Уходя, гасите свет

~На эшафот взошел, не зная горя…~. Пьеса проходила успешно, все молчаливо наблюдали за действием на сцене, а меж актов бурно аплодировали. Конечно, мало кто из них понимал смысл строчек, что звучали прямиком со сцены, скорее всего, у всех просто срабатывал стадный инстинкт. В этот раз я с легкостью справилась с задачей статиста и опять же сфотографировала Александра. Сверив две фотографии, я увидела, что на них красовалась одна и та же дата. Держа себя в равновесии и сжав кулак до того состояния, что побелели пальцы, я наблюдала пьесу из-за кулис. Уже прошло около тридцати минут с ее старта, и по последним действиям было понятно, что скоро близится ее грустная прегрустная концовка. И вот, когда лирический герой был измучен линией неудач и всяческих невзгод, был ранен как и морально, так и физически, а девушка, которая ему так нравилась, отвергла его при самых наихудших обстоятельствах, все участники действия, кроме Александра, ушли со сцены. И Александр, впившись в роль словно безумец, не говоря голосом, а буквально скрипя им, сказал следующие строчки: — Любовь — это десять шагов, и если ты сделал пять, но так никого и не увидел, значит, разворачивайся и уходи. Последнее слово вновь кануло эхом во всем зале. Интонация, которую он специально делал, сыграла самую громкую ноту, в сегодняшней пьесе. Александр быстрым шагом пошел к нам. Пробурчав быстро какие-то слова, которые никто из всех находившихся людей не понял, он одновременно махнул рукой. После такого жеста все моментально поняли, в чем дело, и спокойно последовали за Александром. Я была последней. Заиграла глупая детская танцевальная музыка, которое разрушило послевкусие последней сцены. Мы, взявшись за руки, сделали широкий поклон. Мне хотелось лишний раз кинуть взгляд на сегодняшнего мученика, но упрямо стоявший ряд лиц будто бы специально окутывал мое поле зрения. ~Пьеса окончилась, все сыграли свои роли, и теперь настало время дискотеки~.

