Любовь, длиною в жизнь

— Лили, прошу, только не упади! — А ты держи крепче, тогда и не упаду! — Я держу! Не шатай только… — Что? Не шатать! А ты случайно не стоишь там для того, чтоб лестница не шаталась! — Хватит уже пререкаться друг с другом! — прикрикнул на друзей Римус. Эти двое уже битый час кричали друг на друга, мешаля ему читать. Вся эта странная ситуация началась еще с утра, когда Лили, только-только проснувшись, решила украсить нашу гостиную к Хэллоуину и попросила помощи у Сириуса, который, так не кстати, самым первым попался ей под руку. Опешивший от неожиданной просьбы подруги, он не сразу понял, на что согласился потратить свое праздничное выходное утро. Уже сидя за завтраком в Большом зале, Лили без умолку говорила о том, как она, и еще несколько девочек, в число которых я наотрез отказалась входить, будут украшать стены и потолки паутиной, бумажными летучими мышами и тыквами. Слушая все это лицо Сириуса с каждым словом становилось все мрачнее, ведь это чудесное утро он мог провести совершенно по-другому, а не стоять сейчас в гостиной поддерживая лестницу. В этом году Хэллоуин пришелся на субботу, поэтому, в честь такого события, сегодня после обеда нам разрешили пойти в Хогсмид. Конечно Лили, как и все, тоже хотела пойти в деревушку и пыталась успеть сделать все запланированное настолько быстро, на сколько ей это позволяли ее рост и руки, и когда у нее что-то не получалось, она вымещала злобу на Сириусе, который халатно отнесся к единственному порученному ему делу. С первых минут нашего знакомства с Лили было понятно, что она относиться к той категории людей, о которых в народе говорят: «им больше всех надо». «У тебя что-то пропало? Я помогу тебе это найти!» «Почему ты плачешь? У тебя проблемы? Я помогу тебе их решить!» «Много задали? Не беда! Вместе мы сделаем домашку быстрее!». Мне иногда приходит в голову мысль о том, чтобы предложить Лили открыть свой бизнес. А почему бы и нет? Я уже вижу эту ярко украшенную вывеску по среди Косого переулка и нарисованную на ней аббревиатуру «БПВН» — Бюро помощи всем нуждающимся. А газеты так и будут кричать с разных сторон: «У тебя возникли трудности? БПВН сможет предоставить тебе быструю и качественную помощь! БПВН — нам важна каждая ваша проблема». Я думаю бизнес будет очень даже прибыльным и востребованным. В гостиной народу было мало: Римус сидел в кресле на против камина и читал расширенный курс Ухода за магическими существами. Хотя это не всегда ему позволял доносившейся временами шум со стороны ссорящихся Лили и Сириуса; в самом углу в креслах расположилась компания из пяти девочек, что-то тихонечко обсуждая. Я сидела на против этого собрания «круглого стола» и пыталась сосредоточиться на уходе и сборе алихоции, но постоянное шиканье Римуса и шушуканье девочек раздражало даже сильнее, чем снова ругающиеся Лили и Сириус. Оторвав от них свой взгляд, я все-таки попыталась сосредоточиться на своей алахоции. Уже как битый час я внушаю себе, что данный параграф в учебнике Травологии очень интересный и знания об этом растении помогут мне в где-то в моей дальнейшей жизни. Но мысли снова и снова непроизвольно уносили меня совершенно в другое место: я вижу себя идущей по Хогсмиду с друзьями. Мы разговариваем о всяких пустяках, на ходу поедая пестрых пчелок из «Сладкого Королевства», или в магазине «Всевозможные книги» мы с Лили, как сумасшедшие, бегаем от одного стеллажа к другому и восторженно смотрим друг на дружку. С тех самых пор, как мама перестала мне рассказывать истории о своей школьной жизни перед сном, меня не хотели покидать мысли о великом месте, где учатся самые настоящие волшебники, такие, как папа и мама. Желание узнать как