Желание быть любимым

      Ноутбук громко жужжал, перерабатывая ту информацию, которую только что ему доставили путём хитрых уловок. Чонгук жадно глядел на бегунок, который так и не мог дойти до конца. Все были увлечены этим процессом, кроме Чимина, который считал это всё полным беззаконием.       — Ты ведь это не с Даркнета заказал? — Пак с полным недоверием кинул взгляд на сверкающего при настольной лампе скорпиона.       — Нет, Чимин, — Чонгук удивился такому недоверию со стороны Пака.       — Тогда откуда?       — Какая тебе разница? — Гук уже взъелся на блондина, но Тэхён одним лишь своим взглядом успокоил его.       — Чимин, разве Чонгук не гений? Такое придумал! Правда, Хосок? — Ким толкнул правым плечом Чона-старшего, который что-то бурно искал в телефоне.       — Конечно, гений! — быстро промямлил тот.       — Вы каждого второго так называете… — Чимин встал с кровати и подошёл к столу, где стоял ноутбук. — Но мне кажется, что это полное беззаконие…       — Это они поступили незаконно со мной, о чём ты? — Чонгук быстро убрал чужие ручки, что полезли к клавиатуре.       — Чимин, ну правда, что в этом такого, если мы послушаем запись с диктофона этой серьги? — Тэхён следом встал с кровати и подошёл к ним. — Я даже не заметил, как Чонгук оставил её в прокуратуре. Когда ты успел это провернуть?       — Оставить там прослушивающее устройство и было моей целью. Ты и вправду думал, что я пошёл туда просто так? — Гук усмехнулся, переводя взгляд с Чимина на Тэхёна, и теперь уже вряд ли он сможет сфокусировать своё внимание на ком-то другом.       — Нет, но зачем ты нас вводил в заблуждение? — спросил Ким.       — Мне нравилось чувство тайны… Хосок — герой, который спас жизнь Чимина, а я — тайный агент, который всегда проницателен, — Чонгук развернулся к Хосоку и посмотрел на него. — Так что цените таких альф, как мы. Я прав, Хосок?       — Да, Чонгук…       Хосок даже не посмотрел на него. Его взгляд не поднимался выше экрана телефона. Он будто чего-то ждал, но никто не осмеливался спросить, чего именно. Только вот Чимин уже устал видеть, как он мучается, жадно считая секунды на дисплее.       — Чего ты ждёшь? — Чимин тихо подошёл к нему и лёг рядом с ним на кровать.       Чонгук и Тэхён заметили какую-то игру на ноутбуке Чимина, и, пока файлы извлекались, они быстро штурмовали все клавиши клавиатуры, лишь бы победить гадкого тролля.       — Это ты? — Хосок от неожиданности вздрогнул, когда почувствовал холодные ладони у себя на предплечьях.       — Да, я… — Чимин осторожно заглянул в экран телефона, что вертелся в проворливых руках. Он так и знал: Хосок смотрел на время.       — Понимаешь, уже скоро восемь, а мы только домой пришли, даже ещё ничего не прослушали… — Хосок понимал, что сейчас он выглядел довольно глупо, но скрывать то, что он действительно хочет побыть наедине с Чимином ещё глупее.       — Ах, Хосок! — Чимин не смог сдержать улыбки. — Обещаю, что завтра мы сможем провести время вместе, просто потерпи.       — Хорошо…       Хосок стал выглядеть ещё более поникшим. Сердце Чимина громко стучало, потому что то, что он хотел сейчас сделать, было для него слишком смущающим.       Пак взял в руки чужой подбородок и быстро-быстро поцеловал чужие губы, разнося по комнате громкий характерный звук.       Чонгук и Тэхён сразу же бросили игру на самом интересном месте и развернулись к ним. Хосок лежал со слегка приоткрытым ртом и с сумасшедшими глазами, которые так и говорили, что он удивлён не меньше их.       Пак, как только понял, что его поцелуй был замечен всеми, зарылся лицом в подушках, думая о том, что он не против просто взять и раствориться в них.       — Чими-и-ин, — растянуто начал Чонгук, — что это было? Совращение самого старшего?       