***

Все шло своим чередом, и нигде не было предвестий о начале бури. Нашептывались словечки о том, где прячут «божественный нектар», и другие дурные, дурацкие диалоги, после которых всегда один исход — смех. — Слышь, Леха, а ты никогда не задумывался о том, будет ли бог праздновать афтерпати, когда наступит конец света? — он с серьезным и вдумчивым лицом спросил своего друга. Его товарищ сначала вообще не понял, о чем и о ком идет речь, но, переварив информацию, он сначала поднял уголок губы, сделал глупое лицо, а далее расцвел в ухмылке. — Вот ты ржешь как конь, а я тебя серьезно спрашиваю, — тот, обидевшись, ответил. К сожалению, я не смогла услышать, чем закончился разговор Платона и Сократа, так как ко мне внезапно подбежал Александр. — Алис, а ты можешь мне отдать фотку, которую сделала на пьесе? — он остановился и понял, что нужно поподробнее объясниться. — Маме, просто будет приятно увидеть. — Конечно, без проблем. Я потянулась к рюкзаку и отдала ему полароидную картинку, при этом проверив дату еще раз, на всякий случай. — Слушай, Саш, а ты сразу пойдешь домой или же на дискотеке побудешь немного? — Немножко побуду, думаю. — Можешь побыть со мной в компании, если она тебе приятна. — Побуду обязательно, но, а пока я просто поброжу вокруг, ариведерчи! И Александр растворился в толпе бьющихся в один бит сердец. Из этой же толпы вышли знакомые лица в виде Марины и Андрея. — Ну чего, подруга, готова отдыхать? — спросила меня загадочно Марина, опять же ударив по плечу. — Смотри, какого я тебе кавалера нашла! Теперь она ударила по плечу Андрея и, встретившись с ним глазами, сразу же стало очень неловко, щеки стали предательски красными, но, к счастью, софиты иногда ослепляли молниеносной вспышкой, да так, что было трудно разобрать, что, как и у кого происходит на лице. — Ну, ладно, компанию я тебе нашла, а ты уж справляйся как-то сама, — сказала она с улыбкой. Марина уже хотела куда-то уйти, но внезапный бзик в ее голове моментально остановил ее. — И, если что, на третьем этаже, в женском туалете, можно немножко подзарядиться, если стало уж сильно скучно. Мы оба сверлили ее взглядом, наполненным недоумения, и с дикой скоростью становилось уже не по себе. — Ой, это не то, что вы подумали, — она замялась и посмотрела под себя. — Я о том, что там мини-бар есть… ну… портфель лежит… Для Марины такая эмоция, как стыд, была самой редкой, и обнаружить ее такой, какой я ее видела в свете прожекторов, было действительно неожиданно. — Хорошо, Марин, мы поняли, — сказали мы одновременно. И вот мы остались наедине. Мне казалось, что, как это бывает обычно с любым малоизвестным мне лично человеком, будет долгий застой в виде разговорных тем и прочего. Но, как только шальная императрица покинула палубу, Андрей без каких-либо затруднений окликнул меня: — Алис, слушай, может, мы уйдем пока отсюда куда-нибудь на воздух? А то мне все эти людишки вокруг не очень-то и нравятся. — Уно моменто. Я достала телефон и быстро написала смску Саше. Смысл ее был примерно таков: «Если ты уйдешь до того, как мы с тобой еще раз поговорим, обижусь!». По-детски и глупо, но зато действует на все сто. Если честно, мне было очень сложно находиться на дискотеке. Я держалась только для того, чтобы наблюдать за Сашей и его действиями. Куча народа, шумная музыка, которая изрядно била в уши, а модные «шлягеры» с однотипными припевами, сразу же надоедали. Выйдя на улицу, я увидела, как стояла полная луна. Время было совсем не позднее, но не виднелось никого кроме нас. Была безумная тишина, и казалось, что, если прислушаться, можно было услышать стук сердец. Романтично? Жутко! — А ты не такой, как все, и не любишь дискотеки? — пропела я. — Возможно, но я не против все же потом потанцевать, — ответил он холодно. — С кем? — задала я ему вопрос. Он начал медленно оглядываться и в это же время говорить: — Так, тут никого нет, да и тут тоже, — когда он посмотрел прямо на меня, улыбнувшись мне во все тридцать пять, сказал: — Получается, с тобой? Я, хихихнув, ответила ему: — Я еще подумаю. Андрей смотрел куда-то вдаль. Если сказать честно, то взгляд у него был ужасно пожирающий. Казалось, что когда он на тебя как-либо смотрит, то знает все твои секреты, все твои грехи и все твои поступки. Поэтому мне было очень сложно долго всматриваться в него и при этом не опускать взгляд на что-то другое. Пришла смска. Андрей моментально опрокинул взгляд на одно из моих бедер, после вернулся дальше выискивать что-то поодаль от себя. Саша написал о том, что он ждет меня на дискотеке, а я с легкостью, что еще не потеряла его из виду, выдохнула. — Слушай, а давай сыграем в игру? — сказал он, оперевшись на поручень. — Давай! Какие условия? — Нужно угадать, о чем думает твой собеседник. — Так, а награда какая? — Ну я думаю, обнимашки — достойная награда? — Допустим, что так, но кто первый начнет? — Все решится на цу-е-фа! Сейчас люди танцуют под музыку, пьют и занимаются остальными веселыми вещами. А я выясняю на цу-е-фа, кто первый будет играть в игрушку на обнимашки. — Ну так это тоже весело, разве нет? — Я это вслух сказала? — Да. Ну что, ты уже будешь испытывать свою судьбу или нет? Я сделала три взмаха под всем знакомые звуки и обнаружила, что я проиграла. — Я проиграла?! — Вот так и случается в жизни, ну что же, настал мой черед. Он вдохнул большую порцию воздуха и начал медленно говорить: — Ты