можно больше о Хогвартсе каждый вечер приводило меня в нашу гостиную, где на высокой полке стоял толстый старый томик с волшебными сказами. Тогда я думала, что этот недосягаемый для меня предмет даст мне ответы на все мои многочисленные вопросы, нужно только достать его и я узнаю обо всем, что захочу. Чтобы до него достать, маленькой мне нужно было что-то высокое, на что можно было бы встать и дотянуться, но тогда, в нашей маленькой парижской квартирке вокруг меня не было ничего, чем я могла бы воспользоваться, даже табуретки. Вы спрашиваете, почему же я не возьму стул из кухни? Как раз в то время, когда я пыталась достать сказочник, я должна была уже давно спать и заходить на кухню, где обычно любили сидеть родители по вечерам, было бы не самым лучшим решением. Тогда, отчаявшись, я уже развернулась в сторону двери, чтоб уйти к себе, но неожиданно мне в руки подлетел тот самый томик, который несколько секунд назад стоял на высокой полке позади меня. Обернувшись, убедиться, что это все не сон и я действительно держу в руках книгу, я посмотрела на ту самую полку и, к страху или к облегчению, ее там не оказалось. Не став разбираться что к чему, я покрепче перехватила свою ношу и побежала в комнату, чтоб поскорее узнать все, что только можно. Конечно же, в сказочнике про Хогвартс я ничего не узнала, но, (каждый вечер прятав свой маленький секрет в тайник под матрацем) я прочла много сказок, которые мама мне не хотела читать, аргументируя это тем, что я еще слишком мала для таких историй. И только когда я сама прочитала эти сказки, я поняла, на сколько она была права: сказки, где в конце главный герой либо умирает, либо живет не счастливо, ну либо же его съело морское чудовище не очень-то и подходили детям моего возраста. Я несколько дней спать не могла. Ответы на свои вопросы о Хогвартсе я получила намного позже, поступив в Шармбатон. В этой школе библиотека была чуть меньше так, как французы не жаловали работы иностранных писателей и боготворили свой «прекрасный, восхитительный, неповторимый» язык. Но энциклопедия «Магические школы мира» удачно нашла себе удобное место среди всех французскоязычных книг. История Хогвартса была не настолько великолепной и захватывающей, как мне показалось в первые минуты, но всегда заставляла засиживаться за прочтением допоздна. Красивые истории и легенды древнего замка ни на секунду не отпускали мое детское любопытство. Конечно же, автор не мог обойти стороной и близлежащую деревушку. Ее история была намного меньше, чем история самого Хогвартса, но, на удивление, немного интересней. Очень значащим событием для деревни стало строительство железнодорожной станции в начале двадцатого века. Люди ликовали, так как это стало огромным экономическим прорывом для маленькой деревушки, ведь волшебники, у которых в доме не было каминов или способностей к трансгресии теперь могли свободно посетить одно из самых загадочных мест Англии. Иногда мне кажется, что историю Школы волшебства и даже Хогсмида я знаю намного лучше, чем историю своей семьи (да простит меня моя горячо любимая бабушка). Из глубокого омута размышлений меня вывел испуганный девичий визг и последовавший за ним грохот со стороны окна. Я подскочила с кресла, роняя на пол учебник по травологии, который до этого мирно покоился у меня на коленях, и побежала к источнику звука. В три больших прыжка подлетев к месту, от куда был слышен звук падения, я совсем не удивилась, когда передо мной на красном ковре кряхтя, словно четырехсотлетняя ведьма, лежал и морщился от боли отпрыск семейства Блек, на нем, так же кряхтя и ойкая от боли в ушибленных частях тела, лежало рыжее взлохмаченное недоразумение, которое всего