Criminal

Полицейский участок

— Где он?! — крикнула Гурская, ворвавшись в кабинет Сергея. И ей всё равно, что дверь отлетела так, что затряслось всё в помещении. Она кипела от злости, но больше от страха. Его поймали на горячем и теперь нужно как-то доказать, что Булаткин не при делах, хоть это и не так. Вспомнились слова Егора с той недели, когда она была полицейской.

— Зачем мы это делаем? Сидим, выжидаем. Есть же доказательства, улики, можно ловить и всё, — рассуждала Катя, смотря на Егора. — Потому, что если улики можно оспорить и выйти сухим из воды, то если тебя поймали на горячем — это окончательно, хрена с два выкрутишься. Вот я и в большинстве случаев жду, пока поймаю на горячем преступника, тогда он будет наказан, — спокойно ответил он.

— Все окна полопают, не кричи, — спокойно ответил парень и закрыл за шатенкой дверь. — Он в допросной, как раз собирался туда идти. Я, конечно, понимаю, что это ошибка. Наверное, опять этот герой хренов в одиночку со всем решил разобраться. Есть такой вид работы, как внедрение, да, но об этом нужно сообщать, писать протокол… Ещё и следак такой противный за это взялся, у них с Егором терки свои всё время были. — Тогда я не понимаю, какого хрена мы всё ещё здесь и зачем ты это говоришь! Об ОРД Егор мне рассказал всё, что мог, я это прекрасно знаю. С этим буду разбираться позже, а сейчас отведи меня к моему парню, — девушка со всех сил старалась держать себя в руках, но эмоции шли через край. Нужно что-то делать с этим всем, просто не позволит любимому человеку здесь остаться. За преступлением всегда следует наказание, но не в этот раз. Он не будет отвечать за это, какой бы не стала цена, Катя готова заплатить за это.       Сергей тяжело вздохнул и отвёл Катю в допросную, где сидел и ждал Егор. Благо, их оставили наедине на пару минут. У девушки всё ещё был определенный ступор, шок. Она добралась сюда буквально за двадцать минут, не успела сообразить, что на самом деле случилось, всё было на автомате. Эмоции будто заглушили, она стала роботом на это время. А теперь, когда увидела любимого человека в этой комнате, на месте подозреваемого, стало дико больно и страшно за него. Гурская даже ничего не сказала, первым делом подбежала к Булаткину и крепко обняла, будто не видела его годами. Еле держалась, чтобы не расплакаться, ему и так наверняка тяжело, но сидел спокойно, видимо, думал, что и как делать. — Я же говорила, я просила тебя остаться. А ты как всегда… По-своему. Но ничего, родной, ещё немного, я тебя вытащу, всё наладится. Ты только не бойся, всё будет хорошо, — чуть улыбалась девушка, держа за руку Егора. Теперь они сидели друг напротив друга. Её волнение выдавали только глаза, которые тщательно прятала от парня, сверля пол взглядом, но он быстро это понял и легко поднял за подбородок девушку, устанавливая зрительный контакт. — Ты главное не переживай, тебе нельзя. Со мной все будет в порядке, справлюсь. Кать, меня поймали на горячем, я рассказывал тебе все тонкости. Бери деньги, машину и уезжай из Москвы, пока это всё не закончится. Ничего никому не говори, особенно родителям. И не вздумай лезть в это болото, я тебя прошу, — серьёзно говорил он. Так сказать, это были наставления. — Послушай меня, просто уезжай отсюда, и все. — Нет, Егор! Теперь ты слушай меня. Уеду, с тобой, летом, в Париж. Год, Булаткин, целый год ты был для меня надёжной опорой и защитой. Я знала, что ты закроешь меня от всего мира своей спиной, если будет