чем-то встревожена и зачастую тебя мучают вопросы о вечном. Всегда задумываешься над тем, как тебя воспринимают окружающие, и боишься, если они думают о тебе в негативном ключе. Ну, а еще ты очень расстроена тем, что проиграла мне в цу-е-фа. ~Вау, да он тебя как книжку читает~. — Ну вот про последнее обидно было, но, а так даже близко к истине. — Ничего не хочешь сделать? — сказал он, приподнимая и опуская брови. И я пустилась в объятия. Запах жестких духов вперемешку с нотками эвкалипта создал незабываемую комбинацию, которая отчетливо очертила себе местечко в разуме. Было немного неловко, так как Андрей был значительно выше меня, и я без преувеличений дышала ему в торс. Сразу же после объятий я призадумалась. Что я вообще знаю о нем? Меня действительно потряс тот факт, что он с особой точностью узнал, о чем я сейчас думаю, видимо, Марина успела его оповестить о некоторых моих заморочках. — Ты смотришь на людей свысока, и тебе зачастую не понятны мотивации других людей. Более того, ты боишься быть одиноким, — сказала я, выдохнувшись от озвучивания своих мыслей вслух. — Нет, подруга, вообще максимально мимо, остаешься без обнимашек, да и еще маленькую обидку кину! И это не было странно, ведь я просто озвучила то, что мне пришло первое в голову. Только сейчас меня посетила мысль о том, что в любом случае мы все равно бы обнялись. Вот хитрец же! — Надышались воздуха, теперь можно и взорвать танцпол? Правда? — Правда, пошли. И, пройдя через пару коридоров и открыв несколько дверей, мы снова пришли в место, которое не вызывало у меня никакого удовольствия. Правда, Андрей чуточку разбавлял эту обстановку, но не настолько сильно, чтобы я об этом не задумывалась. Тем временем я старалась опрокидывать взгляд на каждого человека, в надежде отыскать того самого. К сожалению, мне это не давалось, и из-за этого я стала нервничать. Играла спокойная музыка, которая подразумевала, что сейчас нужно будет танцевать что-то из разряда вальса. Только это было лишь жалкой копией этого эстетически красивого танца. — Я надеюсь, ты мне хоть на ноги не будешь наступать? — пробормотала я, после нервно хихикнув — Лучше следи за собой, а то ты меня уже пару раз задела! — Не правда! — Ты так забавно реагируешь, а эти щеки… Я освободила одну руку, дабы тронуть себя поочередно за щеки. Казалось, что они со страшной скоростью залились кровью. Стало не по себе, и казалось, что я выгляжу максимально глупо. — Все в порядке, это выглядит очень мило, — он улыбнулся, предварительно закрыв глаза. — Давай лучше насладимся моментом, а не будем о моих щеках? — сказала я злым тоном, но в моем случае это все равно выглядело, опять же, как проявление чего-то безумно милого. И в такие моменты, когда тела совершенно близки, совершенно не важна музыка или еще что в этом роде. В таком случае роль играют запахи, мимика, жестикуляция, прикосновения. С помощью них и создается атмосфера чего-то космического, что заставляет уже не раз убитых бабочек вновь запорхать и, словно юнга после долго путешествия в виде самокопаний, рефлексий, убийства собственных комплексов и принятия себя таким, каким он есть в этом чудовищном мире, прокричать: «Все же это не было зря!». Действительно, не зря. Медленными движениями по предплечью, отбивая дробь пальцами, казалось, что передо мной стоял тот, которого я ждала. И это безумно странно, ведь предпосылок никаких не было, а диалог с этой «игрой» не был чем-то особенным. Получается, что твой мозг решает о таком вот в такие моменты? Иногда решаясь глянуть на этот страшный взгляд, была мысль о том, что он думает о том же, о чем и я. И мы с помощью своих рук передаем мысли друг о друге. Вскоре я поняла, что уже долго смотрю на него и совершенно перестала как-либо двигаться. Ох уж этот женский флюгер в голове, что меняется раз в две секунды. Наматывая круги, я успевала смотреть, что происходило рядом, и неподалеку с кем-то также танцевала Марина. Это был какой-то новенький парень, не знаю, какой за месяц. Делая очередной оборот, я посмотрела выше Андрея, и там царили балконы. В основном там общались все те же ученики школы, но исключением был один человек, который, облокотившись на подоконник, глазел куда-то вниз. Это был Саша и поначалу мне казалось, что он смотрит именно на меня. Засмущавшись, я отвела взгляд, а Андрей невольно опрокинул: — А? — Н-н-ничего, все в норме. Ты прекрасно танцуешь. — Будет глупо, если я не скажу «взаимно»? — Будет не глупо, но я обижусь. — Тогда, взаимно! — Тогда, не обижаюсь. Мы оба улыбнулись, смотря друг другу в глаза, но мне улыбка давалась куда сложнее, чем ему. Порой казалось, что диджей уснул за стойкой и не намеревается выключить очередной «медляк». Я еще раз подняла взгляды на балконы. Саша все также смотрел на меня, я так думала до поры до времени. Но, опрокинув свой взгляд резко назад, я увидела, что Марина быстро перебралась танцевать рядом со мной. Саша определенно взирал на нее и при каждом ее кульбите, что она называла ее «особым, фирменным танцем», глазел на нее, двигая при этом каждый раз голову. Он резко взял и во время середины песни помчался куда-то вниз. Мысли старались соединиться в одну цепочку. Дата смерти сегодняшняя, поэма в грустных тонах о неудачнике, выпрашивание фотографии, взгляд на танцующую Марину. Резкий удар в голову из сложившегося пазла вызвал моментальное решение — догнать Александра.

