Северный Дракон

      Стрела со свистом разрезала воздух и в следующее мгновение красовалась аккурат в яблочке.       Джон вздохнул. В свои двенадцать он значительно уступал в стрельбе из лука четырнадцатилетнему наследнику Дредфорта.       Ещё одна стрела пронзила мишень в паре миллиметрах от предыдущей.       Домерик служил пажом у своей тетки Барбри Дастин в Барроутоне, а затем оруженосцем у лорда Рэдфорта в Долине Аррен. Джон мечтательно вздохнул. Ему хотелось бы побывать во многих местах Вестероса, но видел он пока лишь Винтерфелл, прилегающий к нему Зимний городок и Дредфорт. Его же новый знакомый уже побывал за пределами унылого Севера, и Сноу почти завидовал.       Домерик Болтон был отличен во всем, как казалось Джону. Отлично ездил верхом, отлично знал счёты, валирийский язык и геральдику Вестероса, был умён и начитан для своих четырнадцати, прекрасно играл на высокой арфе, отлично стрелял из лука и даже имел какой-то опыт в сражении на копьях. Никак снисхождение богов роду Болтон.       Несмотря на все эти умения, Домерик не был хвастливым и высокомерным, как изначально думал Джон о будущем знакомом. Они неплохо поладили, и сейчас бастард понимал, что так привлекало и отталкивало одновременно его в юном Болтоне: до чего же они похожи. Оба талантливы и любознательны, оба не помнят матерей, и оба невозможно одиноки.       "Север – не мой дом,” — с какой-то обреченностью и печалью думал Джон, глядя в затянутое серыми облаками небо. Перевёл взгляд на крепкого юношу среднего роста, с бледными глазами и чёрными волосами до плеч. — “И не его.”       Глупые мысли. Отец Сноу носит имя Королей Зимы – Старк, Домерик же – сын лорда Болтона. Вот только Джон никогда не станет равным Роббу в глазах лорда Эддарда, никогда не получит тепла и материнской ласки леди Винтерфелла и навсегда останется южанином в глазах Севера. А Болтон… Болтон словно яблоко, далеко и надолго укатившееся от яблони. Дек взял от отца разве что внешность. Даже Джон, будучи всего сторонним наблюдателем, видел огромную пропасть между отцом и сыном. Впрочем, эта пропасть не мешает тому, что бывший оруженосец Рэдфорта остаётся наследником лорда Русе, и Сноу замечал не раз, как при очередной успешной тренировке или демонстрации навыков бледно-серые глаза Домерика украдкой поглядывают в сторону лорда Болтона, словно в какой-то надежде. В надежде признания, в надежде получить похвалу от единственного родителя. Вот только безуспешно.       Джон закатил глаза.       — Снова красуешься, Дек? Все здесь знают, что ты так и до вечера простоишь, дырявя центр этой бедной деревяшки своими стрелами.       — Не отчаивайся, Джон, когда-нибудь и ты сможешь подражать моему мастерству, — ухмыльнулся Болтон, вызвав саркастичную усмешку Джона.       Слуги Дредфорта в такую рань уже носились по коридорам замка, а из кухни по всему тренировочному двору разносился вызывающий ворчания в животе аромат. Сноу вздернул бровь. Обычно дредфортские повара не баловали особенно аппетитной пищей.       — Это я приказал, — ответил на невысказанный вопрос наследник болтонский. — Видимо, выжали из себя все соки, — усмехнулся. — Этот день обещает быть интересным, Джон.       — Неужели? Что-то намечается? — в глазах бастарда зажегся любопытный огонёк напополам с вопросом и недоумением, хотя какая-то часть его сознания уже всё поняла.       — Собирайся в путь, по дороге узнаешь, — отрезал юный наследник. — Если, конечно, ты заинтересован в небольшой прогулке.       — А лорд Русе знает о твоей задумке?       — Разумеется, — кивнул Дек, хотя и отвёл глаза; вся его поза выдавала некую уязвленность. Догадка, мелькавшая на подкорке сознания, вдруг поразила Джона, и его брови взметнулись, а глаза слегка расширились.       — Ты хочешь поехать на мельницу! — Джон покачал головой и с раздражением окинул ничего не отрицающего друга взглядом. — Иной тебя побери, Болтон, я не понимаю! На кой они сдались тебе? Ты не дурак, и я уверен, что до тебя доходили те слухи, что не доходят до Старков. Лорд Болтон сам говорил тебе, что не стоит вспоминать об этой мельнице.       — И не поймёшь, Сноу, — резковато высказал юноша, упрямо поджав губы. — Ты рос, окружённый братьями и сёстрами, любимый отцом, несмотря на бастардское имя, — качнул он головой и добавил с какой-то горечью: — Не поймёшь.       