Убийство в моей комнате

      Закатное небо полностью затянулось вязкими тучами, остатки света утонули в давящем потоке ночной темноты. Вокруг сплошной мрак, лишь резкий свет от фар прорывался вперёд. Мотоцикл замедлил ход вместе с сердцем, удары которого отбивали по венам каждый оборот. В воздухе витала свежесть, она проникала с каждым вдохом в горло, прокатываясь леденящей влагой по гладким стенкам, оседая в лёгких, с выдохом забирала часть тепла, словно опустошая, извиваясь с тёплым воздухом в любовном танце. Гэвин убавил ход ещё до непозволительных на шоссе шестидесяти километров в час и коротко зевнул. Ветер, повторяя за попутчиками, ослаб, едва касаясь волос, нашёптывая колыбельную на ухо. По бокам густой лес проводил напарников суровым безмолвием. Рид невольно замирал при каждом шорохе и хрусте, пытаясь вжаться в транспорт и выследить источник звуков. Он напряжённо косился по сторонам от любого дуновения. И нет, это вовсе не потому, что несколько минут назад он встретил знак «Осторожно, дикие животные».       Ричард продолжал вглядываться в асфальт: влажный, холодный, совсем чёрный, создавалось ощущение, что поверхности под ногами совсем не было. Звёзды на небе не спешили показываться, они спрятались за грузными тучами, смущённо прикрывая глаза, будто время потекло вспять и скоро снова разгорится закат. Земля и небо слились в полной темноте, окружающее растворялось во мраке, превращаясь в сплошные волны звука, только свет от фар и двое свидетелей, как доказательство существования материального мира. Луна снизошла на землю и двумя серебристыми дисками всматривалась в покинутый купол неба, Ричард удивлённо выдохнул в шею детективу, тот поёжился от охлаждающего бархатистого дыхания, вспомнив, как мать после очередной драки бережно протирала его синяки и порезы влажным полотенцем. Ричард слегка откинулся, запрокинув голову, и дёрнул уголками губ в волнении. Он окунулся в обнажённую тишь, желая отдаться ощущением, но вовсе не закрывал глаз, веки широко открыты, пропуская густую тьму вовнутрь. Чтобы стать частью теперь не нужно лишаться зрения, наоборот, улавливать им больше и больше, чтобы колкие вспышки звука отдавались эхом на сетчатке. Удивительно. Так странно, как если бы нужно было погружаться на морское дно, не задерживая при этом дыхания.       В ночи прорезались смутные оборванные края суконных облаков. Ричард отвёл лицо в сторону: среди мелькающих теней верхушек деревьев выглядывал небольшой холм с прорезями яркого кислого света. Программа автоматически проанализировала увиденное, в темноте обрисовались белые линии, обозначив края скрытого объекта. Довольно большое сооружение, немного напоминающее замок. RK900 коротко дёрнул Гэвина за рукав, он обернулся, посмотрев вдаль, и кивнул. Через несколько вздохов, программа оповестила об изменении маршрута, парень повёл напарника вбок, Рид послушно повернул, выходя на узкую частную дорогу.       Спустя некоторое время показалась сплошная стена, особое предчувствие в голове отозвалось, оповестив о невероятной близости места назначения. Напарники замедлились, сердце потянуло ленивым ходом транспорта, мотоцикл остановился, недовольно прошипев и шаркнув мелкими камнями, сердце на мгновение солидарно замерло. Сняв защиту, детективы прошли к большой гладкой впадине посреди стены – воротам. Рядом со входом мигнула панель, Гэвин неуверенно подошёл к ней, то и дело приминая большим пальцем приоткрытые губы. За стеной слышен приглушённый гул. Рид притронулся к настенной панели, та ответила световым импульсом, окно прорезала вдоль тонкая линия, которая подрагивала и обрывалась каждые несколько секунд. – Говорить буду я, ты не мешаешься, понял? Это довольно серьёзные люди, ведроидских шуток и выкрутасов тут не надо. – Глухо гаркнул Гэвин, покручивая пальцами застёжку на браслете. – Понял. – Встав в привычное положение, отозвался андроид. Искусственная полоска света прошлась волной по чёрной поверхности и разорвалась, вспыхнул яркий экран, из приёмника донеслась какофония ранее глухих застенных звуков. По всей слышимости, это была музыка, хотя, как под неё танцевать, кроме как извиваться в конвульсиях Риду было непонятно. Вытащив значок и документы, детектив с серьёзным лицом выложил стандартное приветствие: – Здравствуйте, это полиция Детройта, – Гэвин спрятал доказательства его нелёгкой работы обратно в неизвестные закоулки слоёв одежды, – Вас должны были предупредить о нашем приходе. – А Вы симпатичный, правда я представляла Вас несколько выше… – Хрипящий женский голос донёсся из динамика, заглушаемый шумной музыкой и восторженными криками,- Это что? Андроид? – После этой фразы последовало кратковременное молчание. – Да, миссис Аттвуд. – Что? – Слегка с помехами отозвалась женщина. – Эм, Мисс Аттвуд… Миссис… – От неловкого смущения Гэвин начал судорожно оттягивать мочку уха, словно пытался вытянуть из затуманенного сознания остатки знаний о правилах приличия. – Вы меня так уважаете или посмотрели в мой паспорт? – Спросила хозяйка дома, заливисто захохотав, не дав Риду высказать ни слова, только ещё больше заливаться смущением. Смех смешался с чужим гоготом на заднем фоне и пропал в громкой музыке. Кажется, хозяйку отвлекли разговором или какой-то шуткой, по динамику поползли помехи и шорох, прорывались лишь небольшие фрагменты находящегося внутри. Напарникам оставалось переглядываться и переминаться с ноги на ногу в неуютной атмосфере, морщась от промозглого холода. Вернее, такое “увлекательное” времяпрепровождение оставалось только Гэвину. Ричард же стоял со свойственным ему машинным колом в заднице: весь выправился как натянутый прутик, казалось, что если тронешь, он тут же лопнет. – …ошо-хорошо, сегодня с ним ещё поиграете… – Наконец донеслось из динамика, – Оу, Вы ещё здесь? Я что, не открыла? Проходите же скорей! – Ворота двинулись, открывая проход, – И своего робота потормошите, а то я сначала спутала это с фонарным столбом. Детектив тряхнул головой ко входу, дав знак Ричарду, и пригладил причёску, одёрнув другой рукой куртку.       Владения семьи Аттвуд оказались довольно внушительными, над аккуратно подстриженным садом нависал огромный особняк, из которого пестрились кислотные тёплые цвета, сочилась взрывная музыка. В доме крикнули, звуки заметно упорядочились, преобразовавшись в более складную мелодию, которую разорвал мощный хриплый голос. Ричард подставил ухо, анализируя услышанное, но Гэвин дал ему ответ быстрее его новейшей системы, это определённо был рок. Напарники продвигались по длинной ровной дорожке, по сторонам колола взор короткая травяная щетина, сверху давили своей необъятностью тяжёлые кирпичные стены. С каждым шагом огромное сооружение всё больше возвышалось над гостями, закрывая небо. Пасть захлопывалась. По мере приближения Рид сильнее супился, нервно постукивая по значку на поясе, заметив странное поведение напарника, Ричард побеспокоился, мужчина цыкнул и решил сбить волнение разговором: – Мы идём к очень серьёзным ребятам, это не просто обычные свидетели. Нужно подготовится. – Зачитать подробную информацию? – Гэвин кисло скривился, а парень не понял, как сильно он съязвил, – Семья Аттвуд является владельцем самой большой алкогольной компании в Детройте, легко победив большинство своих конкурентов за последние десять лет, довольно короткий промежуток времени для подобного рода бизнеса. – Раньше у них в собственности был только бар. – Detroit city distillery. – Именно, – детектив кивнул, – сейчас же целая сеть по всему городу и свой собственный завод отгрохали! Подумать только… А знает ли твоя новейшая система, как они смогли добиться такого успеха? – В моих данных нет информации, – андроид опустил брови, – могу предположить, что клиенты больше доверяли их алкоголю из-за местных ингредиентов? – Это может тоже, но… – Гэвин