***

Будучи уже на улице и идя сломя голову, я нашла Александра на ближайшей остановке. Я была вне его поля видимости и долго думала над тем, как начать разговор. Кто же знал, что, даже зная главное в человеке, диалог с ним все равно будет даваться трудно? — Саш, а ты чего с дискотеки ушел? — спросила я его. — Я же тебе сегодня говорил, что немножко побуду и все. Вот немножко побыл и уже бегу домой, — он говорил это с тяжестью в голосе. — А ты чего ушла? Я видел, ты танцевала с Андреем, не понравился? Я немножко замялась от такого вопроса, но, находясь под нарастающем гнетом событий, я проигнорировала этот вопрос. И задала сразу же свой: — Почему ты так заглядывался на Марину? Между вами что-то было? — Какое тебе до этого дело? — Я просто х-х-хочу, чтобы ты не натворил с собой лишних глупостей. Понимаешь? — Алис, я тебя всегда уважал и помогал тебе с твоими тараканами, и ты знаешь какими, — он взглядом прошелся по моим рукам. — Но, как я вижу, ты этих тараканов до сих пор боишься и, возможно, дальше продолжаешь это делать, поэтому тебе лучше не давать мне никаких советов. — Но… — Никаких «но», ты просто должна понять, что для себя я уже давно все решил, и что ты уже ничего не изменишь, — он смотрел леденящими глазами на меня, казалось, что это был не он. — Вот и мой автобус, давай, Алис, до завтра. Что-то во мне екнуло, словно меня кто-то связал большим количеством железных цепей. Я пыталась вырваться, но мне это никак не давалось, и я была готова разразить каждый уголок этого мира своим криком. Во мне проснулась решимость, и я сделала финальный рывок, который был началом хаоса. Кто знал, что в один момент, когда близкое-теплое так рядом, оно может резко стать едким, холодным и таким далеким? ~И как вдохнуть жизнь в человека, когда в тебе самой этой жизни нет? ~. Схватив его сильно за плечо, когда он спокойно поднимался по лестнице в автобус, я попыталась выдавить из себя слова: — Саш, любовь — это пя… — пыталась сказать я громко, но каждый слог становился все тише, и в конце концов он меня перебил. — Алиса, — громко он произнес мое имя, — я не принимаю ничьи советы и ни в каких не нуждаюсь, и, если я что-то решил, значит, это было обдумано очень много раз, — повторил он, при этом тяжело выдохнул. — И вообще, оставь меня в покое, ладно? Просто оставь, и все. Водитель автобуса начал ругаться и говорить в то же время, что и Саша. Я стояла в дверном проеме и приняла решение сделать шаг назад. ~Ты вечно делаешь шаг назад, а потом удивляешься: «Почему все так плохо?»~. Время было позднее, и через окно было видно, как Саша сел на самое дальнее место, при этом включив плеер. В призме стекол он моментально окрасился в серый цвет, как и все другие люди. Серый автобус с серыми людьми двинулся в серые дали Санкт-Петербурга, а сама я не заметила, что от бессилия и дикой ненависти к самой себе упала на колени. Взгляд прохожих изрядно бил холодной кисточкой по спине, и вскоре я ушла домой. Он сел в автобус, который канул где-то вдалеке.

