дженни и прикрывает глаза, чтобы не видеть боль во взглядах младших — те всё прекрасно понимают, знают, во что это может для них вылиться.       Джису страшно, действительно страшно, и она не представляет себе, что теперь делать.

***

      Но по-настоящему жутко становится чуть позже, когда растерянность во взгляде Дженни превращается в слёзы, сердце — в жалкие осколки, а любовь — в бесконечные страдания. Люди не перестали обсуждать и одновременно с тем осуждать её, и Джису прекрасно знает, как это тяжело, когда тебя ненавидят просто за то, что ты существуешь, поэтому целую ночь тратит на то, что блокирует с официального аккаунта их канала всех пользователей, на негативные комментарии которых успевает наткнуться. К сожалению, реальную пользу это не приносит, ведь, чтобы расправиться вот таким вот радикальным способом со всеми хейтерами, ей не хватит и целой жизни, не то, что одной ночи, но она хотя бы выпускает пар.       — Я должна избавиться от этих отношений, да? — говорит Дженни, сдерживая дрожь в голосе, смотря полными решимости и слёз глазами на Джису, уже готовую спорить с ней. — Онни, люди никогда не перестанут обсуждать нас, никогда не перестанут порочить меня и мои чувства — я знала, во что ввязываюсь, а потому должна в первую очередь думать о группе, о вас и о том, как это всё сказывается на нашем имидже. Не отрицай, пожалуйста, всё и так предельно ясно. Я так устала от этих чувств, которые заставляют страдать самых дорогих мне людей: его и вас, — я так не могу и поэтому должна оборвать эту связь, убить эту любовь, но это так тяжело и больно, так больно, чёрт!       И Джису бы говорить ей, что всё не так, что они обязательно со всем справятся вместе, но вид Дженни, прикусывающей губу в попытке сдержать слёзы, стремящиеся сорваться с ресниц, готовящейся к ещё одному потоку грязи от СМИ и общественности и ищущей утешение и защиту от отвратного, невыносимо жестокого мира, останавливает её. Она понимает, что совершенно ничего не может сделать, кроме как крепко обнять подругу, пытаясь разделить с ней хоть часть её переживаний, забрать их себе.       Джису больно, почти что физически, и отвратительно грустно, ей хочется сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь, но она не может принимать решения за Дженни, ровно как и не может изменить этот паршивый мир: люди не перестанут говорить о том, что их не касается, осуждать тех, кто не вписывается в их картину мира, и не принимать то, что им попросту не нравится. Никогда не перестанут.

***

      Джин смеётся, а Джису наконец-то за долгое время чувствует себя живой, она улыбается в ответ и продолжает наблюдать за тем, как стремительно развиваются действия в одном из развлекательных шоу, которые вечно крутят по телевизору в пятницу вечером.       Она уже совсем отвыкла находиться с кем-то помимо участниц группы, поэтому, когда Джин позвал её на импровизированную ночь кино и обещанную курочку, Джису чувствует себя немного скованно и вздрагивает невольно от звука сообщения, приходящего на телефон друга. Он, пряча беззлобной смешок, вызванный забавным видом девушки, говорит, что их еда наконец-то прибыла, и велит выбрать фильм, оставляя Джису наедине с собой. И ей не стоит большого труда отыскать «Гарри Поттера» перед тем, как Джин вернётся с двумя огромными вёдрами жаренной курицы и пакетом закусок, которые девушка выбирала, не глядя, опираясь только на инстинкт «настоящего ценителя пищи». И она совершенно не ожидает, что парень, увидев довольную собой, закутавшуюся в его кофту и обнявшую огромную белую подушку Джису, экран телевизора и выбранный фильм, расплывётся в счастливой и немного глупой улыбке и выдаст такое неожиданно-серьёзное и немного неуместное: «Люблю тебя».       И Джису хотелось бы этого никогда не слышать, хотелось бы узнать, что это какая-то не особо смешная шутка, но в то же время хотелось бы забиться в угол, плача от жалости к самой себе, ведь она тоже, тоже любит его так сильно, что не может сдержать своё глупое сердце, рвущееся наружу через тернии рёбер и паутину соединительной ткани к своему обладателю, истинному владельцу.       Она готова просить его забрать эти слова обратно при одной только мысли о девочках, ждущих её в общежитии, о Дженни, перенёсшей из-за своих чувств огромное количество страданий, и о тяжком бремени ответственности, возложенной на её хрупкие плечи. Но сердце девушки кровью обливается при виде такого домашнего, родного и смущённого своими собственными словами Джина, с которым ей уж точно не светит никакого «счастливого будущего», ведь даже их простая дружба может вызвать лавину негодования, которая погребёт их и их карьеры заживо, не говоря уже о чём-то большем. О чём-то для неё, как и для него, запретном. И она жалеет о том, как высоко они смогли подняться по лестнице славы, и так хочется на секунду вернуться вновь в то беззаботное время, когда они были свободны, когда могли говорить то, что думают, и жить, руководствуясь чувствами. На секунду ей хочется не быть Джису из BlackPink. Но лишь на секунду.       — Я тебя тоже, ты ведь мой самый лучший друг, — Джису притворно смеётся и старается сдержать слёзы, видя боль, промелькнувшую во взгляде парня. Ей тоже больно, так больно, что она закусывает щёку изнутри до крови, чтобы не закричать, когда он подхватывает её смех, чувствуя, как что-то обрывается внутри.       «Ложь во благо» — единственный выход для них двоих — Джису прекрасно это понимает, как и то, что только что отказалась от своего шанса на счастье с человеком, в чувствах к которому уже давно утонула. Но совершенно не понимает, за что им это всё и как избавиться от любви, которую никогда и не желал иметь. Любви, которую могут опошлить жалкие люди, сделав из неё нечто ужасное, повесив на них двоих вину во всех несчастьях мира, заклеймив, как преступников за то, что они осмелились чувствовать.       Больно. Но Джин садится рядом, включает фильм и снова улыбается так, будто ничего серьёзного не произошло, — он понимает, конечно, всё понимает. И Джису думает, что поступила правильно, вспоминая о том, как плакала Дженни, расставаясь со своей первой любовью, и о том, с какой ненавистью и с каким упорством люди поливали её и их всех заодно грязью.       Да, возможно, Джису просто трусиха, раз даже не хочет пытаться бороться за эти чувства, но ей становится страшно лишь только от мысли о том, что Джину и ей придётся проходить через что-то подобное, что все остальные участники и участницы групп будут страдать из-за того, что они позволили себе быть обычными людьми. Она не может этого допустить, не может заставить их всех расплачиваться за её личное счастье, не может причинить Джину ещё большую боль.       Джису не может, не хочет любить его, но ей никак не справиться со своим разорванным, изнывающим сердцем.

«Люблю тебя, тоже люблю, прости»

      И Джин улыбается ей, хоть и чувствует, как что-то внутри него умирает.

«Понимаю, я всё понимаю, но ничего не могу поделать со своими чувствами»

      А люди никогда не перестанут говорить о чужих слабостях, никогда не забудут, никогда не смогут принять, и Джин с Джису прекрасно это знают, ведь это их выбор, цена, которую каждый айдол платит за свою «идеальную» жизнь, как бы не было порой тяжело её жить.

«Но я люблю тебя»

***

We fall apart as it gets dark I'm in your arms in Central Park There's nothing you could do or say I can't escape the way, I love you I don't want to, but I love you Billie Eilish — «i love you»