Любовь, длиною в жизнь

Первую неделю своего обучения в Хогвартсе я не забуду никогда, хотя бы из-за того, что, потерявшись несколько раз в огромном лабиринте длинных коридоров и, конечно же не без помощи моих «любимых» летающих лестниц, я набегалась так, как не бегала за всю мою сознательную и несознательную жизнь. Мне это бы даже нравилось - ведь благодаря своей невнимательности и потрясающему везению я начала хорошо скидывать лишние килограммы - если бы только не опаздывала на уроки. Благо Мерлину учителя понимали, что за пару дней очень тяжело адаптироваться в таком огромном замке и балы с факультета не снимали, но начало лекции я всегда пропускала и потом приходилось дописывать конспекты после уроков, в последствии чего из библиотеки я выходила самой последней. Сама того не желая, я стала любимицей у нашей библиотекарши. Теперь, каждый раз натыкаясь на нее между бесконечных рядов стеллажей, меня чуть-ли не расцеловывая, громко приветствует писклявым голосом миссис Марпл, попутно предлагая свою помощь в поиске нужных и не нужных мне книг, при этом еще умудряясь рассказывать, как уныло у нее прошел день, и не забыть поинтересоваться, как прошел мой. Вы, наверное, спрашиваете себя, почему же мне не помогают ориентироваться в этом огромном пространстве белых кирпичей мои новоиспеченные друзья? Все очень просто. Лили, в первый же учебный день, на ужин съела целую тарелку мороженного совершенно непонятного цвета, при этом, на мои подозрения по поводу этого кулинарного творения, заявила, что в нем нет ничего плохого, оно вкусное и я тоже обязательно должна его попробовать. Теперь она проводит, надеюсь, что последний, день в лазарете с фиолетовой сыпью под присмотром мадам Помфри. Удивительная женщина. Несмотря на довольно-таки милый вид и ангельский характер может, если ее сильно чем-то разозлить, превратиться в медузу горгону за считанные секунды. А что касается банды Мародеров, то, как только на горизонте появлялись серо-зеленые галстуки и значок со змеей на школьной мантии, как про мою скромную персону сразу забывают. Им больше по душе нарываться на драки и разборки со слизеренцами, чем помочь мне найти нужный кабинет. А ведь их вообще не интересует то, что у меня совершенно нет никакого желания бить причастной к межфакультетным распрям, поэтому, как только я чувствую, что огонек в печи начинает раздуваться все сильнее и сильнее, быстро ретируюсь подальше от скоро вспыхивающего пожара. В десятый раз поворачивая по одному и тому же длинному однообразному коридору, я вспоминала эту вредную шайку «героев» всеми известными мне словами и тихонечко надеялась, что когда-нибудь у меня будет возможность им отомстить за мои блуждания по замку. Становилось дурно - меня повсюду окружали стены из старого серого камня, которые везде выглядели однообразно и сориентироваться в них было очень трудно, а для таких новичков, как я - почти нереально. я очень устала, голова разболелась от моих нескончаемых мыслительных процессов. И вот, после долгих блужданий я наконец дошла до перекрестка, которого раньше не видела. Слава Мерлиновым усам, я наконец-то перестала наматывать круги по коридорам, но с радостью приходит и разочарование. Сейчас у меня появилась проблема: в какую же сторону идти… В капюшоне закопошился Биббл, аккуратно высунув свою мордочку и принюхался. Обычно тихое фырканье маленького носика отражалось от холодных серых стен и в пустом коридоре казалось, что сопел не маленький нарл, а большущий бегемот, а то и вовсе взрывопотам. - Ну что, Биббл. Куда пойдем? – на мой вопрос колючкообразное существо еще раз фыркнуло и неразборчиво пискнул. – Ясно… Хорош помощник. Вдруг, до моих ушей долетел гул множества голосов с одного из поворотов, словно в одном месте собралась вся школа. - Слышишь? – ответом мне послужило растерянное фырканье из капюшона. – Пойдем туда. Не получив ответа на свой вопрос (да и что может ответить существо, размером с два яблока) я быстрым шагом направилась в сторону шумного коридора. С каждым пройденным шагом гул становился все громче и громче и когда мы вышли из коридора, то столкнулись с образовавшейся по среди