Хосок всё никак не мог прийти в себя, его тело будто окаменело, и он почти перестал дышать.       — Чонгук, наверно, не стоит так шутить… — шёпотом произнёс Тэхён. — Им и так неловко.       — Когда они нас застукивали вместе, нам, что ли, не было неловко? Пусть теперь побудут на нашем месте.       — Да ты несказанно был рад, когда они видели нас вместе!       Не заметив, как с тихого шёпота Тэхён перешёл почти на крик, Чонгук повернулся обратно к ноутбуку, потому что услышал приятный звук уведомления. На экране высветились все извлечённые файлы, и следом послышался громкий восторг Гука, ибо файлы не были побитыми.       — Всё готово! — крикнул Чон, и Тэхён обратно развернулся к экрану. — Я включу пока самую первую запись. Их всего несколько, видимо программа делила их на части в зависимости от веса.       Тыкнув по клавиатуре, тихая комната озарилась громким голосом Чонгука из динамика ноутбука, где он, попрощавшись со всеми, собирался уходить из прокуратуры. Вдруг раздался громкий грохот и сильный шум с помехами, видимо Чонгук в этот момент уронил эту серьгу.       Всё внимание было устремлено на запись с диктофона, и похоже все уже забыли про Чимина. Он только поднял свою голову, как встретился взглядом с ошарашенными глазами Хосока. Похоже, тот, действительно был удивлён таким поступком Чимина.       — Что ты так смотришь? — немного разозлившись, спросил Чимин. У него складывалось такое чувство, будто он что-то сделал неправильное, а такие мысли просто портили настроение.       — Почему мы сейчас не наедине? — всё, что сказал Хосок после недолгой паузы.       Чон быстро встал с кровати и подошёл к Чонгуку с Тэхёном, оставляя Чимина одного. Слова Хосока сильно заставили волновать душу Пака, потому что он не ожидал такого ответа на свой вопрос. Сердце трепетало, и вряд ли его теперь можно было остановить, как и поток мыслей в его голове. Чимина окутало облако из смущающих картинок, и, похоже, его разыгравшуюся фантазию теперь тоже вряд ли возможно было хоть как-то усмирить.

      — Боже, это же только что был Чон Чонгук! Зачем он сюда приходил? Аджэ, ты что-нибудь знаешь? — из динамиков ноутбука после протяжного шума послышался знакомый Чимину голос. Именно он отвлёк его от своих мыслей, ведь это был никто иной, как тот омега из прокуратуры. Вроде бы его звали Ёнгюном.       — А я откуда знаю? — сразу послышался ответ незнакомого для Пака голоса, наверно, это и был тот Аджэ. — Ты почему так переживаешь?       — Серьёзно? А я не должен?! — нервы Ёнгюна потихоньку сдавали, и это сказывалось на его голосе, который слегка начинал дрожать. — Неужели ты забыл, что нам пришлось переписать дело, и он оказался не сыном пострадавшего человека, который попал в крупную аварию, а сыном убийцы, который всех задушил голыми руками! Тебе плевать на это?       — Я плохо помню тот случай, зачем мы вообще это сделали? — в голосе Аджэ действительно мелькали нотки искреннего удивления.

      Невероятный шум поднялся в прокуратуре, который заставил Чимина скривиться в недовольной гримасе. Слишком громко.       Но тут послышался грохот входной двери, и удивительно быстро наступила гробовая тишина.

      — Здравствуйте, — заикаясь, сказал Ёнгюн. — Чонгук, он только что был здесь.       — Серьёзно? Так быстро… — незнакомый голос вошедшего был мягок и спокоен. Этот человек — единственный, кто не был взволнован настолько сильно появлением Чонгука, как остальные.       — В каком смысле «так быстро», вы сами его отправили сюда? — Ёнгюн был сильно удивлён тем словам, даже, наверно, сильнее, чем появлением самого Чонгука.       — Можно и так сказать… — голос незнакомого мужчины быстро оборвался.

