Желание быть любимым

      Пахло чем-то приятным, сладким, сочным и вкусным. Желудок громко проурчал, давая знать, что этот аромат сильно возбуждает его. Чимин слегка приоткрыл глаза и увидел, как яркое солнце светит ему прямо в лицо. Не сообразив, откуда здесь взялось солнце, Пак хотел протереть свои глаза кулачками, но он не смог поднять свои руки. Вся былая сонливость моментально исчезла, когда он осознал, что руки у него располагаются под головой и они жутко затекли. Чимин громко простонал и постарался как можно быстрее вскочить на ноги. Спросонья плохо получалось делать резкие и быстрые движения, поэтому он сел на диван попытки с седьмой. Руки, как вата, опустились вниз, свисая до пола. Спустя минуту Чимин почувствовал, как они приятно тяжелеют, как по ним вновь течёт красная жидкость.       Когда Чимин снова мог управлять своими руками, хоть они и были невыносимо тяжёлыми, он встал с дивана, и только сейчас у него возник вопрос: а почему с дивана?       Чимин быстро осмотрелся и понял, что находится у себя в гостиной, но почему? Почему он не спал в своей комнате? Что он вообще здесь забыл?       — Да ты точно сделана руками самого дьявола!       Пак вмиг спрятался за стену, как только услышал громкие крики на своей кухне. Что там происходит? Каких дьяволов там проклинают?       Блондин проскочил в коридор и быстро побежал на кухню, от которой несло чем только можно. И руганью, и громким шипением, и, конечно же, запахом чего-то горелого.       — Хосок? — Чимин встал позади шатена, который усердно что-то отгребал деревянной лопаткой от сковороды. — Что случилось?       Чон резко развернулся, и, похоже, он был очень сильно удивлён появлением Чимина. Пак давно заметил, что Хосок до ужаса боится каких-то мелочей, неожиданных касаний со спины, неожиданных криков, шорохов и всего-всего. Но под машину за Чимином он не побоялся броситься, и это так поражало Пака.       — О, Чимин? — Хосок неловко улыбнулся. — Ты уже проснулся?       — Проснулся?       И тут Пак понял, что проспал всю ночь на диване он не просто так. Он уснул в объятиях Хосока, который так и не хотел его отпускать. Чимин долго пререкался с ним, что пусть он для него хотя бы ужин приготовит, но Хосок ни в какую, говорит, что сыт по горло от того, что сам Чимин ему только что рассказал. Но в этом Чон был прав: он долго пережёвывал ту информацию, которой кормил его Чимин. Хосок долго уточнял, многое переспрашивал, лишь бы прочувствовать всю жизнь Чимина, чтобы лучше понимать его чувства, и, пожалуй, это было очень трудно сделать. Потому что Хосок никогда не испытывал столько разочарований в своей жизни, в отличие от Чимина.       Вчера был очень сложный день. Когда Хосок узнал всю правду не только от Пака, но и от Чонгука, его голова начала раскалываться. Он вообще не ожидал такого от младших, что их судьбы настолько страшны и более чем неприятны.       — Боже, я правда уснул в твоих объятиях?.. — щёки Чимина мгновенно вспыхнули.       — Да, это было довольно неловко. Я многое у тебя спрашивал и принимал твоё молчание, как знак согласия… — Хосок снова взял в руки бедную сковороду и положил её в раковину. Так странно, Чимин на неё даже внимания не обратил.       — Ох, боже мой, прости, пожалуйста, — блондин сложил ладони вместе. — Ты мог меня разбудить или даже скинуть меня, я бы всё понял…       — Ничего страшного… — Хосок снова неловко улыбнулся. — Тогда я подумал, что тебе нужна была поддержка, и я не мог тебя взять и оставить в таком состоянии.       Они друг другу улыбнулись, и на душе Чимина стало спокойно.       Вчера был очень трудный день, Чимин впервые кому-то раскрыл свои тайны, и это так странно. Странно смотреть на человека, который видит тебя насквозь, перед которым ты как открытая книга. Хосок теперь знает все его проблемы, его страхи, знает то, чем другие люди легко могут воспользоваться, шантажируя. И Чимин долго думал над тем, а стоит ли? Стоит ли так сильно доверять Хосоку?       — Хосоки-хён, насколько ты верен? — Чимин неожиданно приблизился к шатену, заставляя того прислониться телом к газовой плите.       — Ты должен был эти вопросы вчера задавать, — Чон усмехнулся. — Уже начал во мне сомневаться?       — Нет, но мне просто стало интересно…       — «Просто интересно»? — Хосок положил свои ладони на бока Чимина. Тот от нежных прикосновений вздрогнул, слегка напрягаясь. — Чим-Чим, я разве что-то говорил Тэхёну про твои маски? То, что ты скрываешь от него все свои негативные эмоции, а порой даже и улыбку натягиваешь?       Чимин тяжело вздохнул. Он прав, он ничего не рассказал. Но ведь прошло всего ничего…       — Нет, но…       Хосок так боялся, что Чимин начнёт сомневаться в нём. Вроде бы он не давал такого повода, но он уже чувствует, что Чимин с опаской смотрит на него.       — Когда я родился, мой папа совершенно был не рад моему появлению… — Чимин молча уставился на Хосока, но тот продолжил говорить. — Мой отец, Ким Линсок, от которого они с Джином и сбежали, начал избивать их. И так, в общем, сложилось, что я внешне точная копия этого Линсока, даже, как Джин мне рассказывал, манера говорить одна и та же… Из-за этого папа не мог меня некоторое время видеть, всю жизнь, в общем, что уж тут скрывать. Как только мне исполнилось лет шесть, мой папа и его новый муж начали отправлять меня в разные школы-интернаты, в которых мне никогда не нравилось, поэтому за всю свою школьную жизнь я поменял около двадцати школ! Я почти никогда не видел своих родителей, даже на каникулах они отправляли меня к своим родным. Когда я вырос и стал относиться к подобным вещам родителей с долей пофигизма, я постоянно искал встречи с Джином. Он был единственным, кто понимал, что я не виноват в том, что я точная копия своего отца… Но у моего папаши поехала крыша из-за того, что мой биологический отец принёс ему слишком много боли. Когда он ушёл от Линсока, папа хотел сделать аборт, чтобы пережитки прошлого, то есть я, навсегда остались в прошлом. Но его будущий муж, наш с Джином отчим, сказал ему, что лучше не стоит убивать меня, чему я очень благодарен, что он сам воспитает меня, то есть сдаст меня в интернат. По-моему, прекрасное решение проблемы, не так ли? Воспитание просто на высшем уровне! — Хосок резко отпустил Чимина. Оттолкнув его от себя, Чон быстро подошёл к окну, слегка приоткрывая форточку. Чтобы избавиться от всех плохих мыслей и воспоминаний, надо остудиться.       Холодный воздух мгновенно заполнил лёгкие, которые сразу же отправили его по всему телу. Сердце кипело, и такой способ остудить свою злость немного даже помогал. Но больше всего помогло, когда он почувствовал, как чужие руки обвивают его торс, а голова с взлохмаченными от крепкого сна волосами прислонилась к его плечу.       — Хосоки-хён, твои родители, они…       — …ужасны. Я знаю это, Чимин, и это так же знает Джин. После его совершеннолетия, он заботился обо мне и даже забрал меня к себе жить. Он показал мне, что такое настоящая семья, что такое жить в любви и согласии, и это многое значит для меня, — Хосок закрыл форточку и повернулся к Чимину, сталкиваясь с его медовыми глазами. — Поэтому я хочу защитить тебя. Хочу стать твоим «Джином».       — Моим «Джином»? — удивлённое лицо Пака говорило Хосоку о многом.       — Ты слишком сейчас слаб, тебя легко сломать. Я был когда-то точно таким же, если бы не Джин, который спас меня от самых ужасных мыслей. Я ненавидел себя, свою жизнь, я не видел в ней смысла…       — Боже, не говори мне, что ты хотел умереть! — в этих глазах, полных боли и грусти, Хосок находил что-то прекрасное, что-то своё.       — Я не знал, что хотел тогда. Не знал, как жить, не умел по-настоящему любить, не знал, что такое семья… В общем, я был злым и мрачным подростком, который запутался и совершенно не знал, что делать дальше, — Хосок осторожно провёл своей рукой по щеке Чимина, понимая, что тот опять весь на нервах. — Но одно я точно знал, что я не могу так больше жить. Я вижу, я чувствую, я знаю, что ты испытываешь сейчас что-то подобное. Ты запутался так сильно, что один не сможешь справиться с этим. Я это понял, когда обнимал тебя в тот вечер на пешеходном переходе. Тебе было тогда очень страшно, но одновременно я почувствовал желание, желание умереть, — Чон тяжело опустил свои веки, свободно погружаясь в полную темноту. — Я ведь прав?.. Ты думал о смерти?.. Чимин, скажи хоть что-нибудь…       Он был прав. Он был ужасно прав. Чимин на секунду перестал дышать и будто отключился от этого мира, полностью проникая в атмосферу, что сейчас окружала их.       — Ты тоже читаешь мысли других?..       — Что?! — Хосок резко открыл глаза, рассматривая немного увядшего Чимина.       — Я имел в виду то, что ты досконально всё угадал. Меня это и поразило, — Чимин миловидно улыбнулся, положив свою руку на голову Чона. Слегка растормошив шоколадные волосы, он облегчённо вздохнул. — Почему ты решил мне довериться только сейчас?       — Я доверял тебе с самой нашей первой встречи. Я знал, что ты не сможешь сделать мне больно. Я же видел, как твоё сердечко бушует, когда я «случайно» ловлю твои взгляды на себе, — Хосок тихо усмехнулся, но Чимин смог услышать этот, по его мнению, грубый смешок.       — Да что ты несёшь?! — Чимин моментально отлетел от него на метр.       — Истину, — Чон быстро подкрался к нему и легко поправил завернувшийся рукав на футболке, которая так хорошо сидела на Чимине, и плевать, что она мешком висит на нём.       Чимин тяжело вздохнул и никак не мог поднять свой взгляд выше пола. За эти секунды он досконально изучил каждую дощечку, впивающуюся в другую. Эти дощечки создавали прекрасный узор, и он, как ни странно, нравился Чимину. По крайней мере, сейчас.       — Прости, — Хосок, что до этого момента продолжал молчаливо ждать хоть какой-то реакции, отвернулся от растерянного блондина, поворачиваясь снова к раковине. — Я случайно замарал тебе сковородку, и тебе придется, скорее всего, готовить еду на другой…       Чимин быстро поднял голову и в ту же секунду подбежал к Хосоку.       — Просто яичница… — растянуто начал шатен, но, когда увидел, какими глазами смотрит на него хозяин сковороды, моментально продолжил говорить. — Проснувшись немного пораньше тебя, я решил приготовить нам завтрак, мы ведь вчера даже не ужинали! Разогрев сковороду, я добавил туда несколько яиц и уже предвкушал, насколько это всё будет сытно и вкусно. Но так вышло, что мне слишком сильно захотелось почитать новости в интернете, и, в общем, засидевшись в мобильнике, при этом устраивая в голове политические споры по поводу прочитанных разногласий со сторон… Ну, я не уследил за тем процессом, как яичная жижа превратилась в чёрную гренку, — Чон моментально заключил свою речь показательной игрой бровями, сотворив при этом совершенно опечаленное личико, что передавало всю грусть, которую он сейчас испытывал.       Медленно переводя взгляд то со сковороды на «яичную гренку», то с Хосока на газовую плиту, Чимин еле мог держать себя в руках. Он был на грани срыва между криком отчаяния и безудержным смехом.       — Чон Хосок, — спокойно, стараясь как можно нейтральнее, начал Чимин, — спасибо за такой прекрасный подарок, но не пора ли тебе домой?       — Уже выгоняешь? — Чон состроил самую удивлённую мордочку на свете, которая показывала, что Хосок очень плох в актерской игре, если он, конечно, на самом деле собирался «искренне удивиться». Ну а пока его физиономия напоминала удивление в жанре: «Сегодня первое апреля, но всё равно удивлюсь, если Джин скажет: ''О, у тебя спина белая…'', потому что он слишком чувствителен, когда его шутки не проходят».       — Ты всю ночь провёл у меня, и тебе этого мало?       Чимин старался не заводиться, не кипятиться из-за любых провокаций Хосока, пока не услышал следующее:       — Признаюсь честно: да, мало. У тебя ведь ещё две сковородки в запасе, а ты меня уже выпираешь! — громкий смех быстро промчался по коридору, гостиной и спальне, а когда он снова зазвучал в кухне, Чимину стало понятно, что никогда в жизни он не сможет догнать Чона, чтобы надрать за такие шуточки увёртливый зад. Хоть он и вкладывал все силы в бег, но всё равно не мог поймать Хосока. Тот до сих пор был полон сил продолжать удирать и смеяться, ну а Чимина все силы уже давно покинули.       — Прекрати! — он повалился на кровать. Находившись в спальне, Пак заметил, что смех резко утих и только лишь в конце коридора было слышно какое-то шуршание. — Ты что? Уходишь?!       — Да, — послышалось где-то в темноте, но спустя минуту Чимин смог разглядеть улыбку Хосока полностью.       — А почему? Это из-за меня?! Я же пошутил…       — Я знаю, что ты пошутил, — Чон во всём своём вооружении присел на край кровати, подзывая Чимина к себе поближе. — Я ухожу не из-за этого.       — А из-за чего? — Чимин быстро подполз к Хосоку и с волнением смотрел на его рот, который снова растягивался в насмешливой ухмылке.       — Извини, но зубные щётки ещё не умеют клонироваться или хотя бы размножаться, даже вегетативно.       Чимин вытаращил свои глаза, а над его головой снова послышался громкий смех. За это утро в этой квартире впервые так много смеха. Да и первый гость, который пробыл здесь всю ночь.       Чимин не любит гостей. Не любит вечеринки. Не любит шум и громкие крики, смех, слова…       С Тэхёном он всегда проводил время где-нибудь в городе, в каком-нибудь укромном месте, где не очень шумно, ведь одного человека, чей громкий голос превышает сто двадцать децибел, вполне достаточно. Квартира считалась раем тишины, царством покоя, поэтому Чимин редко когда приводил сюда слишком громкого и эмоционального Тэхёна. Но сегодняшний день был неким исключением. Хосок был временами таким же громким, как Тэхён, особенно его смех, но Чимину нравилась эта громкость. Хотелось вечно слушать этот смех, и Чимин готов был в любой момент рассмешить Хосока, лишь бы получить дозу энергии, что излучается при этом. С Чимином это впервые, и похоже, что он скоро совсем станет зависим от этого человека.       — Чимин, ну почему ты заставляешь меня захлёбываться смехом? — Хосок вытер подушечкой указательного пальца слёзы, которые красивого обрамляли его глаза.       — Скорее всего, это не я заставляю тебя смеяться, а ты сам. Сам шутишь, сам над этой шуткой и смеёшься, — Чимин громко прыснул, уворачиваясь от цепких рук старшего.       — Но именно ты даёшь мне повод шутить над тобой. Твоё выражение лица всегда, когда я шучу и ты ничего не понимаешь, такое смешное! Да и когда ты злишься, ты очень смешной и милый, я просто не могу! — Чон сгрёб Чимина к себе поближе, обнимая его со спины, кладя руки на чувствительную зону. — Иногда ты такой ребёнок, и моё личико готово просто треснуть от умиления.       У Чимина побежали мурашки. В этих объятьях не было ничего такого, да и в словах, которые произнёс Хосок, но… Почему тогда он положил свои руки Чимину на пах? Тонкая ткань спортивных штанов передавала всю палитру лёгких касаний и прижиманий, да так, что весь спектр эмоций сейчас отражался у Чимина на лице.       Он глубоко вздохнул, но это совсем не помогло в решении его проблемы, Хосок не понял намёка, а руки всё так и караулили эрогенную зону Пака. Чимин вздохнул ещё раз, но снова ноль реакции. Терпеть уже было просто невыносимо, и блондин неосознанно откинул свою голову ему на плечо, не слишком сильно выгибаясь в спине. Хосок резко дёрнулся, но не отпрыгнул от Чимина, и похоже, он наконец-то понял, что делает что-то не так.       — Чимин… — полушёпотом начал он и быстро убрал руки с талии блондина, но тот почему-то не стал поднимать свою голову с мягкого из-за пуховика плеча. К Хосоку подкрались смущающие мысли, которые он незамедлительно хотел озвучить, ибо насыщенный аромат земляники окутал его с головой. — У тебя… У тебя скоро течка?       Спросить такое вслух, тем более у Пак Чимина — ужасно! Это был просто пик неловких вопросов, которых Чон когда-либо в жизни кому-то задавал.       — Прости?.. — Чимин быстро выпрямился и отлетел от Хосока чуть ли ни на километр. Хосок смотрел на него, и это было так неловко, что всё лицо, которое теперь хотелось спрятать, покраснело ярким пунцом.       Надо было что-то ответить, иначе эта неловкость может отдалить их, ведь Чимин на данный момент хочет просто исчезнуть и не появляться перед Хосоком долгое время. Но сердце почему-то говорит, что так делать лучше не стоит. И Чимин верит ему.       — Нет, точно не сейчас и не в ближайшую неделю, — сказать правду было лучшим вариантом, поэтому вся краснота, которая так внезапно нахлынуло на лицо, потихоньку начала исчезать.       Эта новость Хосока совсем не обрадовала, но не в том смысле. В голове Чона всплывал такой вопрос, которому ответ был только один, а этот ответ немного озадачивал Хосока.       — Ты… Ты девственник?       Девственность и Пак Чимин — были совсем несовместимыми вещами, которые вообще никак не сочетались у Хосока в голове! Чимин не похож на девственника, а из-за постоянных смущений, красных щёк и так далее Чон утверждал себе, что он просто неуверенный в себе омега. Но, порассуждав над тем, как именно сейчас вёл себя Чимин, Хосок с уверенностью может сказать, что тот девственник. Он был слишком взволнован, да и феромоны, которые так и исходили из его тела, только подтверждают вердикт Хосока. Одно случайное касание, и его можно легко возбудить, и это не то чтобы пугало Хосока, он просто пока не знал, как это правильно принять.       Чимин снова сгорал от стыда. Почему Хосок постоянно говорит то, что думает? Почему ему никогда не стыдно задавать такие вопросы?       Неужто ли в наше время так легко понять девственник ты или нет? Но Чимин более чем уверен в том, что Хосок мастер в этом деле, хотя сейчас он начал в этом сомневаться. Видя, какими глазами смотрит на него Хосок, он понял, что скорее всего сам себя сдал с потрохами.       Да, Чимин неопытен по сути, и опыта-то даже эдакого нет. Но неужели он так легко показал свою неопытность именно ему, именно Хосоку? Чимин хотел, старался из-за всех сил выглядеть в его глазах самой желанной омегой, но как всегда всё пошло к чёрту…       Чимин снова понимал, что долго молчать нельзя, потому что обстановка здесь и так не самая лучшая. Собравшись с мыслями, он начал думать, как лучше ответить, стоит ли пойти по старому пути и сказать правду?       — Да, Чон Хосок. Да, я девственник. И скажу тебе больше: не только в сексе, но и в плане отношений. Я ни разу не познал такого чувства, как взаимная любовь. Моя любовь никогда не была обоюдной, поэтому извини, если ты огорчился во мне.       «Огорчился?!», — Хосок чуть не подавился этими словами.       — Я знал, что всё так обернётся… — Чимина сильно обидело лицо Чона, которое говорило о том, что он шокирован. — Неужели это так постыдно? Неужели тебе нравятся только омеги с опытом?.. — этот вопрос был бы последним в списке его желаний. Так ужасно и неправильно это спрашивать и так страшно узнать ответ.       — Да что ты несёшь?! — Хосок быстро оказался возле Чимина и взял в руки его миловидное личико. — Ты думаешь, что меня это напугает? Меня, наоборот, это заставляет трепетать. Прости, я был нетактичен. Мне стоило догадаться об этом, зная, что все парни выбирали твоего лучшего друга… — он поднёс свой длинный палец к пухловатым губам и осторожно прикоснулся к ним. — Мой поцелуй… Он тоже будет первым?       Чимин выпучил глаза, а Хосок слегка прикусил свою нижнюю губу. Ухмылка на лице делала шатена похожим на вампира, и Чимин был готов в эту секунду поклясться тем, что он отдаст ему свою кровь без всяких расписок.       Глаза Чона горели, а Чимин сам пылал, как исчадие ада. Почему обстановка так накалилась? К чему всё клонится? Чимин не понимает!       — Твоё сердце… Оно стучит, как бешеное! Что с тобой? Без ума от такой близости, которую никогда не испытывал, или без ума от того, что эта самая близость именно со мной?       Чего он хочет? В голове Чимина горело слово «ясность», которую так хочет прояснить Хосок между их отношениями. Пак не глуп, и он понимает, что Хосок вот так вот манипулирует, лишь бы узнать, что к нему чувствует, Чимин.       И вот Чимин ломается. Сказать правду — это прямое признание в своих чувствах. Соврать — получится глупость, в которую вряд ли хоть кто-то поверит.       — Ты… Ты человек, из-за которого моё сердце сходит с ума. Твоя улыбка, твоё лицо, а главное, твоя душа, в которую я без памяти влюблён, заставляют моё сердце бешено стучать. За эти пару дней я полюбил тебя так сильно, что никого ещё так не любил, — Пак, не сводя глаз, смотрел на Хосока, чьё лицо расплывалось в невыносимо красивой улыбке. — Этого достаточно? Я заслужил свой первый поцелуй?       