Les Chevaux de Cristal

31 декабря 2013 года Часы пробили полночь. Аннет устало повела плечами, но спать ещё не хотелось. С другого снимка на неё смотрел красавец-офицер. Поручик. Высокий, темноволосый. Из всех бабушкиных фотографий только эта почему-то оказалась неподписанной, и поручик был только на ней. Виконтесса де Бово ушла незадолго до своего дня рождения. Ей должно было исполниться сто пять лет. После похорон Аннет долго не решалась войти в комнату бабушки и, возможно, так и не решилась бы, если бы однажды, спустя три года, когда в доме наряжали ёлку, не открыла шкатулку с хрустальной лошадкой. Игрушка была на месте, всё такая же блестящая, на выцветшей ленточке, а рядом с ней лежал маленький ключик. Аннет знала этот ключ. Им бабушка закрывала свой секретер. Комната выглядела так, будто её хозяйка только что вышла и вернётся с минуты на минуту. Девушка перевела дыхание: ничто здесь не напоминало о смерти – только о жизни. Но пальцы всё равно дрожали, когда ключик послушно и легко повернулся против часовой стрелки… У старинного секретера Аннет провела не одну ночь, с замиранием сердца рассматривая бабушкины сокровища, и целая жизнь, та, другая, никому неизвестная, открывалась перед ней во всей своей болезненной красоте и обречённости. Внутри оказалось несколько фотографий, которых не было в семейном альбоме, карандашные наброски на пожелтевшей бумаге, веер, несколько писем и запечатанный конверт. Виконтесса словно делилась с правнучкой той жизнью, о которой могла долго рассказывать в общих чертах и почти сразу замолкала, едва разговор касался семейного и личного. Бабушкины родители, сёстры, друзья, бывавшие в их доме, гимназия, в которой она училась, прогулки на пароходе, праздники, летние вечера в имении… Старые фотографии словно дышали в руках, и у Аннет от неясной тоски сжималось сердце, а разум отказывался понять, как это всё могло рухнуть в несколько лет. Сокровища неизменно возвращались в ящик секретера, сам секретер запирался, и Аннет покидала бабушкину комнату, ничего оттуда не взяв, будто боясь, что дух прошлого может выветриться, если оставить секретер открытым. Конверт лежал в самом углу и не давал девушке покоя. Конечно, бабушка сама оставила ей ключ. Но ведь конверт запечатан. Имеет ли Аннет право вскрыть его? Наконец она решилась на разговор с дедом. Михаил Андреевич выслушал её не перебивая, после чего коротко произнёс: - Вскрой. - А если… - Если бы она не хотела этого, ты бы в жизни никакого конверта не обнаружила. Спустя полчаса Аннет вернулась в его кабинет с распечатанным конвертом в руках. Внутри оказались две бумаги – завещание покойного барона Ивана Корфа и письмо виконтессы, написанное в день, когда родилась Аннет. Пробежав глазами по обеим бумагам, Михаил Андреевич пояснил: - Ничего удивительного в завещании старого барона нет. Ивана Ивановича я немного знал. Последние годы он жил в нашем доме. Ближе твоей прабабушки у него никого не было. Сын погиб в гражданскую. Вот он и оставил ей всё своё имущество во Франции. - А бабушкино письмо? Дед помедлил, ещё раз взглянув на бумаги. - А госпожа виконтесса в своём духе, - вздохнул он. – Чудить изволят. Аннет взяла со стола письмо и прочла его снова. - Но всё же ясно. Она оставляет наследство Корфа мне в том случае, если мы не найдём его прямых наследников. - Вот именно! Нет никаких прямых наследников, Анечка. Я же говорю. У Корфа был один сын, и он погиб. Не мог он там выжить, понимаешь? - Понимаю, - кивнула Аннет. - А раз так, среди прочего ты наследуешь и то, что оставил твоей бабушке Иван Иванович. По-моему, это и так очевидно. Зачем какие-то письма? - Да. Старый виконт пристально посмотрел на внучку. Он с самого детства помнил и это «да», и тяжёлый вздох отца, следовавший за ним. Отец вздыхал, но не спорил. - Словом, мы ищем этих мифических русских Корфов? - Именно. Аннет проснулась уже засветло. Она так и уснула на том же диване под пледом, даже не выключив лампу. Щёлкнув выключателем, девушка поднялась, потянулась и подошла к окну. Русская зима. Настоящие сугробы. «Мороз и солнце»… Вскоре Аннет, подняв ворот пальто, шла по улицам внезапно заснеженного города.