нужно. Знала, что могу ничего и никого не бояться, потому что мой любимый Голубоглазик набьёт морду любому, кто и слово кривое мне скажет. Сейчас пришло моё время. И поверь мне, я стану защитой не хуже тебя, буду поддерживать, помогать и верну тебя домой. Как ты там говорил? Я ещё не Булаткина и не родила троих детей, — теперь улыбались они оба, хотя по щекам Кати одна за другой катились слёзы. — И даже не предлагай мне сдаться и бросить тебя в трудной ситуации. Не говори мне уезжать без тебя, потому что я тебе врежу, серьёзно. — Я говорил, что нашел самую смелую девушку в мире? Я очень ценю твой энтузиазм, но тебе нужно беречь себя и малыша, тем более, результатов это не принесет, — он присел перед ней на корточки и обнял за талию, а когда девушка повернулась лицом к Егору, прижался лицом к ее животу. Катя сидела и перебирала волосы парня руками, а потом опустила голову на него и нежно поглаживала уже спину парня. — Малыш, а ты следи за мамой. Пока меня нет, ты за старшего. Увы, папа пропустит твоё рождение, и еще пару лет, но у тебя будет самая лучшая мама, — на этих словах у Гурской слёзы потекли рекой. Вот как признаться ему, что соврала о беременности? Как, если он уже любит и ждёт этого ребенка? Как свыкнуться с мыслью, что можешь не увидеть любимого человека на свободе? Как вообще пережить это всё и не умереть от боли и страха? — Не смей такого говорить. Сдаваться вздумал? Нет у тебя такого права, понял? — даже с нотками строгости говорила она, встав со стула и присев на колени рядом с Егором. — Ради себя, ради меня, ради нас, ради нашего ребёнка ты должен бороться. Ты нужен мне, слышишь? Я не справлюсь без тебя. И даже не думай, что задержишься здесь, скоро вернёшься домой. Ну кто-то же должен убирать пауков, следить, тепло ли я одета, обнимать, когда снятся кошмары и готовить пельмени по-егоровски. Доверься мне, все будет хорошо. Ты только держись, — рыдая, говорила шатенка, хотя должна была держаться сильной. — Отрицай всё, я скоро найду адвоката, — прошептала она ему на ухо, когда Егор снова крепко обнимал, понимая, что она совсем расклеилась. — Ты меня ножом режешь, когда плачешь. Пожалуйста, родная, не нужно. Ты должна держаться, беречься. Мы и с этим справимся. Я в порядке, не за меня беспокойся, есть кое-кто поважнее, кому тоже нужна ты. Да и если всё началось за этим столом, то за ним и не закончится, — улыбнулся он и нежно поцеловал девушку. Это её отвлекало всегда, как и сейчас, слёзы перестали приходить с новой силой. — Прорвёмся, ты только пообещай мне не ездить быстро, тепло одеваться и нормально есть. А главное — не плакать. — Обещаю, обещаю, — засмеялась девушка. — И все началось в кровати твоей квартиры, если не забыл. Значит, финал нам суждено встретить вместе там же, — улыбалась она и ещё раз поцеловала блондина. Этот поцелуй стал последним, ведь вскоре их прервали. Кате пора было идти, а Егору на допрос. Стало ли легче? Нет, только труднее и больнее. — Пока, Голубоглазик, — она ещё раз посмотрела на него в дверях, а затем ушла. — Пока, малая, — улыбнулся он в ответ девушке. Вот и пришло время говорить, правда ещё не придумал, что. — Серый, присмотри за Катей, пока я здесь. Ну, если что, поддержи, помоги, она одна осталась, ещё и беременна, — попросил Егор у друга. Как он знал, мама Кати в Испании с новым парнем, а отец улетел в кругосветное путешествие. Он был единственным близким человеком. Сергей кивком согласился, и началась долгая процедура допроса.