несколько минут назад, можно было назвать Лили Эванс, а изюминкой на таком маленьком тортике стала придавившая этих двоих металлическая лестница, которую должен был крепко держать тот самый кряхтящий отпрыск Блэков. В то время, как эти двое приходили в себя, ко мне подбежал обеспокоенный Римус и пару секунд переводил изумленный взгляд с одного пострадавшего на другого. Немного отойдя от шока, он начал поднимать с Лил злосчастную лестницу. Ни медля ни секунды, я помогла подруге встать, но то ли от испытанного шока, то ли от боли, полученной при падении, не успели мы и два шага сделать, ноги Лили подкосились и мне пришлось ее чуть ли не тащить до дивана. Римус последовал моему, примеру и усадил ворчащего друга на диван рядом с нами. — Лили, ты как? — спросила я, присев перед подругой на корточки. Лицо ее сморщилось, а рука то и дело сжимала волосы на голове в надежде, что это хоть немного поможет снять боль. В ответ я получила лишь неразборчивое мычание. — Она ударилась головой, — Римус хоть и выглядел спокойно, но его голос едва заметно дрожал от волнения за друзей. — Сириус тоже ей приложился. — Может хоть мозгов прибавиться, — зло бросила я. — Лиззи… — Нет Римус, не защищай его! — я резко обернулась и собранные в косу волосы больно ударили меня по щеке. — Разве так трудно подержать лестницу ровно, чтоб с нее не слетел человек?! — У меня руки вспотели… — слабым от боли голосом попытался оправдаться виновник произошедшего. — Не смей оправдываться! — я зло посмотрела на него, и он сразу же стыдливо спрятал свое лицо в волосах. — Хватит его ругать. Нужно отвести их к мадам Помфри, — Римус закинул руку друга на плечо и поднял его с дивана. Сириус почти мешком повис на худощавом Люпине и казалось, что они вот-вот рухнут обратно на диван. — Да, конечно, — последовав его примеру, я подняла Лили с дивана, и мы медленно побрели в сторону выхода из гостиной. Проходя через комнату, мой взгляд невольно метнулся к камину, где еще пару минут назад спокойно догорали дрова, но сейчас, вместо спокойного огонька на почти догоревших поленьях беспокойно плясали языки пламени. На секунду мне почудилось, что он как будто звал меня, говорил со мной. Не словами — танцем. Что он так же переживает, как и я. А может я все-таки слышала чей-то голос… Мотну головой и сбросив с себя мимолетное наваждение, я вспомнила о весящей на моем плече подруге и побрела к выходу. В поле зрения снова попался камин: с уже догоревших углей медленно тянулась белая нить, уходя в дымоход. Легкое сотрясение, пару шишек и легкий испуг — диагноз, который позволил нам с Римусом вздохнуть с облегчением. И хоть высота падения была не большой, Мадам Помфри была удивлена тем, что Сириус, с его то удачей находить неприятности на ровном месте, ничего себе не сломал. И даже не смотря на такие незначительные последствия сегодняшнего падения, колдомедик не пустила пострадавших на их первое посещение Хогсмида. И ничего не могло спасти их от ужасной участи провести целый день в лазарете с парой шишек в то время, как другие дети отмечают Хэллоуин в Волшебной деревне. И как мы ни просили, как ни уговаривали, мадам Помфри все равно оставалась непреклонной. Очень расстроенные таким известием Сириус и Лили взяли с нас обещание, что мы принесем им все перечисленное из списка, который Лил быстро составила на первом попавшемся листе пергамента. И вот мы, я и Мародеры (ну те, кто не остался лежать в лазарете по собственной невнимательности) идем с группой третьекурсников, которую возглавляла профессор МакГонагалл. Шли мы по широкой тропинке, мимо озера и через редкий лесок. Днем ранее шел проливной дождь и не успевшие высохнуть из-за холода лужи затрудняли