коридора толпе черных мантий. Мои предположения оказались верными - зрелище было хоть куда. Под самым потолком летали чьи-то письменные принадлежности и, что меня повергло в ужас, среди них были три тома старинных книг, уже почти развалившиеся на кусочки от такого ужасного обращения. Увидев это в моей душе вспыхнул огонь возмущения, который срочно нужно было выплеснуть на виновнике такого представления. Я с трудом пробралась сквозь топу зевак и вынырнула в образовавшийся круг и, какого же было мое удивление, когда перед моими глазами предстала поразившая меня до глубины души и кардинально изменившее мое мнение о некоторых знакомых мне лицах, картина: совершенно недавно вспоминавшиеся мной Мародеры стояли с поднятыми вверх палочками и развлекались с теми самыми томами и вещами одного слизеринца, сопровождая это громким смехом и оскорблениями в сторону бедного парня. Меня всегда удивляло, как люди могут быть на столько жестокими, чтоб издаваться над другими. И не только издеваться: то, что сейчас делают Мародеры нельзя назвать только одним издевательством - они прилюдно унижали парня. Да, именно так. Хоть я и не успела слишком хорошо узнать характеры парней, но могу с полной уверенностью заявить, что они специально начали разборки посреди людного коридора, чтоб оскорбить и унизить парня перед всей школой. Но, почему все вокруг вот так просто смотрят на это? Разве это весело? Разве весело вот так просто играть с чувствами живого человека? Длинные черные волосы парня разметались по злому и измученному бледному лицу с крючковатым носом и черными уставшими глазами… Он, как дикий загнанный зверь в клетке метался в разные стороны в попытках хоть что-то предпринять, чтоб остановить то, что сейчас с ним происходило. На секунду его лицо показалось мне смутно знакомым. Присмотревшись по внимательней и покопавшись в своем личном бардаке из воспоминаний я вспомнила, как Лили о чем-то весело разговаривала с ним в коридоре до ее злополучного ужина. Тогда на лице этого парня можно было заметить спокойствие, живой блеск черных глаз еле и еле заметную улыбку, которую, если не присмотреться, было очень трудно разглядеть, но сейчас на лице парня отражалась целая палитра разных эмоций: раздражение, злость, гнев, обида и еще много чего можно было разглядеть на бледном лице. Мое терпение подходила к концу и я достала палочку из крепление на руке и направив ее на вихрь вещей под потолком громко произнесла: -Фините! – все летающие до этого момента предметы на мгновение замерли и с громким стуком попадали на пол, а вокруг меня образовалась давящая на уши мертвая тишина. Не обращая внимания на впившиеся в меня взгляды окружающих людей, я с невозмутимы видом вернула палочку на ее место, и подняла взгляд: на меня, вытаращив свои глаза размером с галеон, удивленно рассматривало пять растерянных лиц ( конечно, если не считать окружившую нас толпу). Первым решился подать голос опешивший от моей выходки Джеймс, видимо, чтоб не терять лицот и не показывать, что он был в смятении и растерянности и совершенно не знал, как реагировать на мои действия. - Эй, Лиз, ты чего? – меня заметно передернуло. Ненавижу это прозвище. Сколько же раз можно повторять, что мне не нравиться, когда меня так называют. – Мы просто шутим. Это же весело! – глупая улыбка во все тридцать два расползалась по его лицу. Остальные члены шайки задорно начали поддакивать главному. - О да. Мне очень весело наблюдать за тем, как тома, написанные еще в 15 веке весело летают под потолком чуть ли не рассыпаясь в пыль! – о да, мой сарказм явно родился раньше меня. Ото всюду послышались недовольные возгласы и тихое и унылое «зануда». Отлично. В первую же неделю уже успела заработать себе прозвище. И пусть меня все считают стервой, защищающие права старых бумажек, ведь они не знают, что не ради "бумажек" я это делаю. - Да ладно тебе, Лиз. Не будь занудой, - толпа тихонечко рассмеялась. Ясно. Сработал прием «Скажи толпе то, что она хочет услышать». Ну хорошо, Поттер. - Эта, как ты выразился, «зануда», хочет спасти тебя от унылого свободного времяпрепровождения в библиотеке за склеиванием разорванные книги