Уже в своей комнате Джон не раз вспоминал о словах друга, пока искал дорожные вещи. Темный потолок, темные каменные стены, темные шкуры в кровати и не горящие в эту минуту лампы и свечи – кругом мрак. Джон слегка поежился. Дредфорт целиком и полностью представлял собою мрак – от ужасающих темниц подземелий до укреплений факелов в виде костяных рук в Главном Зале.       Не то чтобы бастард был привередлив в таких вопросах, но он все ещё помнил сказки Старой Нэн. Помнил те длинные снежные ночи и хриплый, тянущий голос старой няньки отпрысков Старков, лихорадочный блеск в глазах малышей Брана и Арьи, братца Робба и его самого, страх маленькой Сансы и истории о Долгой Ночи и первых людях, пронзающие сердце, заставляющие холодок поселиться под кожей. Среди них были и истории о Красных королях. Частенько Нэн любила рассказывать о том, как Болтоны сдирали кожу со своих поверженных врагов и шили из них плащи, а так же и то, что содранные кожи Старков до сих пор хранятся Болтонами в их древней крепости.       В тайне от лорда Русе Джон часто поначалу исследовал замок в поисках этих самых «шкур Старков», но по ироничным взглядам и язвительным замечаниям Болтона-старшего на следующие дни становилось понятно – тайной его приключения для лорда не являлись.       Их отношения с хозяином Дредфорта с самой первой встречи сложились настороженные – со стороны Джона, заинтересованные – со стороны Русе и взаимно холодные. В первые дни, проведённые в Дредфорте, бастарду было неуютно, непривычно, все казалось враждебным, а безэмоциональность лорда раздражала. Лишь в первую встречу, когда мальчика только привезли в замок, Болтон проявил свои эмоции, и Джон не смог бы ответить, чего тогда было больше: удивления или интереса. Но в скором времени непроницаемая маска обросла на жёстком бледном лице с такими же бледными, ничего не выражающими глазами.       Джон вздохнул. Щуплый мальчишка-слуга известил о том, что милорд ждет своего воспитанника в солярии. А ведь только вспоминал… Грамкин его задери.       — Ну? — выжидательно приподнял бровь хозяин дредфортских земель, сидя за столом у дальней стены. — Не соизволишь объясниться?       Высокий для своих двенадцати мальчишка окинул своего наставника взглядом исподлобья, а затем выпрямился, взор его посветлел и приобрёл какой-то неземной, печальный оттенок, неповторимый и непонятный в полной степени для каждого очевидца.       — О чем вы, лорд Болтон? Уж не об идее ли вашего сына? — смело и нагловато спросил он, чувствуя очередную волну раздражения от этой самой идеи. — Вы собираетесь меня отговаривать? Не стоит, вы ведь сами рассказывали об этой мельничихе, а Домерик мой друг и ваш наследник, я не могу его бросить.       — Весьма благородно с твоей стороны, — хмыкнув, холодно ответил Русе. Бледные бесчувственные глаза впились в мальчишку, а привычный тихий голос, почти шёпот, разнесся по горнице довольно отчетливо. — А разумно ли? Подумай над этим, бастард. Отговаривать? — вздернул бровь. — Мое дело наставника – учить воспитанника. Вот и попробую обучить тебя, мальчишку. Запомни мои слова, но не перебивай и не задавай глупых вопросов. Кто такой Домерик?       — Ваш сын и наследник, мой друг, — немного растерянно отозвался Джон на неожиданный вопрос.       — Друг? Интересно, — усмехнулся. — Домерик действительно является моим сыном и наследником Дредфорта, но другом ли тебе? Могут ли у тебя вообще быть друзья? Ты можешь доверять лишь себе, любой может воткнуть в твою спину кинжал и повернуть во плоти пару раз, даже близкий, особенно близкий. Родной отец может вымощить тебе благими намерениями дорогу в самое южное Пекло, — Джон немедленно хотел возразить, но… разве не так? Разве не может родной предать, видя совершенно иное? Русе вновь усмехнулся, даже иронично, когда сказал следующее: — Дружба, безусловно, прекрасна, но не в том суть разговора. Я хочу научить тебя другому, Джон Сноу. Взглянем на ситуацию вцелом. Мой сын загорелся взбалмошныими идеями, отрицал разумные доводы и таки решился на очередную глупость, не забыв втянуть в это тебя. По одному его зову ты бежишь словно послушная овечка, не прелесть ли? Дело не в том, насколько ты хочешь этого или дорожишь так называемой дружбой и даже не в самой ситуации, а в том, что в будущем твоя роль будет весьма значима, и от именно твоих слов и решений будет многое зависеть, включая чужие жизни. Не совершай глупостей и не опускай своё достоинство, — увидев, как Сноу уже набирает побольше воздуха, Болтон движением прервал неначавшуюся речь. — Я же сказал не задавать вопросов. Сегодня ты совершил глупый поступок, но езжай, на ошибках принято учиться.