довольно ухмыльнулся, оказаться, в какой-то мере, выше венца робототехники ему очень льстило, он с удовольствием принялся объяснять, – Примерно десять лет назад в Детройте уже вовсю использовались андроиды, они проникли во все щёлки, жёстко насилуя привычный образ жизни, даже в алкогольный бизнес успели попасть. Но только не у них. В их баре пластиковым нахлебникам показали средний палец. Даже вывеска висела, – Рука махнула, прямо за широкой ладонью в сознании Ричарда по буквам высветилась надпись, – «Ни одного робохрена в заведении». И люди попёрли. Этот бар являлся для кого-то желанной работой, но для большинства долгожданным отдыхом, все шли туда, не опасаясь встретиться с надоедливыми искусственными зенками. Проще говоря, если ты против андроидов, то в эту пятницу ты идёшь нахуяриться в Detroit city distillery. Ричард задумчиво уставился в колкую траву, в голове что-то ощутимо щипнуло. «Идея и принципы порой убеждают лучше качества». Система, хорошо посмаковав изученное, стала более мягкой и податливой, адаптируясь к человеческой многогранности. Не отрывая взгляда от аккуратного газона, выглядящего словно дедушкин старый, но не сколько не дешёвый, ковёр, RK900 поинтересовался: – А Вы тоже там проводите свои пятницы? Гэвин резко обернулся, встретившись с серыми глазами, и скребнул по значку: – Бывало иногда. – Рид скрылся в капюшоне, отвечать такому трепетному, но в тоже время такому безучастному, машинному взору казалось невозможным, жгучее чувство закралось в печёнку, скрутившись непозволительно глубоко внутри. Гэвин приостановился перед дверью и напряжённо сглотнул: – Я что хотел сказать… Эти люди не слишком жалуют таких, как ты. – Это совершенно нормальное явление. Моя программа легко найдёт решение – адаптируюсь. – Нет, ты не понял. – Мужчина фыркнул и грозно зыркнул на подопечного, – Не надо ничего искать, мой прошлый приказ всё ещё в силе. – Принято. – И ещё, – Рука занеслась над звонком, – здесь ты возвращаешь свои заводские настройки, а я называю тебя не по имени. Например… Девять. Понял, девятка? RK900 кивнул, закрепляя полученные указания.       Проголосил монотонный звон, механическая дверь распахнулась, открывая высокую женскую фигуру, по ушам ударил шум. «Вечеринка в самом разгаре» - Гэвин прижался головой к плечу, потерев ушную раковину, будто разминал уши перед испытанием. В проходе стояла зрелая женщина, облокотившись на стену, с ножиком в руках, который она вертела в бешенном танце. Рид с приоткрытым ртом наблюдал за ловкими движениями рук, сглатывая каждый раз, когда металл легко звенел о грузный перстень на большом пальце. Поприветствовав гостей, хозяйка щёлкнула пальцами и указала ножом дорогу, поведя за собой. Тяжёлые кожаные сапоги чётко отстукивали каждый шаг, женщина иногда оборачивалась, загадочно прищуриваясь.       Коридор был довольно широкий, но резко оканчивался, переходя в просторную гостиную. В огромной комнате, которая, на минуточку, занимала целый этаж, во всю витала туманящая атмосфера танцев, выпивки и последующих за ней откровенных разговоров. Детективы пробирались вглубь веселья, ловя на себе многочисленные туманные взгляды. Взоры наливались осознанностью и крепились цепью за напарниками… Вернее, за напарником. Зрачки следовали за высокой фигурой, нагло нарушающей общую нетрезвость, всё больше и больше людей пристально следили за плавающим по гостиной синеватом колечке.       Гэвин окинул взором этаж: повсюду группы людей, от которых исходил крепкий запах выпивки и лёгкое сладкое дуновение пара и сигаретного дыма с экзотическими примесями, по середине цеплял взгляд классический бильярдный стол, за которым играли двое мужчин, после каждого броска игрок отходил от стола, чтобы выпить, надменно потереть кий и самоуверенно подмигнуть дамам на диване напротив. Весь особняк был обустроен в красиво названном стиле шале, что ловко раскрывал любовь к роскоши и чисто американскую натуру владельцев. Американцы – завоеватели, американцы – свободолюбивы, американцы – лидеры, что подминают всё под себя. Судя по этому, хозяева дома были именно такими. Каждый сантиметр их владения кричал, что он их, заработан их трудом и ничьим более. На полках выставлены награды, благодарственные письма за победы присвоенные им за исключительные потребительские симпатии, на большой стене висели фотографии с открытия заведения. Всё пространство пропитано властной атмосферой, остальные поверхности усеяны личными достижениями главы семьи, куда не посмотри – везде красовались головы животных: кабанов, оленей, лосей, чучела мелких животных и впечатляющая воображение огромная медвежья шкура. Гэвин невзначай подошёл к одной примечательной голове, нет сомнений, это вепрь, на его морде застыл предсмертный гнев, огонь бушевал в его стеклянных глазах, пасть искривилась, оголяя острые жёлтые клыки. Чем дольше он смотрел на трофей, чем отчётливее слышал, как вдалеке несётся разъярённый зверь. Выстрел. Вепря больше нет, тяжёлая голова гордого дикого зверя теперь висит на стене и дивит гостей. Прищурившись, Рид взглянул на стенд из тёмного дерева с золотистой оправы, на котором блестела позолоченная надпись: «Смотри и учись, Дюк! 22 октября 2029 год» Подобные надписи были вырезаны на всех трофеях. Довольно хмыкнув, Гэвин провёл рукой по гладкой поверхности стенда и последовал далее за миссис Аттвуд.       Женщина цокнула каблуком и обернулась к подозвавшему её, хлыстнув в сторону конным хвостом. – Мам, мы в шаге от того, чтобы побить рекорд деда. – Произнёс толстоватый мужчина, смачно откусывая яблоко так, что сок от него потёк по всему рту, капая с округлого подбородка. – Он совершил серию в четырнадцать шаров, я собираюсь забить пятнадцатый. – Хорошенько протерев кий, склонился над столом стройный парень. Играющий распластался по столу, сверля взглядом чёрный шар. «Восьмёрка» - Одними губами прошептал Гэвин, поглаживая гладкий край бильярдного стола. Миссис нависла над полем игры в ожидании удара, хищный прищуренный взгляд блуждал от шара к расширяющимся зрачкам её сына. – Да ничего у тебя не выйдет. Ты уже который раз насилуешь этот стол. И что? Вышло хоть раз? – Из-за людей вышел ещё один парень с алкогольным напитком в руке, он присел на ободок дивана, болтая коктейль в длинном бокале. Игрок напряжённо выдохнул через нос и задержал дыхание, целясь кончиком кия. Тёмный носик попружинил на месте, занёсся максимально далеко и звонко ударил о гладкую поверхность белого шара, тот покатился навстречу заветной восьмёрке. Щёлкнув о другой, чёрный шар прошёлся по столу, ударяясь о края игрового поля, изменив траекторию, он устремился в лузу. Стук раздался эхом в бокале и был благополучно проглочен, скрывшись в самодовольной ухмылке. – Я же говорил. – Отпив содержимое сказал наблюдатель, шар не угодил в лузу, оттолкнувшись о самый её край, серия обнулилась. Мать разочарованно отстранилась от стола, толстяк рядом захохотал, игроку оставалось лишь коротко хмыкнуть. Раздались хлопки, которые постепенно учащались, Гэвин аплодировал в своей привычной манере, но на этот раз вовсе без сарказма: – Серия впечатляет, поздравляю с повтором рекорда. – Благодарю. – Коротко отозвался темноволосый парень, медленно выпрямляясь. – Вам интересен бильярд? Хотите попробовать? – Предложила хозяйка, в её глазах снова блеснул интерес. – Нет-нет, – приподняв руки, ретировался Рид, – я не особо в этом разбираюсь, миссис Аттвуд. Женщина громко рассмеялась: – Как официально, можно просто Сара. И вообще, перейдём на ты? – Конечно. Гэвин Рид. – Сара крепко по-дружески пожала руку, Гэвин невольно сравнил её с медвежьей лапой. – Что ж, Гэвин, знакомься, это мои сыновья, – Она обвела жестом троих у стола, – Грегори, Дюк и Чарли. Рид подошёл к каждому, пожав руку. В этот же момент он понял, что медвежья хватка является чем-то