Квартира Егора. Вечер

      И почему, когда его нет рядом, всё вокруг такое пустое и бессмысленное? Как там вообще её Егор? В холодной и сырой камере, без теплой одежды, без её объятий? У нее бы крыша поехала в первый же день. Гурская чувствовала безумную вину. Должна была не отпустить, сделать больше, хоть как-то действовать. Катя бы с радостью поменялась с ним местами. Лучше бы сама страдала, чем понимала, как плохо ему. На себя ровным счетом всё равно. Ещё и эта ложь. Нужно было рассказать всё, потому что он не заслужил такого. Причём с каждым днем всё больше будет привязываться к мысли, что станет отцом. Но как она может разрушить то, за что он держится? Мысль о ребенке не даст Егору сдаться, а заставит бороться в два раза сильнее, правда же наоборот — убьёт.       На улице дождь, нужно выпить кофе и идти искать адвоката, хотя нет, ещё приготовить любимому еду и одежду, а завтра отнести. А спать хотелось дико, последние дни жуткая слабость. Катя только включила кофемашину, как там опять что-то пошло не так и кофе не делался. У неё вообще редко получалось приготовить что-то в этом чуде техники. — Егор, тут… — по привычке закричала она, но замолчала, вспомнив, что Егора нет дома. А ведь только он умел нормально пользоваться кофемашиной. Чёрт, здесь всё не то, всё не так, когда его нет рядом. Когда не нужно ждать прихода с работы и разогревать ужин. Потому что он не придёт, и ждать некого, в ближайшее время точно.

— Да ладно тебе, не из сахара, не растаешь, пошли! — Катя с веселым смехом тащила Егора на улицу, где лил дождь. Они только отпраздновали первую годовщину в шикарном ресторане, и тут девушке что-то зашло в голову и захотелось потанцевать под дождем. Босая, с распущенными волосами, но дико счастливая, даже несмотря на ворчания Булаткина. — Ты живешь по принципу: «Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной»? — смеялся Егор, пытаясь поправить прическу. В последний раз так гулял на съемках клипа. — Я хочу взять от этой жизни всё, — с улыбкой ответила она. — Больно не будет, с неба вода. Мы счастливые люди, под дождём без зонта, — начала петь шатенка любимую песню Алексеева, которую выучил даже Егор. — Нас не отпустит. Я с тобой навсегда, навсегда! — закончил Булаткин и закружил девушку на руках под её довольный смех. Они допели песню вместе, Егор опустил девушку на ноги, а затем наклонился и поцеловал, крепко держа за талию, а она пальчиками зарылась в его мокрые волосы. Они были одни на этой улице. Одни в этом мире. Просто счастливые и влюбленные. — Я люблю Егора Булаткина! — закричала девушка на всю улицу и начала сама кружиться по улице, с улыбкой принимая каждую каплю дождя. — Я люблю Катю Булаткину, — наклонившись к ней, прошептал он. Катя немного закружилась, голова пошла кругом, чуть не упала, но Егор успел ловко поймать. Чем-то их поза сейчас напоминала один из па танго, но нет, просто случайность. Ещё секунда взгляда в глаза и они снова сливаются в страстном поцелуе.

      Катя грустно улыбнулась, вспоминая тот день. Она была по-настоящему счастлива только с ним. Только с Егором научилась ценить каждую минуту, радоваться ей. Даже несмотря на то, что после танцев и поцелуев под дождем Булаткин ходил отмазывать Гурскую из университета, потому что у той почти пропал голос, заболели оба, но он не мог позволить себе больничный, а ей нельзя ходить на учебу больной. Правда, она, заметив, что он ушёл на работу, несмотря на просьбы остаться, примчалась даже перед обедом, с горячим бульоном, булочками с мясом и чаем в термосе, обмотала шарфом и сказала сначала есть, а потом брать больничный. Естественно, Егор отказался, решил просто перекусить, когда она ушла. В итоге, через пятнадцать минут пришла Гурская вместе с шефом, который приказал идти домой, ибо: «Когда на тебя шепотом орёт девушка на голову ниже и от неё не можешь избавиться, хочется дико ржать, а не работать, поэтому легче послушать её и отпустить тебя, разгильдяя больного, домой. Пока не передумал бегом из участка. Цирк Шапито…»       Сейчас в квартире тихо, пусто, она не знала, куда деться от этого давящего на мозги одиночества. Свихнуться можно. Катя одела любимую футболку Булаткина и пошла на кухню. Без него холодно. Без его объятий за талию странно. Пришлось одевать сверху ещё толстовку парня. Ей мало его даже так. Гурская готовила где-то до трех часов ночи любимые блюда Егора, чтобы отвезти ему, затем искала адвоката. В итоге, вздремнула всего час благодаря родному запаху на подушке. Даже в его дежурства они часто болтали или переписывались, так что такого одиночества не было. Она знала, что через пару часов он вернется, а сейчас не знает, что и как обернется. Не подозревает, сможет ли сдержать своё обещание. Просто увязла во всём этом, слишком много чего свалилось. Катя уже не такая сильная, как была. С появлением Егора в её жизни, больше не была сама за себя, всегда рассчитывала на него, а теперь должна снова стать сильной и бороться за их счастье. Но она сможет. Булаткин часто говорил, что она самая сильная и смелая девушка, которую он знает. Под пули уже бросалась ради его спасения в прямом смысле, осталось ещё в переносном, то есть, разбиться в лепёшку, но найти выход.