***

      Крупные капли дождя настигли их малый отряд из четверых человек у самого берега Рыдальницы, хотя Старые Боги и благоволили им бледным солнцем и безветренностью часами дороги ранее. Джон разачорованно выдохнул и оглядел товарищей – все они ехали на одном уровне – те так же не выглядели особенно радостными. Но если Дек держался в седле с этим своим упрямым выражением лица, игнорируя чужие взгляды, то Шоран и Барт Малый откровенно не оценили идею сына своего лорда, временами недовольно на него косясь и ворча.       — Лицо попроще, Сноу, мы уже здесь! — воскликнул Домерик, пытаясь перекричать шум природы. Джон закатил глаза, но слегка улыбнулся в ответ. Мельница действительна была совсем близка, хотя сейчас над рекой властвовало летнее половодье, и эту с виду хлипкую постройку на берегу дикой Рыдальницы спасало лишь то, что она стояла на небольшом возвышении.       К ним на встречу из прилегающего к мельнице дома в такой дождь вышел… Сноу не сразу смог опознать, но то был горбатый мужчина в темных одеждах и со свисающими темными патлами.       — Благородные м’лорды пожаловали! М’лорды, как радованы я и мои господы! — мужчина широко улыбнулся, оголив ряд гнилых и щербатых зубов. Джон еле сдержал себя от того, чтобы поморщиться: запашок от этого человека шёл тот ещё. Домерик, видимо, испытал то же самое, Шоран же очень кисло сморщился и зажал нос, когда как шепелявый Барт даже едко высказался на этот счёт. Незнакомец даже не обратил внимания на их замешательство и уже вёл их лошадей в какое-никакое, но стойло.       — Как твоё имя? — поинтересовался Джон, когда незнакомец завёл их в дом.       — Хеке, юный господин, вы можете звать меня Хеке, — неуклюже поклонился он.       — Ты здесь служишь, Хеке? — хмуро спросил Болтон.       — Да, м’лорд Домерик, — сам названный удивленно приподнял брови, на что слуга усмехнулся. — Я видел вас, когда ещё в замке служил, вы тогда крохотным были, но сейчас мои глаза остры: вы истинно Болтон, похожи на вашего благородного батюшку! То-то я вас сразу узнал, — всё расхваливался их новый знакомый.       — Хеке! Найди м’лордам сухой одежды, — прервала его речь вышедшая из крайнего дверного проема русоволосая женщина среднего возраста, худосочная, длинноногая и уже изборожденная морщинами, в молодости она наверняка была привлекательной. Она поклонилась им и заискивающе улыбнулась. — Вы наверняка м’лорд Болтон, наследник лорда Русе? — в голосе звучала радость, но в глазах… Джон мог поклясться, во взгляде женщины промелькнуло отвращение, когда она увидела Дека. Интересно, связано ли это как-то со слухами, ходившими о ней и его наставнике?       Хеке взбежал наверх по весьма грубо вырезанной лестнице и скрылся в мелькающем в щели между этажами свете. В самой комнате, в которой они оказались, зайдя в дом, было не собо уютно, низкий потолок будто давил, старые доски были скрипучими, и единственным интерьером здесь служили неплохой на вид деревянный стол и стулья.       Домерик в то же время кивнул, поинтересовавшись именем миледи.       — Ох, какая из меня леди, что вы! Звать меня Талла, — махнула она рукой. — А эти сиры, сопровождающие вас…       — Джон Сноу, миледи, — слегка кивнул бастард, не став сразу упомянать о том, что является подчас воспитанником Болтонов. Эта женщина, Талла, отталкивала его чем-то, и общество того же Хеке, глупого и дурно пахнущего, но простого по своей сути, было ему приятней. Мало ли, как эта женщина отреагирует на то, что он, бастард Старка, воспитывается лордом Русе в древнем замке Красных королей, когда как её собственные дети, плоть и кровь Русе, чахнут на мельнице. И в действительности: после его слов она мазнула по нему острым взглядом.       — Я Шоран, вряд ли ты меня знаешь, женщина, а это Барт, но его голоса лучше не слышать, если не хочешь ушной болезни, — грубовато ответил высокий шатен лет тридцати со слегка рыхлым телосложением, кустистыми бровями и шрамом на щеке. Упомянутый Барт по прозвищу Малый весьма недовольно покосился на товарища и пихнул его в бок с немалой силой, вызвав у того хмыканье и смешную гримасу. Домерик закатил глаза, когда как Джон попытался сдержаться от излишних комментариев, спокойно глядя на смущенную Таллу и окидывая задорным взглядом двух гвардейцев Дредфорта. Двое друзей часто не переносили друг друга, а Барт к тому же был и угрюм, но на охоте или в походе они были прекрасными товарищами для «своих» и друг друга.       — Прошу извинить их, миледи. Они славные люди и воины, — словно оправдывался за них юный Болтон. — Мой лорд-отец просил передать вам это, — и достал из дорожной сумки письмо, скреплённое печатью из розового воска. Женщина была удивлена, когда брала протянутую весточку, но быстро спохватилась.       — Ай, не стойте же вы на пороге, какая из меня хозяйка?! У нас здесь всего одна пустая комната, уж чем богаты, надеюсь, м’лорды не будут против ночевать там? Для вас, сиры, мы освободим ещё одну комнату, — затараторила женщина, ведя их и показывая. В комнате для «сиров» (не объяснять же ей, что они вовсе не рыцари, да и звать их как-то надо) на суконной постели, забитой соломой, лежал тщедушный седой мужчина, с морщинами и худощавый. — Хасай, вставай оттуда немедленно, к нам в гости явились достопочтенные господы, поночуешь с Хеке, — вид у уперевшей руки в бока Таллы был довольно грозный, но усталый мужчина, кажется, и не думал ей возражать. Встав, он посмотрел на них своими блеклыми глазами и, так ни слово не проронив, ушёл. — Это мой деверь, он не говорит уже много лет, — русоволосая женщина почему-то весьма неловко улыбнулась, отведя взгляд, и Сноу с Болтоном удивленно переглянулись. Неужто часть слухов – правда?       Хеке давно уже принёс им сухую одежду, за стенами дома царствовала непроглядная ночь, а дождь, порядком ослабившийся, не переставал лить. Джон и Домерик лежали на неудобных постелях, ворочаясь и силясь уснуть. В комнате было столь темно, что они не видели лиц друг друга так же, как не видели своих конечностей.       — Как думаешь, Джон, это всё правда? — в голосе юноши звучало плохо скрытое волнение; бастард вздохнул. — Я слышал, что говорили те гвардейцы, когда узнали, куда я собираюсь. Да и раньше… было много слов.       — Я бы сказал, что слова – ветер, но… Он твой отец и мой наставник, и мне не хочется признавать, что лорд Болтон совершил такое отвратительное преступление ещё при жизни моего деда, и все же мы можем только сопоставлять факты. Как бы много люди не приукрашивали слухи, они не могли появиться на ровном месте, и что-то там точно произошло. Сегодня, когда ты представился, я увидел в её взгляде что-то новое, а все знают, как ты схож со своим отцом. Да и этот… Хасай, ты видел его? Эмир рассказывал, что всей семье мельника вырвали и сожгли языки, отрезали руки. Не знаю насчёт всей семьи, но языка у этого её деверя точно нет.       — То есть, ты все же считаешь, что отец, — прочистил горло, — изнасиловал эту женщину, Таллу? И вырезал за что-то язык брату мельника? — Домерик вздрогнул от своих же слов, он никогда не строил иллюзий насчёт отца и знал со слов тётушки, что в молодости тот действительно не гнушался «права первой ночи», но признавать что-то столь гнусное и мерзкое вслух… словно переломать что-то надвое.       — Мы не знаем всего, Дек, но у мельничихи есть дети от твоего отца, её муж давно упокоен, а тот мужчина не говорит. Вероятно, твой отец опасался, что этот Хасай пожалуется Хранителю Севера…       — …и раскроет его преступления? — мрачно завершил Болтон. Сглотнув, яро продолжил: — Я никогда этого не приму, Сноу!       — Ты можешь верить в свою правду, Домерик, не мне тебя учить, — холодно ответил Джон и закрыл глаза. Более в эту ночь никто из них не проронил ни слова.       Джон не мог сказать точно, что не нравилось ему больше: то, что друг хотел закрывать глаза на истину и прятаться за стеной иллюзии, или же то, что иногда в очередном споре Домерик не забывал неосознанно ставить его «на место», одним лишь его именем говоря, что он всего лишь бастард. Дело было не в том, что Джон обижался на «Сноу», нет, они довольно часто оставляли в разговорах имена, но то, с какой интонацией наследник болтонский произнёс снежное, холодное и порочное по мнению набожных имя… впрочем, все это пустое. Завтрашним днём они встретят тех, ради кого эту поездку задумывал юный Болтон. И – проклятое Пекло! – на ум снова пришёл последний разговор с наставником. Так, думая о загадочной значимой роли и туманных словах лорда, что вскоре забудутся, Джон Сноу все же погрузился в сон.

***

      Восход солнца окрасил северное небо в изумительные цвета рубина и янтаря. Ветер гулял по просторам крайних земель, где-то звучали птицы, и ото сна пробуждались животные. Прохладный и влажный после ночного дождя воздух был приятен здешним жителям. Ветряная мельница на берегу буйной речушки Рыдальницы работала уже вовсю, перемалывая золотистую пшеницу.       Все это было прекрасно, усмехнулась дивному пейзажу юная девушка, помогавшая матери накрывать на стол. Девицу звали Ресанной, весенним именем, перекликавшимся с пробудившимся от зимнего сна цветком. Матушка Талла всё говорила ей о заночевавших гостях, которых они с братом проморгали, уснув на мельнице.       — Не помню, что бы вы двое так любили работать на мельнице, чего уж удумали, интересно, — ворчала женщина. Ресс закатила глаза, ничего они не удумали такого интересного, да и слова были несправедливыми, больше них работал лишь дядюшка Хасай. Разумеется, девушка понимала, что никакой он им не дядюшка, но немой мужчина часто в детстве играл с ней и никогда их не обижал, дав даже пару раз им покататься на своей старой верной кляче. Хотя, ухмыльнулась Ресанна, Рамси, её единоутробный братец, не был столь благодарным и почти ко всем, кроме неё, относился довольно наплевательски, с некоторыми обращался даже по-свински. Не то, чтобы они вдвоём были сильно близки, но у них была одна идея, одни родители и одно имя. Проклятые Сноу. Талла тем временем продолжала: — Приехали из Дредфорта. Сын… законный сын Болтона, а вместе с ним какой-то мальчишка-бастард и двое охранников, как я поняла, — девушка поперхнулась, удивленно уставившись на мать. Вот уж новость. — Не смотри на меня так, дочь, Русе Болтон передал через наследника письмо, — Талла опустила взгляд. — Твой отец, кажется, вспомнил о вас двоих, и зима не наступила, — Ресс задержала дыхание, ей не нравилось все это. — Вы поедете в Дредфорт, замок, который достоин вас.       