генетическим в этой семье и передалась по наследству даже слегка женственному Дюку. После рукопожатия с Чарли Гэвин с жалостью посмотрел на свою блестящую от чужого жира и пота ладонь и незаметно протёр её о звериную шкуру. Дюк отошёл от стола, огорчённый своей неудачей, и залпом залил в себя тёмную жидкость, прошипев недовольство: – Чёрт, я был так близок, почему не попал?! – Вы скосили удар на два градуса. – Безэмоционально констатировал Ричард. Рид недовольно шикнул, когда семейка разом обернулась на андроида. – Неужели? – Моя программа может проанализировать любое действие до мельчайших деталей, а также просчитать и воссоздать наиболее успешный вариант. – Ты что творишь, девятка?! – Дёрнув за пиджак, прошипел Гэвин, напарник поколол его машинным взглядом и наклонил голову, откровенно не понимая причины тревоги. – Девятка? – Заинтересованно повторил Дюк, – Чарли, готовь ему одноимённую игру. Справишься за три хода, я пожалею твой высокомерный зад. – Покрутив кий, поставил свои условия парень. – Это сокращение от моей модели RK900. – Он зашагал к вешалке, скинул на неё свой пиджак и закатал рукава рубашки по локоть, – Мне хватит одного.       Ричард шагнул к уже готовому столу лёгкой элегантной походкой, поправив воротник и позаимствовав инструмент для игры у соперника. Андроид выпрямился, потирая кончик, готовя кий к новой игре. На зелёном сукне уже расположились пирамидкой разноцветные шары, перед ними блестел игральный белый. RK900 лёг и кошачьи выгнулся: чёрная матовая ткань обтянула подтянутое нечеловеческое тело, почти оголив безупречные формы, от медленных почти-развратных движений у Гэвина вскружило голову, а дыхание предательски сбилось. Он смущённо прикрыл лицо, но отвернуться был не в силах, Ричард буквально притягивал к себе взгляды, съедая внимание, проглатывая без остатка. Кий расположился между тонкими напряжёнными пальцами, серый стеклянный взор устремился вперёд, казалось, что для игры ему вовсе не нужен инструмент, одной силой мысли заставит шары угодить куда нужно. Ричард поиграл широкими плечами, словно приготовился напасть, и распластался по столу. Ещё секунда и он замер, кончик отошёл от цели, прицеливаясь, дыхание андроида затихло вместе с наблюдателями. Чёткий удар, словно выстрел, и жертва убита. Пирамидка разлетелась, и каждый её кирпичик провалился в одну из шести ямок. Победитель окинул пустым высокомерным взглядом аудиторию, люди стояли с раскрытыми ртами. Рид забыл, как дышать, выстрел сразил наповал, он умер в тот же миг. Публика тоже была мертва, вокруг игроков стояла тишина, даже музыка на заднем плане стихла. За спиной Рида саркастично поаплодировали: – Невероятно. Какая совершенная система, роботов-игроков даже хуже делают. Наверняка дорогая игрушка. – Бесценная. – Ответил Саре детектив, – Он казённый. Под моё владение. – Какая щедрость со стороны департамента. Повезло, редко встретишь такого породистого статного пса. – Сара довольно отпила из искрящегося фейерверком шампанского бокала, который ей непринуждённо вложили в руку девушки за соседним столиком. Гэвин щёлкнул пальцами и дёрнул головой, приказав жестами Ричарду подойти ближе. Через мгновение искусственное дыхание прошелестело в непосредственной близости от виска детектива, холодный взгляд прошёлся против шерсти зала, сфокусировавшись на впередистоящем. Шумный выдох мощной грудной клетки, прямая посадка. Дыхание усмирялось, состав тириумного насоса замедлил ход и… Остановился. На секунду. Большой палец прошёлся по краю ушной раковины, пальцы ухватились, сдавливая хрящики. Лёгкая дрожь прошлась по телу, словно множество мелких ящериц проползли по коже, остановившись множеством ошибок в системе, но RK900 не подавал виду, он смотрел вперёд, в пасмурных глазах бушевал ураган, что обрушился на окружившую напарников толпу подвыпивших зевак. Ричард поддался игре, превращая внутреннюю нестабильность в преимущество, вкладывая системные ошибки в невероятное давление, которое люди называют мощной энергетикой. “Гончая” придвинулась ближе, опускаясь на один уровень с Ридом. Гэвин хищно ухмыльнулся, оголив клыки, в глазах сверкнула молния, она ударила в смотрящее напротив отражение леса, вызвав искру интереса, от которой на сердце вспыхнул пожар. Игра, предложенная Ридом, сыскала невообразимый успех у публики, несмотря на всю нелогичность, в настоящее время производил большее впечатление повинующийся андроид, чем наоборот. Риду явно нравился такой оборот, он всеми фибрами мог почувствовать то сладостное ощущение, когда твой статус в новой компании постепенно повышается. При нём невъебенно дорогой робот в качестве раба в мире, где тостеры во всю воевали за своё право жарить хлеб по своему желанию – это именно то, что нынче вызывает уважение у приверженцев идеологии «раньше было лучше».       Андроиды во всём лучше человека: умнее, быстрее, сильнее, выносливее, и при этом, не подвержены болезням, вечно идеальные создания. Абсолютно нормально, что большинство людей воспринимают их как огромное ущемление их часто небольшого достоинства. Уступить место рядом, признать равенство, дать новому разумному виду свободу – это дело человечности, которой в затхлом, насквозь промёрзшем Детройте почти не сыскать. А вот поставить их на колени… Это уже дело принципа. Люди чрезвычайно уважают принципы, даже больше, чем здравый смысл. Животных на планете, как известно, в 2039 году не становится больше. Но разве от этого кто-то отменял охоту? Конечно нет. Вместо того, чтобы хоть как-то помочь, направить средство в фонд, “истинный мужчина”, чтобы почтить обычаи и принципы прошлого, своим долгом посчитает месяцами, а порой и годами, ждать заветного сезона охоты. Времени, наиболее благоприятного для долгожданного убийства, когда они могут доказать, что сильнее других и могут носить гордое звание «добытчик». И ведь на этом не остановятся, чтобы подчеркнуть своё превосходство и силу, даже ружьё золотое прикупят. Думаете таких людей не существует? Гэвин тоже сначала не поверил, пока минуту назад взор не притянула слепящая глаза золотая охотничья винтовка. Риду тот час стало понятно, с кем именно он имеет дело. Этот особняк насквозь пропитан властной натурой, повсюду воняло резким запахом хищника. А хищники не считаются с жертвой, поэтому нужно доказать, что ты сам с добычей. Идеальной, дорогой, сильной, искусственной добычей.       Сара довольно засмеялась, скривившись в оскале, и пригласила Гэвина пройти за ней. Рид ухмыльнулся и дёрнул за белёсую мочку уха. Острый взор искоса уставился на напарника, тот властно похлопал по плечу и отпихнул парой смазанных ударов. С призрачной задачей «иди повеселись где-нибудь» RK900 был оставлен и теперь вынужден смотреть вдаль комнаты на то, как его коллега усаживался за стойку рядом с хозяйкой дома, что вилась дикой волчицей вокруг него. Внутри стало крайне некомфортно, во рту привкус незаконченности, ненужности и смятения. Ричард слегка нахмурился и встал в привычную позу рогоза. Ни ветра, ни штормы не сломят его программу поведения! Вопреки всем надеждам на режим ожидания, андроида увели за собой, аргументируя желанием поиграть, RK900 без доли сомнения согласился, решив, что лучше потратить время на самостоятельное изучение окружения и знакомства со сложной человеческой натурой. Хотя куда сложнее после Гэвина Рида?       