Уходя, гасите свет

Прошел месяц. Узкие дворы, ночное время, наполовину выпитая бутылка дешевого-предешевого вина, лето, звезды, что кипели мириадами в самых далеких созвездиях. Самое романтичное, что можно было вообразить себе — прямо перед тобой. — Вот оно, хватай его, он же так близко! — кричал мой внутренний голос. И я брала каждый кусочек этой прекрасной ночи, полу-смешки, метр ходьбы — поцелуй. В таком темпе пьяного вальса и происходила сумбурная питерская ночь, пока мы с Андреем не добрались до клуба. Настроение было «кокетно-игривым». Это я так называла модель поведения, когда ты что-то хочешь и сразу же без проблем делаешь, будто бы ты какой-то миллионер из самых пресловутых Голливудских фильмов. Рядом с клубом стояло несколько амбалов, что пыхтели изо всех сил. Музыка буквально долбила по ушам, но нельзя было разобрать ни слова, что доносились со сцены. Через несколько секунд мы уже были у входа, оба немного пошатываясь. Странное чувство, когда переходя порог какого-нибудь обычного, заурядного места, у тебя сразу же срабатывает чуйка. Что-то тут не так, было же недавно безумно плохо, а сейчас… Так хорошо, что ли? Так не может быть, не может! Личностная паранойя, что осела где-то в глубинках полушарий и совсем не отстирается с помощью антидепрессантов или каких-то других радостных событий. Но я шагнула дальше. Андрей все время держал меня за талию и мягко поглаживал по ней, отчего сердце билось как бешенное. Заметка: Девушки любят не ушами, а касаниями, а лучше все сразу и в двойном экземпляре. Стоя рядом у стойки, показав характерное «два» пальцами. Я сидела и по долгому залипала в мутные лица людей, которые идут со своих мест на танцпол, со своих мест и опять на танцпол. Андрей перебил мое наблюдение за всеми действующими лицами в клубе, тронув за плечо, а затем предложив какой-то шот. Название его не красовалось изысканными и эстетическими красотами и звучало ужасно, дословно, честно, не вспомню, но в тот момент мне уже было не до этого. Пусть он и пьется залпом, но у меня так к сожалению не получалось. Какое-то отвратное чувство к алкоголю преследовало еще с первого шампанского на новый год. «Как такое можно пить?» — задавалась я таким вопросом, но вскоре приняла правила игры. Тепло медленно просачивалось по всему телу. — Будто бы солнце съела! — прозвучал то ли мой внутренний голос, то ли мое «внутреннее пузо». Перебравшись с Андреем куда-то наверх, где было к удивлению безлюдно, мы наблюдали на танцпол сверху, допивая какой-то коктейль. Изрядно нацеловавшись и чуть ли не добравшись до всяких глупостей (тут я промолчу), нас внезапно бросило в пьяный угар. Андрей из тонкого героя романтизма, который выверен Лермонтовом или каким-нибудь Байроном стал обычным крестьянином, который вертел все и вся. Который говорил буквально все, что приходит на ум, но половину к сожалению из всего этого — было трудно разобрать. — Слуш, Алис, — он икал и не договаривал окончания слов, — Ты нафига сюда притащила рюкзак, небось скажи что там еще твой поларрроид. — он зачем-то тянул букву р, отчего становилось по-дурацки смешно. — Да, мне как-то легко становится на душе, когда он рядом со мной. — сказала я серьезно, не запинаясь, отчего улыбка Андрей куда-то резко делась. — Ой, это мы так серьезно разговариваем? А я тут себя как пьянчуга веду перед мадмуазелью, простите пожалуйста. — сказал Андрей глянув на меня щенячьими глазами, вновь икнув, вскоре продолжив: — А давай ты этим придуркам на танцполе, вот особенному тому, с крашенными волосами, скажешь когда он сдохнет? А? А то он меня раздражает! — Андрей! Т-т-тише, ты уже орешь — сказала я ему и заржала во весь голос, — Н-н-нас могут услышать и выг… выг… — не смогла я выговорить последнее слово, отчего напрочь потерялась в плече Андрей и засмеялась еще сильнее. Собравшись с мыслями и равновесием, взглянув на танцпол, я поняла про кого говорит Андрей, он мне тоже совсем не понравился, так что я его сразу начала фотографировать. Руки тряслись бешенно, отчего еще много кто попал в кадр. Да и будучи трезвой, я бы все равно захватила еще пару людей в поле снимка. Присев обратно на диван где уже будто бы, намертво, лежал Андрей я ему показала фотку. Он глянул на нее, после, сказал: «Давай» и я сразу же перевернула фотографию. Сосредоточится на датах было крайне трудно, все буквально плыло и мне понадобилось определенное время, дабы разобраться что к чему. Когда все раздвоенные цифры соединились четко в одну картинку, моя пьяная улыбка быстро сошла на нет. — Ну че, ты скажешь им даты, особенно тому уроду, а? — промямлил мой визави. — Андрей, нам нужно уходить из клуба, желательно побыстрее. — Почему? Что там с датой? — Не с датой, а с датами и их — пять штук одинаковых, нужно уходить! — Ээээ… Не прошло и секунды после моих слов, как начались сотни криков снизу. Издалека виднелось пламя, которое только увеличилось в геометрической прогрессии. Андрей сразу помутнел, но при этом стал крайне серьезным. Быстро спустившись вниз по лестнице, выход уже был весь в огне и некоторые деревянные обломки, падали сверху. Взяв меня резко за руку, он пошел в сторону туалета. Голос его дрожал, но бежал он очень быстро, будто бы вся маска «пьянчуги» исчезла без следов, правда не обошлось без нескольких резких падений. Андрей пытался меня успокаивать, говоря о том «что есть форточка в туалете, через которую можно легко пройти». Я шла за ним и наблюдала за тем как он открывает форточку. Услышав хлюпающие звуки из кабинок, я постучалась по каждой и говорила о том, что здание горит и всем нужно выбираться. Огонь уже подбирался к туалету, форточка была разбита, т.к была настежь закрыта. Сначала протиснулась я, благо я была худая. Уже через силу протиснулся Андрей, а за ним еще один мальчуган. Еще одна девушка пыталась пролезть, но все было четно. Была безумная паника, руки тряслись с несусветной силой, а паренек этой девушки уже успел куда-то уйти. Андрей, сказал той девушки успокоиться и попытаться пробраться через огонь. Тянуть ее за руки было невозможно из-за осколков, что остались от разбитого стекла. Девушка послушалась его и кинулась в самый ад, но не прошло и пару секунд, как прозвучал взрыв, а за ней и мой крик с слезами, я упала на колени. На животе было пару царапин, но боли я совершенно не чувствовала, было далеко не до этого. — Это все конченный бред, такого быть не может. — Андрей весь трясся и не мог устоять на месте. Вдали звучало сотни мигалок, что стояли вокруг здания и вносили в ситуацию еще горсть сумбурности. Андрей же не мог успокоиться, он вечно рычал, брал себя за лоб, волосы и постоянно глядел в сторону форточки. — Не Алис, такое больше не может продолжаться! Кого мне попросить, чтобы этот бред закончился? — Что не может? — Да, ты-ты, не видишь?! За тобой буду бы аура смерти ходит, я не знаю, все буквально рушится из-за тебя. — Почему из-за меня? Почему опять я всегда самая крайняя? — скулила я ему в ответ. — Ты же что-то говорила про то, что полароид — наказание от бога? Не знаю, чем ты там нагрешила, да и знаешь, я конечно, не суеверен, но в этом я вижу какую-то связь. Ты-ты, понимаешь, я хотел просто развлечься с девчонкой, получить какую-то взаимную любовь и душевную теплоту, а я-я-я как будто бы к какой-то цыганке попал, которая на меня порчу навела. — Ты что вообще несешь? — Я говорю о том что, сначала умирает Саша. Спокойной парень без лишних закидонов, я его знал как свои два пальца. В итоге пьеса, дискотека — ты к нему подходишь на остановке, после чего он умирает. Совпадение? — А ты это откуда знаешь? Я тебе про такое не говорила. — Мне все рассказала Марина. В этот момент я резко замолчала. — Да и знаешь, когда она говорила про тебя какие-либо странности, я не думал, что такое может быть, а оказывается может. Из меня нельзя было выдавить из слова. Я достала из рюкзака фотографию, что валялась у меня на самом дне, благо я ничего не вытаскиваю из него. Развернув фотографию, я вырисовывала контуры цифр. От слез я ничего не могла разобрать — Ты не можешь этого сделать! — Могу и еще как могу. Или ты берешь сейчас эту сранную фотографию урод, или я как-то смогу по-другому предупредить тебя о твоей дате. Будь это или сообщение в 2 часа ночи, или внезапный звонок с другого номера. Мне плевать, слышишь? — орала я во все горло. Я протянула ему руку с фотографией, он сразу же ее откинул в сторону, после, медленно пошел куда глаза глядят. — Как предсказуемо, ну иди, иди. Вскоре почувствуешь, хоть часть того, что я чувствовала за последние полгода, тварь! Вдалеке послышалось: «больная», но я не обратила внимание и пошла в противоположную сторону от Андрея. ~ Я смеюсь над вами, а надо мною бог.~