Талла подняла гордый взгляд чёрных глаз на дочь, она действительно верила, что однажды Рамси может стать лордом Дредфорта и всех его земель. Сноу вздохнула. Она никогда не сможет переубедить глупость матери, о подобном даже говорить не стоит, не то что помышлять, когда в доме находятся её законный братец и люди отца. Талла много лет внушала им с Рамси, что они достойны, что они будут узаконены и станут жить в замке отца, что её любимый сын станет править этими землями однажды, но, старые боги, что за глупость! Ресс не была дурой и столь же трусливой, как единоутробный братец, и понимала, что нужен серьезный толчок, дабы выбраться из этой опостылевшей мельницы.       Признаться, некоторая жестокость Рамси была ей на руку, ведь Ресс служила неким якорем в щекотливых ситуациях, и этим она возвышалась в глазах окружающих на его фоне. К примеру, это она не позволила брату втянуть в свои забавы, мучить и дурить их тогда ещё нового помощника, Хеке, присланного отцом, стала для него этаким «другом», и теперь он, благодарный ей, мог иногда её прикрывать и исполнять простенькие просьбы. Хасай, над которым Рамси любил раньше издеваться, видел в ней нечто большее, она не понимала, что именно, но в его взгляде при виде неё иногда появлялась задумчивость. В целом, даже мать, которую Рамси ни во что не ставил, считала её своим этаким помощником в управлении сыном. Это было похоже на игру, и Ресанна только училась в неё играть. Разумеется, Рамси не был столь глуп и замечал её некоторые махинации, но сестра частенько помогала и ему, так что он закрывал на все это свои бесцветные глаза.       — Скажи своему брату, дабы он ничего не выкидывал при них. И, — оглядела мать её, — приведи себя в порядок. И где шляется Хеке?       — Он спит. Представляешь, мам, Хеке тоже умеет уставать, — съязвила Ресанна, никогда не понимавшая отношения Таллы к открытому и доброму, пусть глуповатому, Хеке, что выполнял почти всю работу по дому, и отправилась в их с матушкой комнату. Сменив перепачканные в муке и пыли вещи, она нацепила чистую льняную рубаху и мягкие штаны, быстро заплела короткие темно-русые волосы и отправилась к брату.       — Вижу, ты слышала новость, сестрица, — хмыкнул Рамси Сноу, стоящий во дворе около загона со свиньями. — Пожаловал наш любимый братик прямиком из господского замка, — тянул он медовым голосом, хотя в глазах стояли злость и уязвленность. — Ты для него так приготовилась? Вознамерилась стать хозяйкой Дредфорта, Ресанна Сноу?       В эту минуту девица боролась с желанием выцарапать несносному бастарду глаза. Во-первых, только такой идиот как Рамси мог так громко разглагольствовать о подобном под окнами того самого «любимого братика», ну а во-вторых, он прекрасно знал о том, что тема их ублюдочности является незажившей раной для них обоих, но смел!.. Смел напоминать ей об этом таким образом, ещё и намекая, что она готовит себя для кого-то… словно какая-то шлюха. Глухой рык вырвался из её горла, но она взяла себя в руки.       — Не неси чушь. Я бы посоветовала и тебе сменить одежду, воняешь не хуже Хеке, — про себя она добавила, что у их единокровного братца очень кстати заложит нос.       — Как жаль, что тогда ты меня отговорила, было бы безумно забавно: воняешь не хуже Вонючки! — он тихо засмеялся, Ресс же закатила глаза, у брата были свои представления о юморе.       — Не неси ничего подобного при них.

***

      Джон хмыкнул. Четырнадцатилетние двойняшки Сноу совершенно не были похожи друг на друга внешне. Рамси с его чёрными волосами до плеч и бесцветными глазами напоминал Домерика, но то была их единственная схожесть. Бастард был довольно рыхлого телосложения, с широкими мясистыми губами, крупным носом и ужасным грязным блеском в глазах. Сестра его выглядела совсем иначе, взяв внешность матери: темно-русые волосы, чёрные глаза, довольно аккуратные черты лица, чтобы назвать её симпатичной, но бесформенная и худая. Чем-то Ресанна Сноу напоминала ему маленькую подружку его сестры Сансы, Джейни Пуль, но в глазах бастардки не было мечтательности и светлого задора. Единственное, что Джон мог прочесть в глубоких, угольно-чёрных, как краска на его волосах, глазах, было любопытство.       — М’лорд Домерик, это ваши брат и сестра, Рамси и Ресанна, — широко улыбаясь, кудахтала над его другом хозяйка дома. Джон перевёл взгляд на Дека, на чьём лице цвела легкая улыбка, а в глазах горела надежда. Иной задери этого Болтона! Сам Джон никогда бы не доверился человеку, выглядящему, как Рамси Сноу. Винтерфелльский бастард предпочёл не думать о том, что было бы, если бы вместо Робба его братом был Рамси. Да и лорд Русе говорил им с Домериком о том, что доложили его люди о бастарде с мельницы.       