Уходя, гасите свет

Александр — это тот человек, который вдохновил меня изливать свои мысли на бумагу. У меня все очень плохо с придумыванием разных сюжетов, и поэтому за основу я взяла свою жизнь, которую описываю в своем дневнике. В иной раз я могла перечитать по много раз ежемесячные сочинения Саши, которые довольно-таки популярны в нашем кружке, и находить в них все новые и новые смыслы. В жизни Саша улыбчивый повеса, в хорошем смысле этого слова, конечно же. Но в своих сочинениях он всегда раздумывает над рефлексиями главного героя, о его переживаниях, и в основном они имеют негативный оттенок. Пару раз я подходила насчет этого с вопросом: «Почему все так депрессивно?». На что он лишь отвечал: «Это всего лишь лирический герой и не более». — Слушай, а ты написал сочинение за этот месяц? — задала я вопрос Александру, слегка задев его плечо. Он побледнел от такого вопроса и сразу же начал чесать затылок. Посмотрев на меня, ответил: — Я пытался написать, но конечный итог мне не понравился, так что, — он долго не мог подобрать слова, — я забил. Карина шла рядом с нами, и я попросту чувствовала, что она очень хотела что-либо добавить в диалог, и в конце концов ей это удалось: — Так просто? — пискнула девочка-скороговорка. — Да, как ни странно, — ответил ей Саша, при этом сунув руки в карман. — Ну так же нельзя. Правило клуба номер четыре: всегда вовремя сдавать ежемесячные сочинения! — Как бы это мейнстримно ни звучало, правила созданы для того, чтобы их нарушать, понимаешь? И, когда мои сверстники, которые были натянуты до тонкого нервного дрожания, уже были готовы прогрызть друг другу глотки, я решила вклиниться в диалог. — Карин, у тебя что, никогда не было творческих кризисов? Дай ему время, ну серьезно. Она злобно фыркнула под себя, хотела что-то сказать и уже открыла рот, но резко передумала и уставилась куда-то в даль. А Саша одарил меня кратковременным взглядом, который мог значить лишь миловидное, облегчающее «спасибо». Вдали виднелись остальные участники литературного клуба, которые расставили несколько стульев по кругу. Кто-то из них нервно ходил по всей деревянной платформе, при этом спрятав листочек с текстом за спину. А кто-то спокойно сидел на стуле и листал новостную ленту в телефоне. Из окон били очень слабые лучи солнца, а внезапный грибной дождь сделал атмосферу всего зала очень теплым. Ненароком в голову ударило воспоминание про летние посиделки в лагерях, не хватало лишь акустической гитары, пачку песен, о дальнейшей счастливой жизни, и что мы будем общаться с друг другом, всю жизнь, несмотря ни на что. Прыгнув втроем одновременно на деревянную платформу, что и была самой сценой, доски очень громко затрещали. Рядом сразу же прозвучал шепот о том, что лучше бы так не делать. Мы беспрекословно послушались его. Саша, оглядев весь зал, а вскоре и наш «клуб анонимных алкоголиков», понял, что все в сборе. Он показушно вздохнул с закрытыми глазами и ровно также выдохнул, после чего начал говорить свою торжественную речь: — Все в сборе, и я надеюсь, все завтра получится так, как мы и хотели. Все слушали его и никто не хотел ничего добавлять. — Сейчас мы будем поэтапно репетировать моменты пьесы, и я опять же надеюсь, что все выучили текст, — он оглядел всех, чтобы удостовериться в сказанном. — Так ведь, тезка? — он внимательно наблюдал за физиономией юноши напротив. — Да, да, д-д-да, я-я-я выучил! — сказал ему юноша, у которого на голове торчал вихор, при этом заикаясь. — Ну хорошо, тогда вперед! Далее, Александр вызывал по одному из нас и репетировал какие-либо сценки. На самом деле я не очень сильно увлекалась самим сюжетом пьесы, только лишь знаю, что она написана самим Сашей и вроде как там про человека, который разочаровался жизни, и один раз он удосужился что-то поменять, но бог на него поставил клеймо в виде вечных неудач. Сидевшие рядом со мной люди обсуждали сегодняшний взрыв моста. Кто-то делился тем, что чьи-то родители были совсем рядом со взрывом, а кто-то говорил о том, кто же к этому был причастен. Прошло около двадцати минут, и пришла моя очередь, я снова запрыгнула на платформу, только в этот раз намного аккуратнее, и принялась слушать Александра. — Так, Алис, здесь я буду стоять напротив зрителей, у нас будет такой некий конфликт с Кариной. Запомни эти строчки:

Спустить курок или опустить руки, Биться об заклад или молчать, Вспоминать разлуки муки Или все же навзрыд рыдать?