Гэвин взгромоздился на высокий барный стул, прокрутившись, стукнул ботинком о гладкую столешницу и скинул кожаную курку на край стойки, оставшись в серой облегающей кофте. Миссис Аттвуд заняла место бармена, начав разговор со стандартных вопросов о причине и цели нахождения в доме. Позади женщины пестрились и жглись неоновые кислотные цвета, худоватая фигура смещалась на градус – сетчатку прожигал новый невиданный оттенок дикой тусовки. Уставший взор отвернулся от жгучего света, озарив смутным вниманием этаж. Гэвин слегка ухмыльнулся и издал смешок: спокойно смотреть на явно удручённого малопонятным приказом андроида посреди сумасшедшей вечеринки было крайне трудно. Воображение легко обрисовывало высокий силуэт в серых тонах, а на фоне зазвучала знакомая депрессивная тема. Он отчаянно удерживался на грани смеха и слёз, глотая эмоции в долгом хриплом выдохе от осознания того, что в глубине пустых серых глаз таится невероятно человеческие отчаянье и тоска. Рид привстал и цокнул, с губ слетело немое недовольство. Широкие властные руки ухватились за аккуратное плечо, сминая чёрную рубашку, и поволокли вглубь разыгравшейся толпы. Вместе с Ричардом волокли и тянули внутренности, задевая сердце, тягучее чувство связалось в груди. Гэвин поморщился. Появилось невообразимое желание оторвать чересчур наглые клешни. – Что-то ты очень напряжён, выпей, детектив, – ловкие руки подхватили рюмку, наливая из продолговатой бутылки светлое содержимое цвета соломы, от одного только вида на корне языка осела горечь,- от местного алкоголя сразу полегчает. – Я на работе. – Лениво попытался возразить Рид, дёргано отмахнувшись. – Какая работа, сегодня суббота, Гэвин. – Из ладони булькнули в рюмки ровные кубики льда, в домах давно используют искусственный лёд - приспособление из материала, хранящего температуру, но хозяйка наливала со знанием дела, как-никак с недавнего времени владелица алкогольной кампании, кому как не ей знать, что истинный вкус этого алкогольного напитка полностью распускается невообразимым букетом оттенков при наличии воды. – Хорошо, уговорили… – Недовольно поскулив, смирился Гэвин, всё-таки из дома не уйти, если не выпить с хозяином, к тому же, выпив совместно, можно расположить собеседника к себе, в пьяном состоянии люди становятся беззащитными и жуть какими открытыми. «Только бы самому не наклюкаться».       Лёд в рюмках таял, растворяясь в податливой жидкости, по середине прошёлся разношёрстный вихрь, который покружился в такт музыки. Во рту пересохло, а на лбу выступил солёный пот. Похлопав сухими губами, Гэвин попытался напомнить себе главное правило выходных вечеров в обнимку со стаканом у барной стойки. «Гэвин, только не пьяней, – нудил сам себе детектив, водя поперёк зубами, – это хорошо не кончится, Гэвин».       В голове потоптались особо неприятные воспоминания о последних якобы «зайду на немного, только горло промою», а на самом деле «аврр прро ввррр». Но Рид соврёт, если скажет, что подобные вечера он бы хотел вычеркнуть из жизни, может и хотел, вот только зарыл он это желание очень глубоко в своей глухой душонке. Подобное времяпрепровождение с годами превратилось не просто в привычку, в необходимость. Сколько бы отвращения к себе не вызывали каждый раз эти пьянки на одного, всё неизменно, ведь только в этот момент, когда глотку промывает алкоголь, разум туманится, а всё вокруг плывёт, мир затихает в месте с безжалостным роем чувств, и Гэвин наконец может вздохнуть без острой душевной боли, ломающей рёбра. Он сидит в одиночестве у барной стойки, наслаждаясь лживым свободным дыханием, при этом всё больше захлёбываясь.       По ушам била музыка. Снова барная стойка. Снова кто-то нависал над ухом. Боль в груди потянула за испещрённые шрамами места. «Не пей залпом, Гэв». Дрожащая рука потянулась к живительному спиртному. «Не пей, подумай». Не хочется думать, мысли как чёртово лезвие режут сознание, душа истекает кровью, нужно залечить. «Гэвин, блять, только не залпом!» И он выпил… Залпом. Виски прокатился жгучей смесью по горлу, оседая противной теплотой и щипками. Рид зажмурился и выдохнул спёртый горячий воздух. «Молодец, блять. Ну что, выпендрился, чмо?!» Вкус довольно качественного напитка, застрял пеленой, клубившись в желудке, яд захлёстывался выше, вызвав раздражение и ожог на нежных стенках. В памяти всплыло ещё кое-что: «Помни, придурок, виски не просто так называются. Измени, идиот, ударение и получишь то, по чему тебе всё утро будет бить похмелье». Гэвин облокотился на стойку, стараясь не смотреть в пустой стакан с подтаявшим льдом – аппетитную возможность продолжить.       Сара заметила хороший старт, подняв рюмку, она кивнула и повторила за собутыльником. Рид выдохнул обожжённым горлом хриплый шёпот: «Пиздец». Миссис Аттвуд даже не выдохнула, заткнула себя горлом бутылки, выдув почти четверть и смачно взревела, со звоном обрушив бутылку на стол. – Пиздец! – Вырвалось снова, на этот раз уже вслух. – Сочту за комплимент! – Женщина едва изменилась в лице, будто внутри не прошлось огнём горячительное. Она непринуждённо придвинула к детективу ещё пару наполненных рюмок и выставила с нижнего “этажа” стойки заранее заготовленную дорожку шотов. Гэвин смял щёку кулаком, облокотившись на гладкую поверхность стеклянной стола, скукожил нос и уголок рта, выдав гримасу полного отчаянья и неизбежности участи печени. Сара всё ускорялась, захватывая каждую последующую стопку чуть ли не локтевой выемкой, будто пила на брудершафт с самой собой, а Гэвин, уловив темп, ловко менял свои опитые рюмки с полными в дорожке собеседницы. Вопреки всем ожиданиям, и к огромному удивлению Рида, которое выражалось неповторимыми выражениями, как и на лице, так и в высказываниях, на вид хрупкая, немолодая дама казалось вовсе не пьянела. «От такой Сары терминатор сам убежит в страхе, сверкая пятками!» Продержав необходимую паузу для сохранения ясного сознания, Гэвин-таки решился начать разговор вместо мелькающих между стопками смутных возгласов и баек: – Соболезную утрате мужа. – Задумчиво помотав стаканом, высказался он. – Да, кормилец был что надо… – Сара подлила в стаканы коньяка и подняла один, коротко кивнув и сделав серьёзный вид, – Помянем. Рид нехотя взялся за новую порцию, уже сидевшего в печёнках, как в прямом, так и в переносном смысле, спиртного и занёс над головой стакан, уважительно покивав. Если уж строишь из себя не безразличное чмо, а сопереживающую тряпку, то будь добр – соответствуй! Одним движением собутыльники влили в себя уважение к умершему. Гэвина чуть не схватил рвотный рефлекс от неожиданно кислого напитка, отдававшего солью на языке. С горем пополам горло сжалось, и кадык ухнул вниз, заглатывая содержимое стакана. Алкоголь провалился вниз кувалдой, бугорок на шее поехал вверх, в голову ударило, она загудела звонком. Максимум очков! Вот это силач! Отряхнувшись и побросав искр из глаз, детектив продолжил, пытаясь отвлечь ненасытную звезду вечеринок от выпивки: – Что-то, Сара, вы не очень-то тут все скорбите об утрате Алана. – Кажется, что в алкоголе содержится имя его поставщика, как ещё Гэвин мог так легко вспомнить его имя? Волчица склонилась над стойкой, хлопнув по стеклу, и исподлобья посмотрела на детектива, теперь она заставила его сглатывать не только череду коктейлей, но и сильное волнение. Ей богу, взгляд этой женщины мог легко посоревноваться с Ричардовским умением убеждать! Кадык снова подлетел. Нокдаун! – А я должна податься в монахини и сыновей разодеть в белые фартучки, а, детектив?! – Слегка заплетающимся голосом взвилась она. – Нет, конечно нет, просто… – Попытался ретироваться Рид. Но его и тут загоняют в тупик: – Что просто? Просто, наверное, быть полицейским на шее у людей! – Тут я бы поспорил… – Молчать! – Гэвин рефлекторно вскинул руки и замолк, – Мужчины, все вы такие. Нет желания и времени тратить жизнь на пустые слёзы, когда на плечах ещё держать семейный бизнес и растить приемников. Да ты знаешь сколько дальних родственничков припёрлось получить долю?! Мне сейчас не до скорби! Я праздную окончание суда в мою пользу! Ну так виват! Она занесла угловатую бутылку и отпила крепчайшего коньяка прямо из горла. – Виват! – Прокричали из зала, поддерживая хозяйку торжества, выпив за её успех.       