Стол, несмотря на то, что хозяева из простолюдин, был накрыт довольно хорошо. Джон предположил, что лорд Болтон не оставил своих детей без ничего и старался чем-то помогать им и их матери. Об этом же говорило и наличие здесь Хеке, бывшего слуги Дредфорта, по его же словам. Две жаренные курицы с ароматной подливой лежали на подносах, на отдельной тарелке лежали различные хлеба, на второе был подан луковый суп, а среди напитков была прохладная водица и крепкий северный эль, который Шоран с Бартом хлебнули с удовольствием.       — Джон Сноу, — внимание обратил на себя Рамси, испытывающе глядящий на него. — Ты тоже бастард моего отца?       Слова были резкими, пропитанными странным ядом. Джон поднял взгляд. Фиолетовые изучающе глядели в блеклые светло-серые с полминуты. Хотя отпрыск Дома Старк заметил, как натянулась, словно тетива лука, Талла и впилась в него взглядом.       — Вовсе нет, — справился с удивлением Джон. — Мой отец – Эддард Старк, а не Русе Болтон. В Дредфорте я в качестве воспитанника.       — Но ты такой же незаконный сын, как я, — мальчишка не имел понятия, на что его подбивает болтонский бастард, но все за столом стали коситься на них.       — Именно так, — процедил Джон и постарался как можно более снисходительно посмотреть на неприятного собеседника и продолжил трапезу. Задуманное удалось, и болтонский бастард в досаде и злости вернулся к своей тарелке.       Ресанна, проследив за окончанием этой весьма напряжённой беседы, громко хмыкнула. Высокомерный мальчишка, однако, хоть и помладше всех присутствующих будет. Видно, Старки мнят себя непонятно кем, раз уж даже их бастарды смотрят на всех свысока и общаются только с наследниками благородных Домов.       — Расскажи что-нибудь о себе, Ресанна, – могу ведь я обращаться к сестре на «ты»? — попытался сгладить угол Домерик, очаровательно посмотрев на родственницу.       — Ничего особенного, брат Домерик, – могу ведь я так тебя называть? — улыбнулась в ответ Ресс, поняв манёвр Болтона. Хотя Рамси среди них двоих не единственный, кто с неприязнью думал о Болтонах, и Сноу в душе отчаянно завидовала законнорожденному родичу, а оттого и не могла принять его с той же радостью, с которой принял их сам Домерик. Разумеется, он ведь жил в замке и был окружён слугами, лелеян отцом, да ещё, небось, по турнирам южным разъезжал в своей праздной жизни! Девушка незаметно ущипнула себя за запястье, дабы отогнать дурные мысли. Ничего, она ещё исполнит свою мечту.       Разговор пошёл далее о жизни на мельнице, переезде бастардов в Дредфорт, увлечениях юного болтонского наследника и неплохой жизни гвардейцев на службе у благородного Дома.

***

      — Почему тебя отправили сюда? Твой отец тоже посчитал, что бастард в его замке лишний? — с мрачным любопытством спросила Ресанна, седлая старую лошадь Травницу, спокойную и дружелюбную. Назвал её Рамси, в честь загадочной повитухи из соседней деревушки, которую местные называли ведьмой. У той были такие же темные глаза и сильно вытянутое лицо, и Рамси посчитал схожесть забавной. Жаль, имени женщины не знал.       — Нет. Я здесь даже года не пробыл, жил я в Винтерфелле, в Дредфорте я воспитываюсь лордом Русе. На воспитание детей благородных или великих Домов отправляют, помимо прочего, для укрепления отношений между Домами, — «или как заложников» добавил про себя Джон, не удивляясь. Еще прошлым днём он свыкся с тем, какой угрюмой и обиженной на весь мир была эта девчонка, и как кололи её с Рамси упоминания о незаконнорожденности.       В отличие от предыдущих дней, сегодня была на редкость приятная погода с легким ветерком, пускающим мурашки по коже, и чистым бледно-голубым небом. Они выехали ранним утром, оставив за собой одинокую мельницу и отправившись более скорой дорогой вдоль Рыдальницы.       — Но это больше похоже на оскорбление, чем укрепление отношений! Ты ведь бастард, а не законнорожденный Старк. Тем более, мне не совсем понятно это, ведь Старки сюзерены Болтонов, зачем ещё «укреплять отношения» подобным образом? — хмурилась северянка.       — У Старков и Болтонов всегда были… сложные взаимоотношения, — уклончиво ответил Джон. — На первый вопрос ты ответила сама. Болтоны – вассалы Старков, а не равные. А я, пусть и не законный, но сын Дома Старк, — Болтоны могли быть довольно строптивы, и они одни из сильнейших вассалов Хранителей Севера, поэтому Сноу не считал, что бастард-воспитанник от сюзерена – величайшая для лорда Русе честь, но на кой девчонке такие подробности?       Ресс промолчала, задумавшись о своём. Бастард даже в простом общении сохранял нотки высокомерия и задирал свой утонченный нос так, будто сам являлся чуть ли не главой Дома Старк. Ишь как хвалится!       Шоран что-то крикнул им обоим, уехавшим далеко вперёд от остальных, и они остановили лошадей, решив подождать четверых всадников.