***

Прошло где-то полчаса с того ужасного события. Вся тушь была размазана по лицу, слезы текли и не собирались останавливаться, а на вопрос ближайшего прохожего: " Девушка с вами все в порядке?» Я отвечала лишь всхлипами и сразу же ускоряла ходьбу. Девушка с разбитым носом, на которой эстетично лежал пластырь (неудачно впечаталась в дверной косяк, ну и что?) с промокшей блузкой, от дождя, который недавно начался, с размазанной тушью и сигаретой в зубах отправлялась туда, где бы никого точно не было, где бы ее точно никто не бросил и не вытер об себя, словно какое-то дешевое полотенце. Я пришла в парк и уселась на скамейку. Достав из рюкзака бритву я уже хотела сделать первый порез, но что-то внезапно меня остановило. Будто бы я была одной из шахматных фигур и кто-то сверху, не захотел что-либо со мной сделать. Сначала Лера, что казалась мне самым близким человеком, позже, в прямую говорит мне о том насколько ей безразлична я. Андрей, что мурчал мне самые приятные вещи, в секунду обернулся совершенно другим, гнилым и до ужаса лицемерным человеком. Кстати о последнем. Я находилась в том же парке, где я сделала фото улыбающегося Андрея. Это меня чертовски разозлило и я заглянула вновь в рюкзак, где лежало такое же фото, что откинул Андрей, но только размазанное. Я уже хотела бы как-либо сообщить этому уроду его дату, но обернув фотографию, я увидела лишь ПУСТОТУ. Фонарь рядом со скамейкой начал моргать.