      Чонгук выключил запись.       — Что случилось? — Тэхён с ужасом посмотрел на Гука, на лице которого было столько злости, что щёки и лоб ярко покраснели.       — Я знаю, кто этот вошедший человек, — немного задыхаясь, сказал Гук. — Это Шин Чжоин, мой психиатр.

***

      На часах было почти десять часов ночи, но он никак не мог уснуть в своей холодной постели. Он точно знал, что сейчас что-то должно произойти, поэтому считал чуть ли не каждую секунду до долгожданного звонка.       Приём в десять часов ночи? Он точно знал, какие вопросы Чонгук ему будет задавать.       Чжоин быстро встал с кровати, положив свой мобильник на прикроватный столик. Глубоко вздохнув, он пошёл в ванную, полностью смывая с себя сонливость. Разговор будет долгий и довольно неприятный, поэтому ему сегодня придётся выслушать много криков, но это не беда, ведь это один из нюансов его работы.       Надев на себя чистую одежду, он направился на кухню, где начал заваривать успокаивающий чай. Чонгук должен приехать примерно через десять минут, а Чжоину надо ещё успеть повторить свою речь. Как бы он её часто не репетировал, он всё равно не был уверен в своих словах. Порой речь казалась слишком грубой, прямолинейной, а хотелось рассказать всё так, чтобы потом было минимум агрессии.       После того, как чай заварился, ровно через одиннадцать минут прозвенел дверной звонок, и сердце у Чжоина начало стучать как бешенное. Шин быстро оказался возле двери и, тяжело вздохнув, открыл её.       — Здравствуйте, — по лицу Чонгука можно было понять, насколько он зол, — простите, что так поздно, но вам не кажется, что вы мне должны кое-что рассказать?       Чжоин пропустил своего позднего гостя внутрь, и в мёртвой тишине они вместе прошли на кухню.       — Что я должен вам рассказать, Чонгук? — Чжоин надеялся, что всё-таки Чон узнал всю правду.       — Чжоин, я всё знаю. — Чонгук слегка отхлебнул немного горячий напиток. — Я знаю, что я на самом деле Квон Сону, сын бедного бариста Квон Чванха. Я знаю, что произошла авария, и я знаю, что мы не виноваты в этом ужасе. Ещё я знаю, что вы в хороших отношениях с прокуратурой и то, что вы, мне кажется, всё досконально знали обо мне. Вы обманывали меня больше десяти лет, и я сильно зол на вас! Зачем вы это делали?!       Чжоин слабо улыбнулся: Чонгук и правда всё теперь знает. Но как он смог это вспомнить, если на протяжении пятнадцати лет его память совершенно ничего не давала о себе знать?       — Да, Чонгук, ты прав, — с огромным облегчением сказал Чжоин. — Я всё знал, и, поверь мне, каждый раз обманывать тебя не доставляло мне совершенно никакого удовольствия.       Чонгук вытаращил свои глаза. Чжоин и правда всё знал?!       Как же Чон надеялся, сидя в такси, что его психиатр совершенно ничего не знает о нём. Что он так же, как и Чонгук, пытался разгадать, почему ему приписали ложное обвинение. Но оказывается, всё не так! Чонгук будто жил в своём мире, где все ничего не знали о нём. Но оказывается, всё это было ложью! Чжоин всё знал о Чонгуке, но ничего ему не говорил. Чжоин был самым близким ему человеком, и сейчас осознавать то, что он, оказывается, обманывал Чонгука всю жизнь, было довольно болезненным.       — Н-но п-почем-му? — Голос дрожал, как и его колени. — Почему ты обманывал меня?       На глазах появились капельки влаги. Чжоин был ему вторым отцом. Он был человеком, который всегда поддерживал его, верил в него. Неужели это всё было неискренне?       — Чонгук, не плачь! — Шин быстро подсел к нему и постарался вытереть чужие слёзы, но Чонгук оттолкнул его руки.       — Ты предал меня! Ты всю жизнь водил меня за нос! Ты столько лет меня обманывал! Тебя совесть не мучает?! — Чон сорвался на крик, хватая в руки чужой воротник.       — Мучает, — тихо сказал Чжоин, пытаясь оторвать от своей кофты цепкие пальцы, — поэтому ты сейчас и сидишь передо мной.       Ярость Чонгука была неимоверной. Он был так зол, что готов был почти задушить Чжоина голыми руками, пока Чон не услышал свой внутренний голос, который старался взять верх над яростью и наконец-то успокоить нервы Чонгука.       — О чём ты? — с особой жалостью он ослабил свою хватку и наконец опустил руки на стол.       — О том, что меня замучила совесть. Чонгук, выслушай меня, пожалуйста, а дальше уже сам решай, что ты будешь с этим делать.       Чонгук нервно закусил нижнюю губу:       — Я за этим и приехал, чтобы ты мне всё рассказал.       Чжоин слегка поднял уголки губ и пододвинул к себе душистый чай. Сделав пару глотков, он начал рассказывать.       — Мин Наги — человек, который сбил вашу машину, — Чжоин снова отхлебнул чай. Рассказывать это всё было так сложно, все его подготовки пошли насмарку. — Он был одним из единственных омег на своей работе. Наги работал в прокуратуре, и за свои довольно молодые годы получил высокое звание. Он был честным, отважным, никогда не закрывал глаза на чужие проблемы — этим Наги мне и нравился… — Чжоин посмотрел на Чонгука, ища в его глазах понимание. — Я любил его, он любил меня. Я сделал ему предложение, вскоре у нас была красивая свадьба… Я очень сильно хотел от него ребёнка, и вот чудо — скоро должен был родиться наш малыш. Но удача не всегда поворачивается к тебе лицом. Осенью, когда Наги был уже на большом сроке, он ехал в прокуратуру забрать какие-то документы. Но тут пошёл сильный ливень, а у Наги начались схватки. Не справившись с управлением, он врезался в вашу машину. В тот день ты и лишился своей памяти, как и я своего сердца.       Чонгук молчал. Он совершенно не знал, как реагировать на то, что ему только что рассказал Чжоин, но теперь Чон точно понимал, что у Чжоина, скорее всего, была причина не рассказывать ему правду. Но какая?       — По закону Наги не должен был и шагу сделать в сторону прокуратуры, ведь он в положении и в законном отпуске, но в тот день его срочно вызвали на службу…       — То есть, получается, в этой аварии виновато халатное отношение к положению Наги, то есть виновата сама прокуратура? — Чонгук неожиданно встрял в монолог.       — Да, они во всём виноваты. В общем, если бы не тот план, который они все вместе придумали, то было бы столько шума…       — План, в котором виноват мой отец? — Чонгук грустно взглянул в глаза Чжоина.       — К сожалению, да. Они сделали так, что в крови твоего отца нашли наркотические вещества, и это стало главным доказательством того, что твой отец «виноват» в этой аварии, — Чжоин тяжело вздохнул. Так противно говорить об этом, но также противно ещё и от самого себя, ведь тогда Чжоин поступил очень глупо. — Чонгук, твоё существование решили закопать глубоко в землю, поэтому ты сейчас носишь имя другого человека. Я не рассказывал тебе это всё по двум простым причинам. Первая — это та причина, которую я тебе каждый раз говорю, когда ты начинаешь со мной быковать по поводу своего прошлого, ведь…       — «…узнав то, что скрывает твой разум, скорее всего ты на следующий день будешь лежать в палате психически больных», — протараторил Чонгук.       