Через день. СИЗО

— Не может быть такого. Он не мог сказать так. Может, вы не тому передали? Скажите, пожалуйста, Егору Булаткину, что пришла его девушка, Катя Гурская, — растерянно говорила Катя. Вчера же приходила, передавала Егору еду, одежду, правда увидеться не получилось. Сказали, сегодня нельзя, правда не объяснил, почему. Сегодня решительно пришла встретиться с ним, тоже с домашней едой, а тут такое. — Девушка, я всё ему передал. Он сказал, что не хочет вас видеть. Посылку тоже не захотел принимать, просил, чтобы вы больше не приходили, — железным голосом говорил сотрудник СИЗО, а затем удалился по делам. Катя застыла на месте, не понимая, что случилось и почему он вдруг не хочет её видеть. Но времени особо нет, нужно бежать на встречу уже со вторым адвокатом, первый сказал, что не возьмется за это дело.

Вечер. Квартира Егора

— Катюш, ну не расстраивайся ты так. Найдешь ещё адвоката. И Егор перебесится, может, это ему просто на голову давит, вот и сказал такую ерунду, — тихо говорила Яна, пытаясь успокоить рыдающую подругу. — Ну всё, перестань плакать, сама сказала, что пообещала Егору. Всё наладится, вот увидишь, ещё смеяться будете, какое недоразумение случилось. — Да ему к краже ещё убийство хотят повесить. Двадцать лет, Яна, двадцать лет! — рыдала она, уже всю трясло от этих слез, но никак не могла взять себя в руки. — Следователь решил так от глухаря избавиться. У них с Егором свои терки были, вот и всё. Суд через три недели, а уже второй адвокат отказался от этого дела. Что делать? Я боюсь, что не справлюсь, я боюсь, что не увижу его дома. Я просто боюсь без Егора, я не могу так! — кричала девушка. — Давай я принесу тебе успокоительного, найдём адвоката получше, подумаем, что сделать, — подбадривала Катю блондинка, когда встала и подошла к графину с водой. — Всё будет хорошо, иначе никак. — Не будет хорошо! Не будет! Не будет! Если его посадят, я не смогу! Просто верни мне моего Егора, я не хочу больше, — кричала девушка, задыхаясь от рыданий, а потом резко замолчала и скрутилась в калачик от боли. — Яна, болит, очень, — прохрипела Катя, кусая губы. Попробовала подняться, или хотя бы выпрямиться, но ничего не получилось, стало только больнее. — Кать, где у тебя аптечка? — спрашивала блондинка, вызывая скорую. — Хотя бы пальцем покажи. Ты слышишь меня? — Катя опустила голову к коленям, таким образом закрыла лицо волосами. Чёрт, даже раньше такого не было. Она слышала подругу уже будто отдаленно, в ушах шум, в глазах темнота, пока не отключилась вовсе. — Катя! Эй, смотри на меня, не смей отключаться. Катя! — напугано кричала Яна, подняв лицо Гурской с колен, она была уже без сознания, но блондинка легко била её по щекам, пыталась растормошить Катю, привести в сознание, правда безрезультатно.