Грегори втолкнул Ричарда между людей и выставил перед обещанной игрой, андроид резко увернулся от пролетевшего у носа дротика. – Ах, мимо! – Похлопав по плечу друга, воскликнул кто-то из наблюдателей, тут же залившись гоготом, который быстро разлился волнами по толпе. Грегори приспустил галстук с полурасстёгнутой рубашки и указал место Ричарду. Цокнув губами и занеся над собой бокал, он обернулся и крикнул вместе со всеми: – Виват, мама! – Через секунду бокал дзынькнул о стол, победно опустошённый. Ричард шагнул на указанное место, секунду назад забыто лизавшаяся пара неохотно уступила манекену место на прилавке. RK900 поклонился и попытался дружелюбно улыбнуться. Половина стоявших попятилась назад, а парочка и вовсе ускользнула в неизвестность.       Перед чёрно-белым кружком на стене с красным носом посередине, будто даже предметы здесь пьянеют, вышел шатающийся мужчина в вздёрнутой рубашке, ему призывно похлопали, что он, чуть поклонившись, сгрёб себе в ладонь букетик дротиков. Игрок прицелился, взяв дротик, словно комара за ножки, и для надёжности им помотал. Игла угодила в чёрное кольцо по краю, мужчина разочарованно хлопнул губами и обратился к толпе, показывая, мол, тот примерялся. Следующий был немного удачнее, на приемлемой части, где-то пару сантиметров вглубь игровой зоны. Третий свистяще улетел в молоко. Зрители свистели и аплодировали потехе, игрок заливисто закряхтел в судорогах, пытаясь выдавить адекватный смех, но лишь выдыхая облако в два с половиной промилле, и удалился восвояси. Грегори хлопнул по столу и простучал костяшками пальцев короткую мелодию: – Кто хочет сыграть?! Я ставлю сотку на то, что этот пластиковый утырок вас удивит! – Он поплыл собирать подписи на бумажку, подмигнув Ричарду: «А ты думал, я тебя просто так сюда притащил?» Хлыстнув о воздух листком, парень предупреждающе цокнул и пихнул андроида к столу с дротиками: – Итак, ставки сделаны. Дамы и господа, встречайте новую куклу, а-ля «Киберпревосходство и нагло вздёрнутый нос, как каждый день его зад перед детективом», похлопаем. Кучка зевак спесиво похлопала, предвкушая невероятное веселье. В их глазах вечеринка всё лучше и лучше.       Ричард поправил одежду и легко подхватил дротик, балансируя на пальце, чтобы рассчитать распределение веса, толпа нетерпеливо вздохнула и свистнула, призывая машину поторопиться. Бледные тонкие пальцы ухватили ребристую середину нового инструмента игры, на котором “музыкант-виртуоз” приготовился сыграть очередной шедевр, дротик вложился в руку как ручка, ещё миг, и он напишет идеальную партию. Вздох. Игла точным ударом вонзилась в центр. Тишина. Вместе с иглой в Ричарда воткнулись ошибки. Эти люди восхищались пьяным собратом, что на смех промазывал броски, но не проронили ни слова перед безупречным исполнением… Презрение впилось в горло, он машина, а машина не достойна внимания. Она создана быть безупречной. Лживое искусство во плоти. Тишина сдавила шею. В ней чётко стал слышен разговор напарника, Ричард решил прислушаться к интересному диалогу.       Ричард подхватил следующий дротик и притронулся к вороту рубашки, прицеливаясь для следующего выстрела. – …этот андроид пару раз к нам заходил, да. – Послышался сиплый от обожжённого горла голос миссис Аттвуд, – Он, кажется, монтировал у нас домашнюю пивоварню. Ну что ты так смотришь? Нам что, каждый раз в город тащиться, когда выпить захочется? – Нет, конечно нет. Я бы осмотрел комнату, где она находится. – Это определённо говорил Гэвин. – А что такой интерес к андроидам? – Это всё-таки тот, кто убил Алана. Ричард приподнял подбородок, осматривая пространство впереди, просчитывая каждый последующий шаг. – Да, конечно. Но всё же, – продолжила гнуть свою линию, вот же несгибаемая женщина, – тебя наверняка интересуют андроиды, детектив? Рука отступила назад, чтобы набрать скорость при броске. «Да, Вас интересуют андроиды, детектив?» – Нет, что ты. Кого вообще интересуют эти куски пластика? – А как же твой пёсик? Дротик поплыл в воздухе, ведомый рукой. – Этот? Девятка? Пальцы медленно разжимались, выпуская иглу. – Он никто. Холодная рука слегка дрогнула, задев перистый хвостик. – Это же просто машина. Мне его приставили как приёмник пуль на пластиковую задницу и сборник бумажной волокиты. Дротик изменил траекторию, брови напряглись, лицо ошпарило холодом. – Хах, а что если игрушку отберут или сломают? – Да похрен, главное, чтобы не за мой счёт. Сломают – представят новую, какая разница. Отберут – на том спасибо, наконец вздохну спокойно без железки. Послышался хищный смех, как у гиены, перед глазами промелькнул образ ухмыльнувшегося в своей манере детектива: мимические морщинки, подёргивающийся нос и хищный оскал, оголяющий аномальные для человека выраженные клыки. «Вы правда так думаете, детектив?» Игла косо вонзилась в край чёрного кольца, отдавая невообразимой болью в груди. RK900 гулко ухнул, сокрушительном ударом воткнулась очередная ошибка. И снова эта дребезжащая помехами маркировка «rA9». Программа простонала белым шумом. Зрители охнули в удивлении, привстав с насиженных мест, парочка новых глаз обернулась на восклик. Ричард замер, вычищая системную нестабильность от многочисленных ошибок. «Мне должно быть всё равно. Я машина… Но почему? Почему?!» Холодные пальцы сжали горло, сминая высокий воротник. Ошибки новым потоком хлынули в сознание. Боль. Удушье. «Вы же так не думаете, верно? Не думаете!» Ричард сжал последний дротик и точно швырнул его, вколотив в основание предыдущего. Публика ахнула, раздались хлопки и шелест: люди аплодировали, кидая смятые купюры на плавающий по комнате поднос Грегори.       RK900 подошёл к парню, облокотившемуся на одну ногу и жадно пересчитывающего заработанные деньги. – Тысяча двести долларов за ночь, ха! – Хлопнув последней измятой купюрой по столу и затолкав всю сумму в ненасытный рот кожаного кошелька, он старательно сунул толстоватую денежную сумку в карман джинс. Грегори перевёл взгляд на подошедшего, смерив презрением наглую выделяющуюся фигуру: – Вещам доля не положена, проваливай отсюда! Ричард сдержанно принял запрограммированную позу и выражение лица, соревнуясь в настойчивости: – По изученной мной информации о человеческих отношениях, – Грегори выгнул бровь, – за выполненной мною просьбой следует присвоение мне права просить об ответной просьбе. – По логике-то верно. – Безэмоционально ответил парень, несмотря на то, что во всю отстукивал по столу чечётку пальцами явно не от безграничного спокойствия, – Вот только это правило выполняется между людьми. У машин нет права на просьбу. У них вообще нет прав. – Грегори обвёл силуэт андроида пальцем и ткнул его в грудь, отталкивая от себя.       