Он, со своим безумным тембром голоса, пропел каждое словечко, что раздавалось громким эхом во всем актовом зале, при этом не забывая активно жестикулировать. Вскоре он продолжил: — Во время того, как я их произношу, ты должна медленно выйти на сцену, чтобы зрители могли тебя увидеть, а далее сфотографировать меня со вспышкой и сразу же быстро уползти. Поняла? — спросил меня Саша. Я ему быстро кивнула. — Это хорошо, но давай все-таки, чтобы точно удостовериться в том, что все получится, сделаем пробный снимок? — Я не против, — скороговоркой ответила я ему. — Тогда давай, уходи за кулисы. Дойдя до кулис и услышав уже половину строчек Александра, до меня только сейчас дошло, что меня ждет впереди. Недаром Лис мне зачастую делает замечание по поводу моей смышлености. Я никогда не была гением, который продумал все свои шаги. Я была тем, кто вообще никогда не задумывался о продумывании своих шагов. ~Смотри, опять в своих мыслях застряла, Алис, прием! ~. — Алис, я, конечно, все понимаю, тут очень красивые занавески, — увидев мой ошарашенный взгляд, он не перестал делать ситуацию более комичной: — Да и ящики какие большие и классные, о-о-объемные. — он очень любил игриво тянуть гласные. — Извини, я просто как обычно задумалась. В любой другой момент я бы посмеялась с его слов, но сейчас было совершенно не до смеха. Пару раз вдохнув спертый воздух, я решительно приготовилась, вскоре об этом сообщила Саше. — Я готова. Побродив глазами по предметам, которые стояли рядом со мной, он вернулся на свое место. Вскоре он снова начал читать свои строчки и я решительно вышла из-за кулис. Остановившись, я прицелилась на Александра, и вскоре фотография была сделана. Вспышка ударила весь актовый зал, а руки тряслись уже не из-за тяжести полароида, а из-за дикого волнения. Был немного размазан фокус, но это даже добавило пикантности к иллюстрации. ~Вот дурак, идет к тебе так спокойно, не зная, что у тебя в руках~. Я пялилась с дикой тоской на фотографию жалобными глазами. — Можно? — он протянул руку, чтобы я ему дала фотографию. — К-к-конечно, вот, возьми, — ответила я ему. Он с большой уверенностью выхватил у меня снимок из рук. Когда человек напуган, его выдают многие факторы: неуверенная походка, опущенные плечи, дрожащие рученки, взгляд исключительно только исподлобья и, конечно же, его тембр голоса. В его руках виднелись отзеркаленные цифры, и я сразу же отвела взгляд, он это моментально заметил, но ничего не сказал. — Классная фотка получилась, тебе бы в фотографы, — он улыбнулся невероятно искренне. — Спасибо, — сказав, я моментально кинула взгляд в пол и убрала прядь волос за ухо. Щеки, моментально покраснев, выдали меня вновь, и, увидев, как Саша что-то хочет мне сказать, я перебила его лживым: «Мне срочно надо идти», взяла у него из рук фотографию и убежала прочь из актового зала, не смотря ни на кого из присутствующих.