***

Всю дорогу меня освещала лишь холодная тишина. Мысль о бесконечном белом шуме в голове становилась жутко близкой. Я думала лишь о нашем разговоре. О каждом слове, эмоции, движении, которое как-либо повлияло на исход диалога. Может быть, если бы я не ошиблась, все было бы иначе? Где же была та точка, та перипетия, которая изменила бы все в лучшую сторону? Подойдя к дому, зайдя в лифт, а после трезвоня долго и долго в звонок, я с максимальным «спокойствием» стояла у двери. Меня встретила мама. — Привет, мам. — Алисонька! — она заулыбалась во все сорок шесть. — А ты чего так рано, я думала… — Мам, я немножко устала и хочу побыть одна. Можно? — Можно, конечно, но я не буду мамой, если не спрошу. Что случилось? — Ничего такого, правда. — Ну хорошо, иди тогда отдыхай, — сказала она, не поверив моим словам ни на секунду. И каждый шаг в коридоре давался все труднее и сложнее, каждый напряг мышц чувствовался как никогда раньше. Перейдя дверной проем и тихонько закрыв за собой дверь, я легким касанием опрокинула портфель, а после чего, упав на кровать, начала навзрыд рыдать. Исподлобья я иногда смотрела на окно, которое было закрыто жалюзи. Ничего не могло подавить мою душевную боль, кроме одного. То, из-за чего я ненавижу себя до сих пор. Одна ненависть подавляет другую, оставляя жить их обоих в разуме. У каждого переживания — есть микро переживания, что разрастаются и заставляют задуматься над еще более большими проблемами. Сев у подоконника, а перед этим достав бритву, я сделала пару надрезов на руке. Начав стонать от боли, я невольно прикусила нижнюю губу. В это же время в воспоминаниях кружились ситуации, связанные с Сашей, как он мне помогал сдержаться от этого мерзопакостного способа подавления своих фантомных болей. — Покажи мне. — Н-н-но… — Покажи. Я протянула ему руку, и после этого он медленно сдвинул рукав, что теперь тот был у предплечья. — Понятно, не поверишь, но я тоже этим занимался. Он показал левую руку, на которой виднелись шрамы, не такие, как у меня, конечно, но все же. — Это пережиток прошлого, и не более, — сказал он, попутно обводя пальцами свои шрамы по контору. — Я этим перестал заниматься около двух лет назад. — И как ты перестал? — Я просто ждал, а после нашел в жизни то, что заставляет меня улыбаться и идти вперед, то, что покрывало все боли, которые мне причиняют. Меня спасало то, что я занимаюсь искусством, творчеством. Необязательно тебе заниматься таким же, нужно просто найти свой источник подавления, но не в этом проклятом лезвии. Он мне улыбнулся, а после сказал: — Ты очень хорошая девочка с прекрасными мыслями и чем-то схожа со мной. Если ты будешь продолжать это делать с собой, то я очень сильно расстроюсь. Ты же больше не будешь? Тогда он выглядел не как очередной ученик, который забудется сразу после выпуска, а как отец, наполненный мудростью и жизненным опытом, которого мне вечно не хватало. — Больше не буду, обещаю. И это же клятва была нарушена путем ссоры с тем, кому я и дала свой обет. После такого воспоминания рука ослабла, а слезы пошли новым ручьем, бритва упала на пол.

Я НЕУДАЧНИК В КУБЕ.

Надев пижаму, я обратно рухнула в кровать, монотонно смотря в потолок, рукав сразу же окрасился в багровый цвет (о чем я только думала?). Мысли успокоились, и казалось, что ничего плохого не произошло. В глазах темнело, а каждый услышанный звук копировался в разуме десятикратно. Сама не заметив, как будучи на взводе и вечно думающей о том, насколько я плоха во всех смыслах, провалилась в глубокий сон.

***

Сон был странным и очень походил на реальность, все было выполнено в черно-белом стиле и шел ливень. Иногда время как будто бы останавливалось и в капельках дождя внутри копировалась реальность со всех возможных ракурсов. Посмотрев вдаль, я увидела Володарский мост, который не был разрушен. Я подошла в ту же точку, где и совершилась дьявольская сделка. Я долго наблюдала за мостом в одиночестве, но после я начала слышать странный топот сзади. Обернувшись, я увидела, как рядом около десяти людей наматывали круги на месте, и все проходящие мимо люди присоединялись к ним. Я уже хотела что-то услышать от лиса, но я не могла говорить, даже пошевелить губами, а внутренний голос внезапно исчез. Позже, когда я со всей силой взялась за поручень забора, сама того не хотя, поняла, что и контроль к движениям заблокирован. Не было никакого способа предотвратить дальнейшие события. Я, расправив руки, шагнула в волны Невы.

***

~Кошмары во сне, кошмары в реальной жизни. Тебя кто-то действительно мучает сверху~. Резко проснувшись, мне пришлось отдышаться после мною увиденного. Я со всей силой сжала одеяло и вытерла им уже высохнувшие слезы. Встав и дойдя до кухни, я хотела попить немного воды, но увидела, что на кухне уже был включен свет. Выглядывая из коридора, я увидела как мать с кем-то усердно разговаривала, при этом тяжко выкуривая сигарету за сигаретой. Сама пачка каждый раз улетала с дикой силой в угол стола. В гостиной комнате был включен телевизор, но стоял на беззвучном. Шаги до сих пор давались с диким осложнением, и, вскоре после того, как моя мать договорила по телефону, она меня заметила, приобняла и усадила в кресло. Посмотрела чертовски жалким взглядом, а ее нижняя губа дергалась с чудовищной силой. Вдыхая воздух, она уже хотела начать что-либо говорить, но ей все же это не давалось. Поняв, что мне сейчас собираются говорить, я приобняла еще раз маму и досрочно до самой новости зарыдала.