Программа посбоила, но сдаваться не собиралась. Сотрудничество с детективом Ридом несомненно повлияло на Ричарда, научив его всем правилам общения с наглыми и упёртыми. Сам того не осознавая, детектив за руку вёл его, обучая премудростям приручения свирепых. Приручения его самого. Самого наглого и упёртого человека во вселенной. Поэтому представшие лёгкие трудности, по сравнению с тем, с кем ему удалось встретиться и в дальнейшем сотрудничать, показались до невозможности просты. Ведь у него есть самая мощная сила убеждения, оружие, заточенное самим детективом Гэвином Ридом: андроидская настойчивость и мертвенно холодный серый взор. Ричард ухватил собеседника за плечо, сильно сжав, распределяя к разговору: – Попрошу не забывать, что я не просто машина, а машина-детектив, которая сейчас на задании и сделает всё, чтобы расследовать убийство Вашего отца. – Парень упёрся в грудь, пытаясь вырваться, но хватка усиливалась с каждым последующим его движением, – Поэтому прошу не упираться и помочь, мне нужна информация об Алане Аттвуд. – Это всё, что тебе нужно? – Андроид обернулся на визгливый голос: на подлокотнике дивана расположился Чарли, покачивая свешанной пухлой ногой, – Возможно правило сработает в обратную сторону со мной? – Какого чёрта, Чар… – Ричард отпихнул Грегори, как ненужное мясо, прока от него не было с самого начала, поэтому он решил идти по пути наименьшего сопротивления, обратившись к более сговорчивому брату. RK900 остановился прямо перед новоиспечённым информатором, решив не тратить времени на формальности, спросил в лоб: – Тогда дайте мне, пожалуйста, ответ на один вопрос. Как Алан Аттвуд, открыто недолюбливающий андроидов, доверился машине, отправившись совместно на охоту? Братья загадочно переглянулись, глаза Чарли блеснули ярче его белой влажной кожи, в них читалось лёгкое озорство. Он дружелюбно широко развёл руки и наклонил голову, сминая шею в многочисленных складках: – О, это простой вопрос. Ты вокруг-то посмотри, – пухляк обвёл жестом этаж, – он буквально жил охотой. – Люди часто судят по себе… – В беседу вступил Дюк, Грегори хмыгнул с его появления и пнул со скрипом кожаного ботинка основание столика, по его мнению родственники проявляли слабость, подыгрывая наглости робота, ещё бы подошли и собственноручно подняли его пластиковый нос повыше, – Для него удовольствием являлась охота, поэтому в ответ на услугу, он предлагал данное занятие в качестве благодарности. – Только не всем она нравится, да Дюк? – Неожиданно продолжил парень позади, разминая плечо и поправляя смятую одежду, видимо, не сдержав подкола, он сверкнул улыбкой, коротко хихикнув, но его брат не разделял приподнятого настроя, – Может, той кукле она тоже не понравилась, да так сильно, что она дробью папу полоснула. Он надрывался к концу, переходя почти на писк, а после последней фразы последовал неуместный гогот, Грегори захохотал, чуть ли не падая, он выгнулся так, что потерял равновесие и еле успел ухватиться за стол, задыхаясь от смеха. Чарли поддержал брата громким ржанием, он наклонился вперёд, выставляя напоказ широко раскрытый зев, в котором чётко виднелись перемолотые остатки яблока, ошмётки разбрызгивались вокруг вместе с густой слюной и соком. Третий брат отвернулся от стыда за свою семейку, не желая лицезреть всё это невежество. – Вы бы хоть гостей постыдились. – Он отвернулся к картине, пальцем сняв небольшой слой пыли и цыкнул, видимо, от неудовлетворения работой домработниц. – Соболезную утрате. – По данным о человеческом поведении нервный смех, повышенная возбудимость, отчуждённость связаны с сильным эмоциональном потрясением, поэтому Ричард решил поддержать собеседников стандартным выражением сочувствия. Группа разразилась хохотом с новой силой, забыв, как дышать. Дюк уже не мог скрыть кривую улыбку, змеёй прошедшую по его безразличному лицу. – Ха-ха! Жалость от робота, вот умора! – Хриплое горло, разгоревшееся от алкоголя и непрекращающегося веселья, взвыло в напоминающем птичий крике. На виске скрутился пульсирующий жёлтый жгут. Ричард прокрутился вокруг своей оси, оглядывая всё вокруг, словно не верил в действительность происходящего. Он отступил на пару шагов и замер, почувствовав на себе широкую мягкую, как силиконовая подушка, ладонь, вслед за ней на плечо приземлилась вторая, перед этим проехавшись по чёрной глади рубашки, оставив после себя переливающийся на свету влажный след. Диод пульсировал чаще и чаще, стягиваясь всё сильнее, что стало невозможно дышать. Аккуратные розовые губы захлопали в такт лёгким ресницам и остановились в тот же момент, когда человек над ним заговорил. Малейший звук - неуважение к вышестоящему человеческому роду, он затих. – А вообще, – писклявый голос жужжал прямо над ухом, то утихая, то взвизгивая с новой силой, хотелось вытереть ухо, отбиться от назойливого мельтешения звуков, вот только во всю в голове работал протокол наивысшей ценности человека, запрещающий любой вред в его сторону, так как этот индивид заимелся у программы пометкой «информатор», – «недолюбливающий андроидов» громко сказано. Андроидов-то он как раз любил, верно говорю, ребята? Развязанный галстук вильнул за спину, парень рядом предупреждающе шикнул. – Верно ж ведь, – Чарли пару раз глухо похлопал по плечу робота, Ричард ощутил противно нежную руку, что едва сместила положение его тела, механические крепления зачесались от недосказанности действия, неожиданно для себя RK900 заключил, что променял бы этот момент на воспоминания о подобном взаимодействии с детективом, но от сравнения швы затрещали ещё противней, – ему очень нравились андроиды, особенно такие как ты, – Чарли прищурился, его пухлое лицо смялось в нежных младенческих складках, в пустых зеленоватых глазах сверкнул огонёк, – потерянные, смущённые, пытающиеся скрыть туман в своей голове за встроенной машинностью. – Ладонь сжалась сильнее, а затем резко стала снисходительной, поглаживая смятую ткань, – Мне тоже нравятся такие. Пойдём, мать обещала, что я смогу с тобой поиграть. Мне помнится, ты тоже связан обещанием. Они медленно развернулись, Чарли настойчиво увёл его в сторону большого заставленного стаканами стола, возле которого вились в суете гости.       Диод горел жёлтым цветом. Что-то работало не так. Только в этот раз диагностика не поможет. Что-то было не так не внутри, а снаружи. Всё вокруг словно перевернулось, привычные протоколы мгновенно устаревали, казалось, что Ричард не знает названий бытовых вещей, сканирование не работало, постоянно обновляясь, информация о людях, их поведении, ценностях здесь была неверной и требовала частичной замены. Разум заметался по тесной черепной коробке, не сыскав ответа. Глаза поскакали по комнате, пытаясь найти край, за который можно зацепиться, чтобы не упасть в красную реку программной нестабильности.       Взгляд упал на уходящую наверх фигуру. Детектив Рид. Что же делать? Тот, кто бы дал приказ, уходит всё дальше. Хотя, погодите… «иди повеселись где-нибудь». Он, вроде, шёл. Нет, точно шёл. Андроид для достоверности посмотрел на перебирающиеся между собой длинные ноги и плывущий под ними гладкий блестящий паркет. Он точно где-то. Ричард напряг густые брови и сфокусировался на месте, что-то всплыло при анализе как признак существования всего вокруг. Слово посередине было уже труднее. Насколько Ричард помнил, игра, которую так любезно предложил взамен информации Чарли, является одним из видов проявления веселья. Бинго! Диод неуверенно посинел.       Гэвин неторопливо ступал по лестнице, ощупывая поверхность под собой, выпитый алкоголь искажал видимое, словно он так и остался у стойки и смотрит на всё через гранёный стакан, опрокинув на прохладный стеклянный стол тяжёлый чан, бурлящий бурой неоднородной смесью мыслей. Он пошатывался из стороны в сторону, но не решился облокачиваться на противно бархатистые стены с червивым узором, буро-зелёные, примерно как то, что комом встало поперёк живота, не давая выгнуться, только притронься к этим обманчиво надёжным, твёрдым стенам, то они станут мягкими и тёплыми наощупь, пойдут волнами, а трясти начнёт ещё сильнее. «Чёртов алкоголь, чтоб его побрал» - испустив горячий воздух в кулак, подумал Гэвин. – Тебе нормально? – Побеспокоилась Сара, встав в полуобороте на несколько ступенек выше, она свысока посмотрела на плетущегося сзади детектива, в глазах виднелась капля разочарования, – Если что, туалет в… – Она окинула этаж, почесав рукой под хвостом, – в той стороне, куда бежит вон тот парень. Гэвин обернулся: из-за дивана со всех ног ринулся молодой, совсем зелёный, как и возрастом, так и цветом лица, пацан. Рид сморщился, поняв намёк. – Этот этаж весь принадлежал моему мужу, – в длинном коридоре виднелось множество дверей с причудливыми надписями над ними, например, «Логово», «Конфетный домик», «Чёрный ящик», – а в этой комнате у нас целый цех. Подобные визиты, как сейчас, у нас бывают довольно часто, с большим вариантом удобней, да и есть чем гостей впечатлить. «Горшочек с мёдом» – Гэвин хихикнул, хозяйка тот час за ним повторила. – Этот особняк мы отстроили, когда сыновья ещё были малыми, кто-то кошку первым запускает, а мы детей. Спать не загонишь – ходили по комнатам целыми днями и сыпались названиями для каждой. Маленькие первопроходцы. – Гордая мать выдохнула и устало улыбнулась, вспоминая былые времена, для любой матери воспоминания о детстве её детей – нечто сокровенное, приятно щекочущее сердце, – Как вымахали… Козлы. – Милая улыбка сменилась свистящим раздражением, её нос сморщился в отвращении, эта женщина не переставала удивлять Гэвина, буквально с каждого её действия в мыслях звучало многозначительное «пиздец».       