Чжоин усмехнулся:       — Да, эту фразу я частенько повторяю, но в ней есть смысл. Ты не мог на протяжении многих лет вспомнить хоть кусочек той аварии, и я боялся, что в твоей голове она настолько сильно отпечаталась, что, скорее всего, вспомнив её, ты бы правду свихнулся. Но ты ведь вспомнил. И я даже не понимаю, как?! — Чжоин вытаращил свои глаза. — На протяжении многих лет твой мозг блокировал эту информацию, и тут за пару дней ты уже всё знаешь и помнишь. Как?!       Чонгук немного побледнел, потому что совершенно не ожидал услышать такой вопрос:       — Ну, у меня тоже есть свои тайны… — рассеянно ответил он.       — Хорошо, я понял. Когда-нибудь потом расскажешь, — Чжоин улыбнулся, и Чонгук вспомнил эту улыбку.       Когда Чон впервые научился плавать, когда он получил по государственному экзамену высший балл, когда он смог поступить в тот университет, в который ему безумно хотелось, — Чжоин всегда был рядом, всегда поддерживал и постоянно дарил ему свою улыбку. Что же случилось сейчас? Почему у Чонгука при виде его улыбки на глазах появляются слёзы? Почему сейчас эта улыбка стала выглядеть для него наигранной? Почему он перестал видеть в ней искренность? Неужели Чжоин никогда не был по-настоящему счастлив рядом с ним?       — Вторая причина… Мне стыдно её произносить… Я такой глупый, что повёлся на их уловки… Я так корю себя за это… — Шин ухватился за свою голову двумя руками.       — Что случилось? Что за уловки? — Чонгук не на шутку встревожился.       — После той аварии мне стали угрожать тем, что они могут отнять нашу квартиру, которую когда-то дали Наги, если я всё расскажу тебе. Я такой глупый, что не пошёл жаловаться выше! Но в тот момент у меня было ужасное горе, а все деньги ушли на похороны Наги и моего сына… — Чжоин посмотрел Чону в глаза. — Как видишь, я всё равно больше не живу в той квартире, потому что не могу там даже находиться…       Чонгук снова молчал. Он не мог себе представить, что Чжоин на самом деле таил огромную душевную рану. Почему он ничего не рассказывал Чону? Почему он не хотел этого сделать? Чжоин понял, о чём сейчас думал Чонгук, поэтому незамедлительно продолжил разговор.       — Чонгук, я не рассказывал тебе о твоём прошлом в основном не из-за того, что мне угрожали, а из-за твоего психического состояния. Ты был слишком слаб, я не хотел потерять тебя, — Шин опустил взгляд на пол. — Ты должен был всё вспомнить сам, но ты не мог…       — Но почему ты убедил меня, что я не сын убийцы, который пытался меня задушить? Зачем ты опровергал эту информацию? Я же мог ничего этого не знать и даже не пытаться вспомнить прошлое.       — Меня ужасно мучала совесть и поэтому я старался тебя мягко подтолкнуть к правде, надеясь, что ты сам всё скоро вспомнишь, но результат был нулевым. Я перестал это делать, но совсем недавно я снова решил заняться этим процессом. Помнишь, на той неделе ты приходил ко мне, говорил, что должен немедленно всё вспомнить, что якобы мои препараты только мешают тебе это сделать… И тогда я подумал и решил, что пора. Пора снова попробовать дать тебе подсказки. Но я даже не успел рассказать тебе их все… Успел только написать на листочке адрес прокуратуры. А также зарёкся, что буду тебе помогать, внушая в тебя уверенность, но на самом деле ты же теперь понимаешь, что я не собирался этого делать, — Чжоин взял небольшую паузу, чтобы разложить свои мысли по полочкам. — Я дал тебе всего лишь одну подсказку, а ты уже сидишь передо мной, расспрашивая мельчайшие детали происшествия. Я не думал, что ты так быстро всё вспомнишь, но я безгранично счастлив этому. Понимаешь, за все эти пятнадцать лет ты стал мне больше, чем пациент. Мне было противно осознавать то, что я тебя обманываю, ведь ты тот человек, который смог меня вытащить из депрессии… Чонгук, за всё это время ты стал мне сыном.       