и рукописей, над которыми поиздевались такие же как и ты любители провести время "весело", - после этой фразы все вокруг вмиг затихли – конечно же всем здесь присутствующим известна строгая и, порой страшная и невыносимая натура миссис Марпл, когда ей в руки попадает покалеченный том. – Это, во-первых, а во-вторых… - меня прервал громкий школьный звонок, оповещающий всех находившихся в здании о начале урока. – А во-вторых, мы же не хотим опоздать на урок к профессору Флитвику, - на этих словах вся создавшаяся вокруг нас толпа начала расходиться, ведь всем нужно было спешить на свои уроки к своим преподавателям. Никто не хотел терять так тяжело заработанные балы за опоздание. Уходя, Мародеры не забыли проводить меня косыми взглядами, говоря тем самым, что они мне это еще припомнят, и лишь только Римус кинул на меня теплый взгляд благодарности. Наверное, очень тяжело найти управу на таких оболтусов. Когда толпа разошлась по своим классам, в коридоре остались стоять только двое: я и жертва недавней потехи. Вокруг нас по полу были разбросаны листы пергамента, перья, учебники; чернила разлились по полу черными кляксами, а бедненькие старенькие томики, в некоторых местах, все-таки развалились по кусочкам. На создавшуюся картину было больно смотреть. Не в чем не повинный парень стоял и грустно смотрел на свои разбросанные вещи. Почему на него так взъелись ребята и паренек стал центром таких жестоких насмешек? С тяжелым вздохом он присел на корточки и начал собирать свои вещи обратно в портфель, который был отброшен к одной из стен коридора. Намереваясь помочь ему с масштабной катастрофой я тоже присела и уже почти дотянулась до одного из пергаментов, как холодный, пронизывающий до костей своей злостью и пренебрежением, голос остановил меня: - Не трогай! Мне не нужны подачки грифиндорцев! – бросив эти слова мне через плечо, он незамедлительно продолжил свою работу. От такого заявления я потеряла дар речи. У меня даже не было что ответить на такой выпад с его стороны. Все что я могла сделать на данный момент - это встать на ноги и наблюдать за этим вредным и неблагодарным юношей. В капюшоне заворочался Библ, до этого тихонько наблюдавший за получившимся представлением и сейчас подыскивающий удобную позу для сна. После нескольких минут наблюдения за копошившимся на полу сгустком негатива, мой взгляд упал на несчастные древние книги, к которым парень еще не притрагивался. И все-таки, не смотря на всю его неблагодарность и грубость, мне стало жаль… Нет, не его. Книги. Вы, наверное, спросите, почему у меня нет жалости к парню. Все очень просто. Такие люди, как он не любят, когда к ним проявляют хоть толику жалости. Когда ты жалеешь человека, который этого не хочет, твои действия лишь внушают ему веру в то, что он слаб, жалок и ни на что не способен. Иными словами, когда мы проявляем жалость к таким людям мы отнимаем у него стремления к лучшим изменениям и наносим его душе непоправимый вред. И все-таки вернемся к книгам. Я снова достала свою палочку из рукава мантии и тихо, чтоб мой новый знакомый не смог этого услышать, сделала пасс рукой и произнесла: - Репаро, - в миг все клочки старинных страниц завертелись в воздухе и на глазах начали возвращаться в свое прежнее, правильное, состояние. После завершения «склейки» книги плавно опустились ко мне в руки и я продолжила стоять на том же самом месте, как будто ничего и не произошло, но уже с книгами в руках и приветливой улыбкой, дожидаясь, когда их владелец заметит пропажу. Когда юноша закончил собирать все рассыпанные по полу вещи, он стал оглядываться в поисках оставшихся трех книг, и когда его взгляд наткнулся на меня, а точнее на то, что я держала в руках, он нахмурил брови так, что из-под них с трудом можно было увидеть черные глаза. Подойдя ко мне, он грубо выхватил книги у меня из рук и развернувшись ко мне спиной, быстрым и резким шагом направился в другой конец коридора, оставив меня одну среди голых стен. - Подожди! Постой! - пыталась я докричаться до завернувшего за угол, парня, но он, так и не откликнулся на мою просьбу. Супер! Вот тебе и благодарность. И куда же мне идти то?