Дверь распахнулась, из комнаты хлынул тёплый пар с хлебным солёным запахом. Огромное механическое сердце отбивало чётко выверенные удары, механизм пыхтел и взывал в возмущении. – Чёрт, дармоеды, я же сказала закрывать аккуратно. – Стиснув зубы, Сара метнулась к вентилю и прокрутила несколько раз, напоследок тщательно проверяя надёжность металлической хватки, – Так недалеко и пиво придётся из воздуха глотать, как ебаные космонавты. Теперь уже и этот винт расшатывается, опять что ли мастера вызывать?! – Женщина с жалостью окинула красный винт, поблёскивающий от небольшой, свисающей с потолка как сопля лампочки.       Механический зверь поблагодарил хозяйку довольным троекратным бульканьем и задышал с новой силой и напористостью, глубоко вбирая ноздрями воздух. Светлая кровь забурлила по металлическим сосудам с новой силой. Зверюга развалилась на необъятном боку вдоль комнаты, выпятив блестящее полное пузо, испускающее бурлящие гулкие хрипы. Рид всмотрелся в кривые отражения, что под действием лёгкого опьянения принимали более пропорциональный вид. Два минуса дают плюс, как говорится. Он прошёлся вдоль, пробегая пальцами по тёплой поверхности винтов и креплений, вблизи в полной мере ощущался до сухости в глазах жар хмельного варева. Гэвин также для себя приметил, что это, возможно самая приятная комната из всех в особняке, гудение в голове растворилось в такт жужжания машины, уши наконец смогли развернуться из трубочки, Рид нежно потрогал непривычно свободные от шумового давления ушные раковины и облегчённо вздохнул. – Робот чинил у нас последний, ручкой который. – Сара смутно указала на трубу в самом углу комнаты, – Можешь выпить, если хочешь, наливается там. – Тонкий женский палец посмотрел в другой угол, – Советую посидеть тут в тишине, хорошо мозги расслабляет. Я и сама люблю здесь находиться… Только это место священное, курить нельзя. Миссис Аттвуд вынула из заднего кармана пачку сигарет и зажала одну между тонких бледных губ, спешно выходя из комнаты. Женщина тряхнула головой к выходу, осведомив, что ждать она будет у барной стойки.       С этой минуты Гэвин наконец был предоставлен сам себе. Потоптавшись на месте и убедившись, что наблюдательница отошла на безопасное расстояние, он принялся за свою грязную работёнку. Работа действительно была грязная, в духе безумных полицейских реалий. Любимое снятие улик. Он прочёсывал каждый сантиметр, каждую царапину, сколько позволяло его покосившееся от градуса зрение. Нос, как ни странно, тоже был задействован в поиске улик, Гэвин, разве что, не опустился до непозволительного для него уровня андроида, а-ля прототипа-детектива, и не принялся вылизывать любое подозрительное пятно.       Поза оценивания ситуации: руки в боки, ноги на ширине плеч, как и следовало догадаться, не помогала. На секунду Гэвин позволил себе задуматься, что деликатно отправленный подальше Ричард был бы как нельзя кстати. Рид поджал губы, раньше ему андроид был нужен как собаке пятая нога, но за такое короткое время всё словно перевернулось, Ричард ежедневно убеждал в своей необходимости. Гэвин нуждается в Ричарде. Но пригласить напарника не позволяла гордость и хозяйка, что вряд ли подпустит пластиковое нечто к священной зоне. У Рида нет высокотехнологичных сенсоров, точнейших анализаторов, но всё же у него оставалось то, о чём андроиды могут только мечтать: безграничное упорство и чисто человеческое любопытство. Там, где любой другой пройдёт мимо, махнув рукой, Гэвин, не жалея куртки, прижмётся к полу, рассматривая заросли металлических труб. Брови подпрыгнули от удивления, в рабочей комнате поддерживалась невероятная чистота, в такой, дай бог, чтобы робот что-нибудь нашёл. Мужчина встал, оправляя одежду, внутри разгорелась досада. Неужели все старания были зря, и здесь они не найдут ни одной зацепки, ни единой догадки, что хоть как-то смогла бы помочь в продвижении с мёртвой точки? Но мозг упирался, заставляя руки тянуться к самым труднодоступным местам и ощупывать подушечками пальцев каждую неровность, а глаза всматриваться в любую ямку и изгиб. Он метался по трубам и винтам в поисках, то и дело возвращаясь к уже изученные местам для профилактики. Как люди вечерами возвращаются к холодильнику, распахивают тяжёлую дверцу, выглядывая в холодной пустоте присутствие какой-нибудь вкусняшки, в надежде, что та появится. Как ребёнок в ночь на Рождество припадает на колени и опускается, рассматривая подол зелёного колючего платья, в ожидании увидеть желанную пёструю коробку с нежной воздушной лентой. Так и Гэвин со всей детской верой, с такой человеческой упёртостью вновь склонился над полом, отчаянно сверля взглядом каждый миллиметр пыхтящего механизма, и шипел сквозь зубы: «Это, блять, последний раз!», в поисках своего подарка.       Таки нашёл. Язычок белой бумаги подрагивал от шумного дыхания детектива, торча из туго закрученной гайки. Бумаги в списке деталей насквозь железной пивоварни точно не имеется, да ещё и так грамотно спрятанной в креплении. Гэвин осторожно потянулся к подозрительному белому язычку и распластался по полу,высунув язык. Неверное движение – мизинец прижался к раскалённому краю большого котла, Рид сжал губы, с которых слетели беззвучные маты, рука дёрнулась, припав к другой нагретой детали. Язык покачался, раздразнивая детектива своей недоступностью. – Пфек! – Потряхивая повреждённой конечностью, Гэвин сшепелявил иностранный мат, который привязался к нему со времён одиноких ночей в обнимку с ведром мороженого, пультом и телевизором, транслируемым зарубежные сериалы. Одув руку, он вновь безжалостно запустил её в раскалённую сеть, где она, изрядно пострадав от жал печи, выдернула желанный белоснежный кусочек.       Он быстро встал и, сжав раскрасневшуюся ладонь в кулаке, принялся осматривать подозрительный обрывок. Подозрительным он показался не просто так: на обратной стороне аккуратным, идеально ровным шрифтом, Гэвин где-то слышал, что только андроиды могут писать подобным, кажется, Киберлайф SANS, было написано странное высказывание: «В КОМНАТЕ БЕЗ…» Фраза была оборвана, тянуться за оставшейся частью желания не было, да и рука тягуче ныла от одной только мысли об этом. – Это что ещё за ёбаный квест? – Фраза написана не просто так, явно являлась подсказкой, всё было похоже на игру, где ему помогал обезумевший андроид-убийца. Он вышел в коридор и иступился в самую глубь, задумчиво хлестав кончиком бумажки о палец.       