передвижение. Ото всюду слышались восторженные разговоры однокурсников: кто-то хвастался тем, что с родителями уже были в Хогсмиде и знает его наизусть; кто-то тем, что изучил все книги и журналы, где только упоминается название деревни; кто-то рассказывал о том, куда он или она обязательно пойдет и что купит сегодня. Моя же компания шла и обсуждала ни что иное, как квиддич. Да, представляете? А на мой вопрос о том, куда они собираются пойти первым делом, отмахнулись и сказали, что разберутся на месте. Мне квиддич был не интересен — дружба с метлой не задалась еще с первых секунд нашего знакомства, и это напрочь отбило всякую привязанность к данному виду спорта. Вы не подумайте, что в то время, когда у нас проходят соревнования, я скрягой стою в стороне. Напротив, поддержать команду своего факультета — святое дело для каждого студента. Кто я такая, чтоб пренебрегать святым. Всю дорогу выслушивать рассказы о том, кто круче сделал сальто на метле я не собиралась, поэтому я достала аккуратно сложенный лист бумаги и начала изучать список покупок Эванс. Перья, чернила, нитки, пару заколок и резинок и наспех дописанная строчка внизу: «Из «Сладкого королевства» конфеты на твой вкус». Эта строчка заставила меня удивиться, ведь Лили любит точность, а здесь «выбери на свой вкус». Я не поверю тому, что она не знает весь список товаров, который могла предложить знаменитая кондитерская: кто-то же из старших все равно рассказывал и рекомендовал. Ну да ладно. Сложив список, я положила его обратно в карман и обвела взглядом толпу студентов, идущих впереди в надежде, что возможно найду знакомые лица, которые будут не против со мной поболтать. Вот с права виднеется темная макушка Амалии Браун, которая с интересом слушала болтовню девочки из Пуфендуя. Чуть повернув голову, я заметила Томаса Дэвиса, который шел спиной вперед при этом что-то оживленно рассказывая друзьям. Посмотрев в левую сторону, где народу было немного меньше, я заметила знакомые темные волосы и спину, что особенно хорошо мне запомнилась в нашу первую встречу. Теперь, идя по коридорам замка, я из тысячи проходящих мимо меня спин могу с легкостью узнать именно эту. К моему удивлению, владелец данной части тела ни с кем ничего не обсуждал, ни слушал чей-то рассказ и даже не шел с кем-то рядом. Просто во всей толпе ярких эмоций от предстоящих развлечений, сам по себе шел вот такой уныл человечек. На секунду мне даже показалось, что погода просто отзеркалила его эмоции. Только я собралась сделать шаг на встречу своему унылому и вредному знакомому, как меня за руку, чуть выше локтя, схватил Питер и чуть ли не в лицо прокричал: — Лиззи, ну хоть ты скажи им! — понятно, опять Джеймс его дразнит. — Прости Питер, я не слышала, о чем вы говорили, — мягким движением я убрала руку друга и сделала маленький шаг назад, чтоб хоть как-то обезопасить себя от возможного повторения такого эмоционального жеста. Повернув голову обратно, я уже не могла разглядеть унылое пятно: студенты прибавили шагу и заполнили собой пустое пространство в толпе. — Мы спорили о том, какая команда лучше: «Катапульты Кайфрилли», или «Паддлмир Юнайтед», — Джеймс с азартом объяснил мне суть дела. — Я говорю, что «Паддлмир» лучшие. — Нет, это не так! — Питер смешно насупил нос и сжал руки в кулачки в знак протеста. — Лиззи, скажи ему! — Ребят, простите. Но я даже не знаю кто это такие, — на меня в недоумении уставились три пары глаз. Даже Римус, не принимавший участия в возникшей дискуссии, удивленно посмотрел на меня. — И не смотрите на меня так! Просто я интересуюсь совсем другими вещами и квиддич не входит в их список. — Впервые вижу человека, которому не интересен квиддичем, — мой