***

      Дредфорт просто чудесен! Сколько высоких башен, а Главный Зал-то как огромен! Особенно Ресанну восхитили стены, что окружали замок. Унизанные треугольными зубцами, что так напоминали клыки, массивные стены, выложенные прочным серым камнем, высоко возвышались над головами здешних обитателей. Домерик рассказывал, что крепость очень старая, но одна из мощнейших в Северном королевстве, а также и то, что Дредфорт хорошо подготовлен к зиме и длительной осаде.       Как только они въехали в ворота, увидели около десятка местных зевак, решивших поглядеть, де не вернулся ли там молодой наследник. Слухи, видимо, распространялись очень быстро, и старковский бастард между прочих коротко бросил, что люди уже знают, кем лорд Болтон озаботился.       Их отца во дворе замка не было видно. Почему-то Ресс знала, что это так, пусть никогда того и не встречала. Внезапно обида прожгла её мысли. Он не то что бросил, даже в глаза, скорее всего, их не видел, теперь, спустя четырнадцать лет внезапно призывает, а они, этакие послушные животины, прибегают тут же. И даже сейчас этот якобы отец ясно показывает, что ему плевать на них. Что, ну что должно случиться, чтобы Русе-проклятый-Болтон вспомнил о них, своих родных детях?!       Поняв, что в её глазах внезапно помутилась от влаги картинка, Сноу очнулась от мыслей и почувствовала, как запунцовели маком щеки, и быстрым движением вытерла слезы краешком тяжелого плаща.       Тот забавный шепелявый парнишка низенького роста куда-то испарился вместе с Джоном Сноу, когда как этот неприятный с виду гвардеец (Шэрон, кажись), бывший с ними в пути, сопровождал их троих до солярия лорда сего замка. Рамси с Ресс восхищенно озирались и переглядывались, зловещая тьма коридоров отнюдь не пугала, а вызывала трепет в юном сердце девицы и азарт – у мальчишки с еще не обсохшим молоком на губах, но кровожадностью в блеске пугающих глаз. Когда они наконец дошли до горницы лорда, гвардеец открыл им дверь, за которой зазвенела неожиданная тишина, прервавшаяся, впрочем, тяжестью их шагов.       А вот и вы, папенька. У Ресанны на считанные мгновения перехватило дыхание. Мужчина в чёрном дублете с грязно-розовыми вставками на вороте, груди и рукавах, встал из-за стола и устремил на них свой непроницаемый взгляд холодных, словно зимняя вьюга, глаз.       — Вы… не похожи на брата, — вот и все его слова, произнесённые почти шёпотом. На что же она могла надеяться? На объятия? Сноу успела заметить, какая ярость отразилась на лице Домерика, сводного их брата, после слов отца.       — А должны? — нагло спросил Рамси, в его взгляде полыхала бледным пламенем злость. — Мы ваши бастарды, будем знакомы, батюшка.       — Полагаю, впредь ты будешь более осмотрителен в своих словах, ведь в первую очередь я твой лорд, — прищурился Болтон и перевёл свой жуткий – совсем как у Рамси – взгляд на неё: — Ты, девочка, не взяла черт рода Болтон, жаль, — без капли сожаления протянул мужчина. — Ресанна и Рамси, не так ли? Что ж, отныне этот замок – ваш дом. Я отдал распоряжение, ваши комнаты уже приготовлены, слуги покажут вам.       Ресанна увидела, как едва уловимо Домерик, законный и наследующий всё Домерик, кивнул головой гвардейцу, все это время стоявшему рядом с ними.       — Я хотел бы поговорить с вами, отец, — произнёс Дек.       — Тебя позовут позже, а сейчас ступайте, — благосклонно кивнул лорд Русе и прошёл к окну у стола. Большего увидеть ей было не дано, тяжелая дверь захлопнулась этим Шэроном прямо за ними. Ресс хмыкнула. Оказывается, у двери стоял ещё один гвардеец, которого она не заметила. На длинном плаще его кричал в агониии ободранный человек. Герб благородного Дома Болтон.