***

~И на фотографии красовался Александр, с расправленными руками, готовый принять свою тяжкую судьбу. Столько символизма… И чего же ты у него выхватила из рук фото, если не готова увидеть его дату? А? ~. — Я просто растерялась, вот и все! — воскликнула я уверенно. ~Может быть, все-таки глянешь? Что лучше: вечно терзать себя мыслями о том, что ты боишься, или сделать мелкий шаг вперед? ~. — Я-я-я не знаю, — ответила я честно с разочарованием в голосе. Я лежала на кровати и долго всматривалась в каждый уголок картинки. Один из них загнулся и там отчетливо была видна складка. Так странно и одновременно страшно держать судьбу человека в руках. Я долго сидела с мыслью, стоит ли мне разворачивать фото. Положив ее на тумбочку и намотав пару кругов, при этом машинально грызя ногти, меня резко посетила мысль, глупая на первый взгляд. Если мне дали такую возможность с узнаванием дат смерти, почему я не должна ею пользоваться? Проведя фотографию от середины тумбочки до конца, я взяла ее за кончик и подняла на уровень глаз. В этот момент у меня не было дьявола и ангела на левом и правом плече, у меня был лис, который подговаривал меня на содеянное, и я, что хотела уйти от этой идеи. ~Может быть, это и есть конец тем мучениям, через которые ты прошла, и кто-то решил, что с тебя хватит? Что ты с легкостью сможешь остановить те ужасные линии судьбы, которые чиркают в небесной канцелярии? ~. Я знала, что буду жалеть и что мне заведомо выпадет зеро. Что бог, который подкинул мне этот полароид, угрюмо хихикнет и дальше будет наблюдать с небес. Что каждый шаг имеет последствия и не всегда положительные, но и не всегда отрицательные. Но все же я развернула фото. Момент X, так его называют? Сегодняшняя дата 03.04.2018, дата смерти Александра 04.04.2018.

