Les Chevaux de Cristal

31 декабря 1914 года Анечка Долгорукая прильнула к окну в малой гостиной и сквозь оттаявший кружок смотрит на шумный многолюдный проспект. Время от времени кружок мутнеет и затягивается, и Анечка вновь нетерпеливо дышит на него и всматривается в тёмную синеву морозного вечера. Последнее письмо с Восточного фронта пришло в конце октября. Вспоминая об этом, Анечка отходит от окна и садится на диванчик у стены. Пусть не приезжает. Бог с этим праздником. Был бы только… Только бы он был… Руки дрожат. Анечка глубоко вздыхает и идёт в гостиную. В кабинете Ивана Ивановича по-прежнему много курят, но почти не спорят. У огня два отца негромко обсуждают свежие сводки с европейских фронтов. Время от времени эти разговоры всё же прерываются возмущёнными восклицаниями барона: - И этот Самсонов тоже хорош. Застрелился, голубчик! Такая война, а он пули в лоб пускает! Будто у нас генералы в избытке! - Самсонова понять можно, - возражает папа. – Такое поражение не каждому по плечу. Ты сам читал – «Самсоновская катастрофа». Кто же такое выдержит? - Катастрофа! Именно катастрофа! - горячится Иван Иванович. – Целая армия сгинула, а он – стреляться. Нет, Пётр, отвечать надо за свои поражения. Отвечать и исправлять… Анечка стоит, прижавшись лбом к косяку. Она знает и кто такой генерал Самсонов, и где находится Танненберг. Она нашла его на карте в папином кабинете ещё в сентябре, когда всюду только и разговоров было, что об этом поражении. Писем нет с октября… В библиотеке мама с баронессой обсуждают какой-то модный роман. Разговор о литературе сменяется разговором о моде, затем о доме. Тему войны обходят так старательно, что она постепенно заполняет собой всю библиотеку. Анечка проходит мимо, страшась оказаться рядом с двумя матерями, из которых одна получает письма от сына, а другая – нет. Блуждая от комнаты к комнате, Анечка сама не замечает, как оказывается в большой гостиной. Ёлка, такая же точно, как год назад, душистая, яркая, но Анечка чувствует, как сжимается сердце желанием оказаться рядом с той, прошлогодней... И рука сама тянется в карман за белоснежной бархатной коробочкой. Лошадки переливаются в свете свечей, и Анечка наконец улыбается светло и радостно. Ей было семь лет, когда однажды летом они гостили в имении у Корфов. Володя приехал на каникулы, отлично выдержав все экзамены в гимназии, и ужасно задавался. Он мог подолгу сидеть с книгой в беседке или уезжать едва не на целый день. Лизе часто удавалось уговорить его взять её с собой, и они уезжали вместе. Анечка оставалась в усадьбе. Она до смерти боялась лошадей. Однажды после завтрака Володя снова собрался на верховую прогулку. Григорий вывел из конюшни вороного Грома. Анечка, стоявшая неподалёку, побелела от одного вида жеребца. Взглянув на неё, мальчик не стал запрыгивать в седло. Он взял коня под уздцы и подошёл к Анечке. - Ты что, боишься? – удивлённо спросил он. - Вовсе нет, - ответила Анечка и сделала шаг назад. Володя достал из кармана кусочек сахара и протянул девочке. - Раскрой ладонь и дай ему. Гром не кусается, за это ручаюсь. Обед они пропустили и вернулись только к ужину. За это время в доме с ног сбились, разыскивая Анечку, а потому сладкого лишили обоих. Однако дружбы из этой истории не получилось: год спустя Владимир стал важничать ещё больше, Анечка же делала вид, что ей нет до этого никакого дела… Анечка осторожно достаёт из футляра лошадку и вешает на ёлку. Затем берёт другую и, немного подумав, вешает рядом. Слегка покачиваясь на соседних веточках, фигурки соприкасаются с лёгким звоном. Анечка замирает, любуясь ими, как вдруг неясная тревога заставляет её обернуться и выдохнуть: - Владимир! Поручик подходит ближе и, не говоря ни слова, целует ей руку. Совсем как год назад. И всё же иначе. Заговорить они так и не успевают. Измученная неизвестностью баронесса плачет на груди у сына, счастливый барон хлопает по плечу, все вокруг радуются, смеются. Праздник входит в дом, не дожидаясь полуночи. Анечка идёт к роялю немного смущённая, но счастливая. Щёки её чуть розовеют, когда она решается взглянуть на Владимира, который смотрит на неё, не отрываясь ни на мгновение. После все играют в фанты. Затем танцуют. Смеются. Пьют шампанское… Долгорукие остаются у Корфов. Решено собраться поутру за праздничным завтраком. В дверях своей комнаты Анечка оборачивается и видит в конце коридора Владимира, который что-то тихо говорит Вере Сергеевне. Баронесса кивает, осеняет сына крестным знамением, порывисто обнимает и после так же резко разворачивается и уходит. Анечка не спит. Распустив волосы и собрав их в косу, она недолго сидит на краю постели, не решаясь лечь. Наконец девушка набрасывает на плечи шаль и выходит из комнаты. Владимир в расстёгнутой шинели стоит у ёлки и разглядывает маленьких хрустальных лошадок на зелёной ветке. - Уезжаете, - произносит она тихо. Владимир оборачивается и смотрит на неё. - Уезжаю, - кивает он наконец. – Я только на ночь вырвался, Аня. Минута утекает следом за минутой в негромком тиканье часов и звенящей сонной тишине. - Мне пора. - Снова будешь целовать меня в щёку, как маленькую? Анечка успевает осознать лишь жёсткое сукно под дрожащими ладонями и поцелуй. Недолгий. Жаркий. Терпкий. Несколько мгновений спустя Анечка Долгорукая остаётся в гостиной одна.