Вместо слов Хосок с невероятной теплотой приблизился к лицу. Чимину и так было жарко, он и так сидел уже весь красный, но почему-то именно этой теплоты так и не хватало в эту секунду, в этой жизни. Закрыв свои глаза, Чимин почувствовал невесомое прикосновение чужих губ к своим и лишь через секунд десять — горячий язык в своём рту, который с огромным интересом исследовал рот. Пуховик Хосока безоговорочно полетел в сторону, как и здравое мышление. Пак задыхался, он не знал, что предпринять, чтобы не умереть от этого огня, от этого Хосока.       Тёплый, уютный, осенний альфа вмиг превратился в развратника, который делал всё, чтобы Чимин прочувствовал этот поцелуй как можно ярче. Его податливое тело надолго запомнит эти прикосновения, и это хоть и удовлетворяло Хосока, но не полностью. Ему хочется, чтобы блондин помнил всё, всё до мелочей: эти «случайные» касания внутренней стороны бедра, эти громкие и пошлые причмокивания, этот прекрасный аромат земляники вперемешку с запахом Хосока… Всё до мелочей.       Когда кислорода действительно стало не хватать, Чимин резко отодвинулся от чужого раскрасневшегося лица и стал жадно глотать воздух. Хосок подумал о том, что, кажется, он немного перестарался и даже не заметил, как зашёл намного дальше «первого поцелуя». Понял он это потому, что Чимин выглядел так, как будто его только что изнасиловали. Кажется, Хосок более чем перестарался…       — Первый поцелуй, говоришь? — наглотавшись кислорода, начал Чимин. Наконец-то он смог нормально дышать. — По-моему, ты меня чуть девственности не лишил!       Хосок неловко улыбнулся, а Чимин только сейчас сообразил, что сморозил.       — Но ты ведь так этого хотел… — Чон многозначно поиграл бровями, но тут послышался громкий звон, который исходил из чёрного мобильника, лежавшего на прикроватной тумбочке.       Чимин быстро с громким вздохом сожаления полез за ним. Так не хотелось, чтобы их сейчас отвлекали… Взяв сотовый в руки, блондин замер, увидев номер того, кто ему звонит.       — Это Чонгук… — Чимин с тревогой в глазах посмотрел на Хосока. — Я включу громкую… Да, Чонгук, это я. Что-то случилось?       Хосок быстро подобрался к Чимину, который в руках держал смартфон. Чонгук редко звонил Паку, только если случится что-то невероятное, или что-то ужасное. В связи с последними событиями Чимин ни на шутку был напуган звонком младшего.       — Привет, да, всё в порядке… Чимин, меня знают в прокуратуре! Представляешь?! Они были так удивлены, увидев меня.       — Серьёзно? Они знают, кто ты? — Пак интуитивно прислонил телефон к уху и сразу же отдёрнул его, услышав из трубки громкий голос Чона.       — Серьёзней некуда! Чимин, ты бы видел их глаза, когда я на всю прокуратуру произнёс своё имя!       — Погоди… Ты ходил в прокуратуру? Один?! — Чимину это ой как не нравилось.       — Да не, я с Тэхёном ходил…       — Вау, Чон Чонгук, да у вас успехи на любовном фронте! — Пак громко рассмеялся, услышав смех по ту сторону трубки. Смех всё-таки очень заразителен.       — Да, признаюсь, там есть кое-какие победы…       — Ооо, Чонгук, я так рад!       — Я тоже, — смех снова передался по сотовой связи. — А как там Хосок?       — Хосок? А он тут причём? — Чимин моментально вспотел, а боковым зрением видел ухмылку старшего. Ой как Паку не нравится это всё…       — Ты ещё не признался ему в своих чувствах?       — В каких чувствах? — Чимину было жалко то, что технологии не дошли ещё до того, чтобы в независимости от расстояния можно было заклеить рот слишком болтливому собеседнику, нажав всего лишь на одну кнопку.       — Ну, Чимин… Я же вижу, как ты на него смотришь, я вижу, как он на тебя смотрит. Между вами любо…       Хосок резко перестал слышать Чонгука. Чимин быстро отключил громкую связь и, приложив телефон к уху, вылетел из спальни. Чон-старший замер в непонимании, но в следующую секунду тихо рассмеялся.       — А он правду говорит! — Хосок ярко улыбнулся и прыгнул на мягкую кровать, ощущая сладкое послевкусие на своих губах.