Чжоин приблизился к Чонгуку и крепко обнял его. Так бы обнял только отец, которым за это долгое время и смог стать Чжоин.       Глаза Чонгука были на мокром месте. Он больше не злился на него, он не чувствовал больше ничего, кроме любви, любви к этому человеку. Ровно пятнадцать лет назад они оба были подавлены, но оба справились со своими проблемами только благодаря друг другу. Пока Чжоин лечил нервную систему Чонгука, тот залечивал душевные раны Шина.       Чжоин любил Чонгука, любил его улыбку, слёзы, всегда был рядом. И Чонгук тоже любил Шина, считал его своим отцом, но никогда не говорил ему об этом. Когда Чону было плохо, Чжоин пытался развеселить его: забирал из детского дома на неделю к себе домой. Они ходили в зоопарк, в кинотеатры, в музеи, — Чжоин делал всё, лишь бы маленький Чонгук не задумывался о том, кем он был на самом деле, ведь главное, кто он есть сейчас. А сейчас он был прекрасным человеком, которым Чжоин неимоверно гордится.       — Я уже тысячу раз пожалел, что не усыновил тебя тогда, — Шин отпрянул от плеча Чонгука. — Но если здраво мыслить, то тебе было лучше находиться там, в детском доме.       — Но почему?! Чжоин, ты мне всегда был необходим! Я так хотел, чтобы ты меня забрал из этого дурдома! — Чон скривился лишь об одной мысли об этом месте, и даже вспомнил те эмоции, которые испытал, когда впервые вышел за порог того здания.       — Чонгук, я знаю, что ты этого сильно хотел, и, поверь, я тоже, но у меня просто не было средств обеспечивать ещё одного человека. Когда умер Наги, я только-только устроился работать в городскую больницу. Съехал с той квартиры на новую, и денег вообще не водилось. Когда у меня с бюджетом всё наладилось, ты уже вырос. Вряд ли я тебе в пятнадцать лет был нужен… Тем более, мы с тобой в то время много ругались. Твой переходный возраст — это нечто.       Чонгук слегка улыбнулся. Он прекрасно помнил то время, когда его просто всё не устраивало на этом свете.       — Чжоин, но ты мне был нужен всегда. Даже тогда, когда говорил, что ненавижу тебя, — Чон склонил свою голову. Это было так давно, но он помнил, когда впервые выкрикнул неестественное для него: ненавижу. — Я часто грубил, хамил, ныл, мне так стыдно за это всё… Я был твоим самым непослушным пациентом.       — Потому что ты был моим сыном, — Чжоин улыбнулся, а на лице Чонгука появился яркий румянец.       Шин встал из-за стола и громко зевнул, заставляя сделать то же самое и Чонгуку.       — Время такое позднее, домой я тебя не отпущу.       — Я сам никуда так поздно не поеду, — Чонгук прошёл в гостиную, которая находилась сразу рядом с кухней. — Разложи мне здесь постель, — Чон указал подбородком на серый диван.       — Хорошо! Он, кстати, новый. Я его буквально недели две назад приобрёл, поэтому он супер мягкий.       — Я заметил его, поэтому, честно говоря, и остался, — Чонгук улыбнулся, а Чжоин пошёл в соседнюю комнату за постельным бельём.       Ночь была странной: спать хотелось очень сильно, но Чон никак не мог уснуть. Мысли нагоняли его, и быстро будили затуманившийся разум. Чонгук думал о многом и, конечно же, в основном о Чжоине. Чон всегда относился к нему больше, чем к врачу, больше, чем к другу. Чжоин всегда был ему как отец, и сейчас, когда он узнал, что и Шин относится к нему, как к сыну, улыбка не могла исчезнуть с сонного лица.       Но мысли о том, что они вместе пережили, заставляли содрогнуться. Смерть дорогих им людей сильно сказалась на них — Чонгук потерял память, Чжоин потерял смысл жизни. Но спустя много лет они всё-таки всё, что забыли, вспомнили, всё, что потеряли, нашли. А главное — нашли семью друг в друге.