ответ, видимо, очень озадачил Джеймса и он устремил задумчивый взгляд себе под ноги. — И такое бывает. О, мы уже пришли! — Римус указал рукой куда-то поверх голов идущих впереди студентов. Повернув голову в указанное им направление, я увидела первые дома, стоящие на окраине деревни. И то что я увидела поразило меня до глубины души. Маленькие гранитные дома в несколько этажей и с островерхими крышами в два ряда тянулись вдоль главной улицы и каждый из них был украшен в стиль всеми любимого праздника: повсюду висели, лежали, летали тыквы всевозможных размеров и форм — Джек-фонари. На крышах и стенах домов была натянута паутина и, местами, на ней можно было увидеть пауков или скелеты. В воздухе, помимо тыкв, летали свечи, создавая на улице еще более нагнетающую атмосферу. Местные жители не стали дожидаться сумерек и детишки уже бегали от дома к дому в своих «страшных» костюмах, обменивая» жизнь на конфеты. В детстве у меня никогда не было красивого костюма на Хэллоуин. Да и он мне был не нужен. Уже в том возрасте я прекрасно понимала, что мы не можем себе позволить не то что бы костюм, но и платье мне новое купить. Поэтому, когда наступал день праздника, мы с мамой брали мешок из-под картошки, вырезали в нем отверстия для рук, измазывали лицо сажей из камина, а из волос делали ни что иное, как гнездо авгурея и я, с маленькой корзинкой, гордо подняв нос, шла к соседям зарабатывать свои конфеты. Я была лучшей кикиморой во всем Париже. Ну, по крайней мере, мне так говорили соседи. Пройдя немного вглубь деревни, профессор МакГонагалл остановилась и повернулась к нам: — Так дети, слушаем внимательно! — она подождала, пока толпа затихнет и можно было говорить, не срываясь на крик. — Сейчас вы разойдетесь по своим делам. Я вас прошу, за пределы деревни не выходить и, упаси вас Мерлин, — сделав акцент на имени знаменитого волшебника, она всей толпе пригрозила своим тонким пальцем, — возвращаться самим в школу! Ровно в восемь часов я жду вас всех в этом месте и, если кто-то опоздает, будет наказан и отбывать свое наказание он будет в компании мистера Гризи. Вам все понятно? — конечно же всем все понятно. Разве кто-то в здравом уме захочет провести вечер за протиранием полов в туалете в копании завхоза? — Всем хорошего вечера и будьте осторожны. Как по команде, все студенты моментально разбрелись кто-куда. Мы же остались стоять на месте. — И куда мы пойдем? — спросил Питер. Джеймс с ответом не медлил. — Предлагаю пойти в «Зонко». Старшекурсники говорили, что там есть пилюли-хлопушки. Хочу подкинуть парочку Гризи, — Джеймс в предвкушении начал потирать руки. — Смысла сейчас туда идти нет. Там соберется много народу, как и в «Сладком королевстве», — задумчив протянул Римус, пряча руки в карманы штанов. — Лиззи, что там у нас по списку? — Лили написала, что ей нужны перья, значит пойдем в «Магазин Писарро», а потом в «Шапку-невидимку» за заколками, — после моих слов лица парней как-то осунулись. Неприятна им была мысль, что они пойдут по магазинам за девчачьими штучками. — Я могу сходить одна. Давайте потом где-нибудь встретимся? — Отличная идея! — Джеймс аж подпрыгнул от восторга. — Нет. Мы не можем отпустить тебя одну. Это опасно, — Римус с заботой старшего брата посмотрел на меня. — Мне очень приятно, что ты беспокоишься обо мне, но, правда, не стоит. Я ведь уже взрослая девочка. Да и что со мной может случиться в месте, где сейчас большая часть людей — это ученики Хогвартса? — Ну хорошо, — немного подумав ответил Люпин. — Тогда давайте встретимся в «Трех метлах». Время не назначаем — когда справимся, тогда и придем. Идет? На этой устраивающей всех ноте мы распрощались, и я побрела в сторону магазина с перьями.