***

На протяжении сегодняшнего дня я каждые двадцать минут писала какую-либо смску Саше, дабы узнать, что он в порядке. Минус полароида был в том, что он в точности указывал дату, но никак не время. И поэтому я не знала, сможет ли Александр дожить до сегодняшней пьесы и успею ли я его увидеть за этот день. Мне нужно было срочно собраться с мыслями и не пускать в голову лишний информационный мусор, но, к несчастью, на дне рюкзака лежала фотография моста. Повернув ее к себе, я обнаружила, что осталось лишь шесть дат. Даты стали различимы, и было понятно, что как минимум трое проживут еще долгую жизнь, а остальные, к сожалению… ~И какой у тебя план? Всю дискотеку следить за ним? ~. — А что мне еще делать? — ответила я лису, попутно смотря в зеркало и расчесывая пряди волос. — Иначе я вызову слишком много подозрений. ~А выпучив на него глаза и бегая за ним туда-сюда, не вызовешь? Ха~. На тумбочке завибрировал телефон, и Александр вновь ответил на какой-то дурацкий вопрос в духе: «Какую блузку мне надеть?». От этого становилось чуть легче, но это было лишь мимолетное отторжение, и страх, вновь, возвращался новой чередой. — Вроде Саша ничем не болеет, так что какой-то приступ или что-то в этом роде — отпадает, может, произойдет какая-то автокатастрофа? Или же его пырнут где-то ножом, пока он будет идти до школы? Говорить ему о том, чтобы он остался дома — не имеет смысла, он слишком долго готовился к этой пьесе. Остается надеется лишь на то, что с ним ничего не случится и до школы он дойдет живым. — говорила я полушепотом, бродя по комнатам. Собрав рюкзак со всем нужным реквизитом, попрощавшись с мамой, я вышла из дома. У подъезда меня встретила Марина, и мы с ней здорово так разговорились. — Подруга, ты хоть знаешь, с кем танцевать будешь? — спросила меня Марина, при этом улыбнувшись во все тридцать три. — Нет, я, скорее всего, после пьесы похожу немножко, а потом уже пойду, — договаривала я последние слова совсем тихо, ибо видела, как они не нравятся моей собеседнице. — Серьезно? — она покосила на меня взгляд, полный недоумения. — Просто уйдешь, и все? — Ну, ты же понимаешь, что я там не в своей тарелке? — Понимаю, а что если я скажу, что мальчуганы из параллели протащат «божественный нектар»? ~Ох и любит она над тобой поглумиться, зная, что ты в литературном кружке~. — Мимо. — Черт, даже с Андреем не поговоришь? — Ну если будет возможность… Она показушно фыркнула, да так, что пряди ее волос, свисающих на лоб, поднялись, как в тот раз, когда мы решили сходить на аэродинамическую трубу. Достав пачку сигарет, она закурила. — Чего случилось? — буркнула я, при этом ловя едкий дым, что заставил неплохо прокашляться. — Да ты просто скучная, не хочешь как-либо веселиться, когда есть возможность. Не зря ты в литературном кружке. — А это тут причем? — Ну знаешь, я сама не любительница стереотипов, но когда эти стереотипы напрямую осуществляются в твоей жизни, тебя уже кажется, что это и не такой уж и бред. — Так, а при чем литературный кружок? Она выдохнула дым, оставив сигарету в пальцах, сказала мне: — Там одни зануды! Представляю, как выглядит ваше прощание: «Процитируем Александра Сергеевича Пушкина и можем идти по домам». Я искренне посмеялась, а Марина смотрела на меня с улыбкой. — На самом деле все не так, но думай так, как ты хочешь. И вот мы опять были на пороге у школы. Виднелись знакомые лица в красивых нарядах, которые как-либо шушукались меж собой. Царила приятная атмосфера, но мне нужно было срочно торопиться, и я забежала в здание, оставляя за собой странные взгляды. Саша мне уже долго не отвечал на сообщения, и я начала беспокоиться. Ввалившись в актовый зал, я начала обследовать каждый уголок в надежде увидеть то доброе лицо. И я его нашла. — Привет, Алис, разгружай реквизит за сценой, у нас уже мало времени, хорошо? — сказал он с сонными глазами. — Без проблем, Саш, — ответила я ему и уже хотела пойти, как вдруг он меня остановил. — Я дописал сочинение, завтра его уже принесу, — он улыбнулся всего лишь на миг. — Ух ты, тебя что-то внезапно вдохновило? — Ну уже давно, просто руки, наверное, не доходили, как говорила Карина. — Ну, что же, я рада. Мне всегда нравилось, как ты пишешь. — Кто-то сегодня не скуп на комплименты? — отметил Александр. — Просто сегодня прекрасный день, почему бы тебя и не похвалить? ~«Прекрасный день», как можно было такое ляпнуть? ~. В дальнейшем все происходило так: все участники кружка таскали декорации и ставили их в соответствующие места, Карина начала делать грим определенным «актерам», если можно их так назвать, а Саша достал костюм, который был точной копией любого мужского одеяния из нуарских фильмов. В актовом зале была торопливая атмосфера, но оттого и забавной. Приятно было находиться в окружении людей, которые горели одной идей. Хотелось подойти и кому-то в чем-то помочь, но, просверлив глазами пару людей, я поняла, что они лучше справятся сами. Я осталась на своем посту, а точнее, прислонившись к одной из стен, долго смотрела на Сашу. Иногда я ловила его взгляды и сразу же отворачивалась. Было весьма неловко, но я понимала, что в сегодняшний вечер мне нужно было быть максимально внимательной. Учеников потихоньку запускали в школу, и по их лицам было видно, что в основном многие ждут дискотеку, и им совершенно не интересна сама пьеса. Учителя сидели на специальных местах и мило шушукались между собой. Места хватило всем из-за того, что многие отсиживались дома. Стоит уточнить, что помимо самой пьесы были уготовлены и другие номера в виде музыкального выступления, танцев и так далее. Но наш номер стоял первым в программе, и, стоя за кулисами, мы уже начинали потихоньку нервничать. — Они трясутся, о-о-они трясутся! — сказал какой-то мальчуган, говоря сначала шепотом, после срываясь на крик. Карина подошла к нему и начала всячески успокаивать. Это было больше похоже на мотивационную речь перед важным баскетбольным турниром, где решалась судьба всей команды. Другие, услышав этот диалог, начали поддерживать Карину, отчего она немножко смутилась, усмехнулась, прикрывая рот своей тоненькой рукой. Александр подхватил речь: — Ребята, мне кажется, эту речь нужно дополнить этим. Он выставил кулак напротив себя. Все, кто находились за кулисами, начали подниматься то с табуретки, то со старого дивана. И каждый без лишних слов направлял кулачок в центр, и вскоре этот круг превратился в лес рук. В зале прозвенел сигнал, который означал, что сие действие начинается.