***

      Джон пребывал в смятении и ярости. Вот уже месяц прошёл в с тех пор, как в замке поселились Болтоновы бастарды. Если с Ресанной все было более или менее спокойно, то Рамси преподносил сюрпризы. Он часто высказывал какие-то безумные, странные мысли. Получил от лорда Русе доступ к псарне и предпочитал сидеть среди грязи и сук, в окружении парочки людей из домочадцев Дредфорта или гвардейцев, которым нравились его идиотские кровавые истории, выдуманные, как подозревал Джон. А еще были взгляды, которые бастард с мельницы кидал на его друга Домерика. Мальчик был просто уверен в то, что лорду Болтону известны многочисленные странности незаконнорождённого сына, раз уж даже на мельнице за Рамси следили его люди. Но сейчас-то, сейчас!.. Джон понятия не имел, что произошло, но застал ранним утром орущих друг на друга братьев-Болтонов около оружейной, дело дошло бы до драки, но юный Сноу и подоспевшие гвардейцы, так удачно проснувшиеся на своём посту, растащили Рамси и Домерика. Лорд Болтон велел запереть сыновей в их же покоях на весь день, и сейчас, когда солнце уже склонялось к далекому горизонту, Джон, тайком намеревавшийся пробраться к Деку и выяснить все обстоятельства, не обнаружил там никого. Как и в комнате Рамси Сноу, находящейся в другом крыле замка.       Со всех ног Джон пустился к Смотрительной, самой высокой башне Дредфорта, в которой так любил сноваться болтонский бастард со своей сестрой. Чутьё подсказывало ему, что Болтон сейчас вместе со Сноу, и тревога царапала ему горло с противным скрипом, отдающимся в ушах. Рука сама нашла кинжал, висевший на поясе.       Одна… вторая… третья… каменные ступени сплошным серым пятном мазались у него перед глазами. От того, как он быстро взбирался по лестнице, он чуть было не споткнулся, но, видимо, боги решили смилостивиться, не позволив ему расшибиться. В ушах противно звенело, кровь бежала столь быстро, что Джону казалось, будто кожа от её бурления вот-вот лопнет. Наконец, он оказался наверху. Спрятавшись за рядом балок, бастард принялся оглядывать помещение. Тяжелое дыхание могло бы выдать его, но перед кем?..       Вот же они, Пекло! Ох, подобного и опасался Джон. Рамси держал в руках длинный кинжал, не особо умело, но проткнуть вполне мог даже со своими навыками; напротив стоял Домерик, безоружный и растерянно глядящий на брата, вдруг ставшего врагом. Джон не знал, что предпринять, ведь если он высунется на помощь другу, с этого ракурса Рамси быстро заметит его и занесёт над Деком сталь, не промедляя и не сожалея.       — Зачем оно тебе, брат?       — «Брат»! Даже смешно! Не смей называть меня братом, проклятый ублюдок, отродье! — кричал бастард не слишком громко, с надрывом. Кинжал в руке Рамси не дрожал. Джон поджидал момента, тихо вытащив сталь из ножны, и попутно заметил, как напрягся Дек. Винтерфелльский бастард прекрасно знал, как Домерик относился к новым родственникам, так же как и знал то, что сейчас ему наверняка было больно от слов брата.       — Мы братья, хочешь ты того или нет, в наших жилах одна кровь, кровь нашего отца.       — Пусть так, но ты… ты всегда будешь мне мешать. Рождённый в законном браке, идеальный сынок, ты херов ублюдок, строешь из себя доброго братика, но провались оно все! Я уберу тебя, и отец сделает меня своим наследником, ведь я достоин этого больше, чем ты, слабый и малодушный. Я буду смотреть, как будет реветь этот маленький винтерфелльский ублюдок, смотря на твой труп, а наш добрый батюшка и бровью не поведёт, уж поверь мне! — под конец его речь столь распалилась, а рука уже прижимала кинжал к груди Болтона. В глазах Домерика зияла пустота. Джон понял: тот смирился с предстоящим и лишь оттягивал момент.       — Ты столь наивен… неужели ты думаешь, что тебя не заподозрят в моей смерти и оставят это безнаказанным? Ты уверен, что знаешь нашего отца? — в глазах Рамси блеснул страх, и тело его дрогнуло, когда до него дошла суть. Бастард развернулся с жуткой улыбкой и лихорадочным блеском во взгляде бледных маленьких глаз.       — Ты прав, — нервно захихикал парень, всунув кинжал в ножны.       Джон постарался выйти из укрытия как можно бесшумнее, не задев ничего. Дыхание сбилось от волнения. Болтонский ублюдок начал надвигаться на Дека, который ещё не заметил друга. У наследника Дредфорта не было ходов к отступлению, позади ожидал тупик, впереди – Рамси. Наконец, юноша приметил фигуру, быстро приближающуюся к ним, и отпрянул немного в сторону, к стене, поняв замысел друга. Вот только и Рамси заметил движения позади и быстро развернулся.       — А, ещё один ублюдок! — он сомкнул пальцы на шее Джона, но тот с глухим рыком вырвался из крепкой хватки. Дек схватил брата за шиворот, но замешкался, и Джон точно знал, что сам Домерик не пойдёт на убийство брата. Вот только секунда промедления обернулась тем, что ублюдок ударил со всей дури Болтона в живот, и тот закашлял, согнувшись. Джон быстро сглотнул, решив задействовать изначальный план.       С рычанием юный Сноу накинулся на противника. Бастард болтонский взревел, но было поздно. Послышался глухой удар. Джон опустился на колени, ему следовало отдышаться, но, казалось, не поэтому у него дрожали руки. Точеное лицо застыло маской, кровь схлынула с него. Спустя мгновение он угодил в крепкие объятия Дека.       — Тихо, Джон, он заслуживал того… — успокаивал Болтон мальчика, так долго и старательно строившего из себя взрослого. Сам он, конечно, тоже ещё не убивал и не имел понятия, каково это, но чувствовал, что другу нужна поддержка. О том, что Рамси был ему братом, он старалась сейчас не думать. — Ты спас нас обоих, Джон, и я благодарен, — Джон все ещё не мог унять дрожь в руках, но сознание вернулось.       — Нам надо уходить, срочно, Дек, скоро его увидят, нас не должны здесь застать. Отправляйся в свою комнату и запри дверь, стражей к вам все равно не приставили. Если что, ты спал, никто ведь не видел, как ты выходил? — Дек мотнул головой.       Джон встал на ноги и медленно подошёл к тому самому окну. Сглотнув, он опустил свой взгляд вниз. Тело темным пятном было распластано на земле у внешней стены замка.       “Я убил его,” — судорожно вздохнув, подумал юноша, совсем ещё мальчик, и осознание это настигло его страшным ударом.