Ричарду оставалось лишь гадать, для чего человек привёл его в это место. Взор прокатился по сверкающим стеклянным кольцам, очерчивающие тёмные круги, по которым проезжалась лёгкая рябь каждый раз, когда проходящие задевали тяжёлый стол. Пухляк вышел к гостям, что уже изрядно подустали от нескончаемой выпивки и танцев, туманные взгляды покосились на смутную фигуру, что отражалась зыбким облачком в расширенных зрачках: – Скучали?! Смотрите, кто пришёл! – Он приветливо развёл руками, иллюзорно обнимая толпу. Зеваки обернулись и слегка оживились с услышанных слов. – По тебе-то уж точно никто не скучал, можешь разворачиваться. – Кряхтя и хрипло смеясь, гаркнул пожилой незнакомец с тростью, – Ах точно, я забыл, тебе же трудно из-за веса. – Кла-а-арк, от старости мышцы совсем подводят? Вон как челюсть спала, совсем не можешь пасть закрыть. – Мужчины обнялись и, громко смеясь, принялись обмениваться разного рода колкостями. Поприветствовав своего старого во всех смыслах друга, Чарли представил его Ричарду. Пожилой мужчина окинул прищуром чудо технического прогресса, задумчиво поглаживая густые седоватые усы, он выпрямился и заправил рубашку, меряясь со статностью машинной осанки. – Та самая звезда вечеринки, про которую все шебуршатся? – Толстяк кивнул, сминая шею в многочисленных складках, – А он точно крепкий? – У нас есть шанс проверить, дружище. Они подмигнули друг другу. Чарли пододвинул RK900 ближе к столу и одобрительно похлопал над головой, аплодисменты подхватили наблюдатели. – Правила игры просты: нужно попасть этими шарами, – широкая ладонь указала на корзину, усыпанную отдающими бликами на свету мячиками для пинг понга, – в стакан. Это всё, что от тебя нужно, дорогой, приступай. Ричард потупился на игральный стол, обрабатывая поступившую информацию, аналогов игры в системе он не нашёл, поэтому ценность данного развлечения ему казалась тайной за семью печатями. Правила слишком просты даже для человека. Может, уклон делался в сторону заторможенных от алкоголя чувств игрока, зачем же приглашать играть андроида? Не столько от предписывающей подчиняться информатору программы, сколько от любопытства, Ричард решил окунуться с головой в человеческую нерациональность.       RK900 пробовал наощупь первый шарик, невероятно лёгкий и полый внутри, причудливые ямочки приятно щекотали кончики пальцев, поверхность шара звонко шуршала от малейшего движения. Он аккуратно занёс руку, как ранее с дротиком, точно и легко отправил искрящийся белый шар в один из стаканов по середине. Он булькнулся в тёплую гладь, стеклянные края зазвенели друг о друга, тёмные волны вальсировали от одного стакана к другому, преобразовываясь в широкий, источающий запах алкоголя пион, раскинувший лепестки на всё пространство необъятного стола. Публика похлопала и переливисто захохотала в унисон звона стекла, от неожиданно бурной реакции Ричард вопросительно похлопал ресницами, отступив на полшага от стола, но его тут же вернули уверенным движением. Поколебавшись, он взялся за следующий мячик. Знакомая мягкая ладонь приземлилась на плечо, андроида пронизало желание отпрянуть от неприятного касания. – Можно поинтересоваться? – Ричард сфокусировался на цели подальше, точно прицеливаясь пластиковым шариком. – Что же двинулось в шестерёнках? Что за вопрос ты хочешь задать? – Милостивым тонким голоском распелся Чарли, настойчиво поглаживая идеально ровную прохладную спину. – Почему Ваш отец так любил охоту? – Любил… – Человек тяжело отошёл и плюхнулся на спинку дивана, пыхтя и вздыхая, – Я уверен, что и сейчас он на небесах отстреливает крылатых животных, или может, в аду дырявит чёртов, путая их рога с оленьими. – Он приложился тыльной стороной запястья ко лбу, перебирая растопыренными пухлыми пальцами, – Ты-то играй, чего остановился? Через мгновение мячик оказался в крайней левой кружке, маленькие капельки осыпались янтарными бусинками вокруг, смутив содержимое соседних стаканов, публика вновь похлопала, кое-где коротко хихикнули. – Человек он был такой, наверное. – Чарли глухо рассмеялся и отёр истекающий мелкими струйками пота лоб. – Насколько мне известно, любовь к подобному роду занятий сопровождается жаждой удовлетворения инстинктов. – Ричард задумчиво покрутил пупырчатый пластик в руке, слегка приминая, – Ему нравилось убивать? От сказанного андроидом его лицо сильно скукожилось, как если бы он жевал кислый лимон после сладкого кекса: – Нет. Конечно нет. Ему нравилось вовсе не убивать, а втаптывать, побеждать, показывать превосходство. – Чарли победно вскинул руки над головой, показывая величие сказанных в адрес его отца слов, – Отец стремился показать свою силу, свирепые дикие животные один за другим мёртвой тушей стелились под его ногами, гордые лесные звери либо склонялись перед ним в последний раз, либо убегали в ужасе. Лес, величие природы, не мог противостоять могуществу моего отца. Однажды он приволок самого гризли, некогда могучий хищник гулял по чаще и холмам, как по своим владениям, а теперь висит на стене шкура сломленного зверя. Прокрутив на пальце мяч, Ричард щелчком направил его рюмку поближе, смех расплескался по округе вместе с пролитым содержимым. Всё больше людей стягивалось на интересный рассказ и мастерски нелепое развлечение в исполнении робота. Одобрительно кивнув, Чарли похлопал исполнителю, призывая продолжать: – У папы всегда была мечта… – Зелёные глаза обратились в пространство выше, разум проходил через весь особняк, подлетая в небесную высь, где по мнению людей витал дух незримого властелина, – Он мечтал победить самое сильное на свете существо и возвыситься над ним. Он начал охотиться на зверей покрупней, годами выжидал сезона, копил деньги. И он убил. Самого царя зверей. Льва, чёрт его дери! Ричард оглянулся: такая любовь к трофеям, а самый приметный не выставил на показ. – Не ищи, – Окликнул его рассказчик, протирая вспотевшую от громогласных изречений шею попавшимися под руку смятыми салфетками, – Его бы он никогда не вывесил. К тому времени экологи затрубили тревогу. Ну это и логично. Городов всё больше – лесов всё меньше. Где им жить? Повымирали, не выдержав людского гнёта. На лося пойти уже была проблема, а лев. – Он цокнул языком и мигнул глазами, оценивая значимость этого трофея, – Этот лев был андроидом, он специально заказал самую передовую модель и выпустил в естественную среду обитания, даже дал ему день, чтобы уйти. Так он его выследил и убил, победил в честной битве, вышел один на один.       RK900 вошёл во вкус, внимательно вслушиваясь в историю. Вопросы всё порождались в его девственном разуме. Люди для рационального искусственного мозга были слишком странные, нелогичные. Зачем им нужно показывать себя? Разве так важно показывать превосходство? Да и вообще превосходить? Почему одни люди романтизируют, обожествляют убийство, а другие считают его грехом, ужаснейшим преступлением против Божией воли и закона? С каждым вопросом новый шарик погружался всё глубже и глубже в стаканы, как разум Ричарда в пучины раздумий. Система анализировала, пробовала на вкус грани человеческой натуры, по программе проходились щекотные волны обновлений, словно внутри открывались новые двери, а за ними ещё, ещё, ещё. И к каждой множество ключей, множество вариаций. Вот она, человеческая многогранность! Столько мнений, точек зрения, он нетерпеливо распахивал проход за проходом, желая поглотить больше, узнать, воспринять. В стороне мерцала красным ещё одна дверь, она колыхалась в невообразимых оттенках, пестря помехами и ошибками. «А каково моё мнение?» Ричард постучал. Волны ошибок проскользили под его ногами. В дверную щёлку тянуло воздух. Там что-то есть. Неизвестность, недозволенность, пугающая пустота будоражила. Ричард отпрял от двери, стараясь убить в себе и похоронить желание зайти, но она так и тянула… Взор незаметно скользил к манящей неизвестности, к полыхающему ошибками таинственному проходу.       Зрители охали с очередного броска, их становилось больше, Ричард чаще метал приковывающие взгляды белёсые шары в угоду публике. Всё вокруг хохотало: люди сверкали зубами, щеголяя ухмылки, звенели друг о друга стаканы, будто расталкивая, донося до ближнего шутку, подрагивали занавески, переливались напитки, сверкая кислыми цветами веселья. Всё расплывалось в широкой улыбке, комнату озарил праздный жёлтый цвет. Людской смех был признаком одобрения, слыша его, одобряла и программа, буквально зацикливая нужное действие. – Вот только никак не приходило удовлетворение. – Чарли задумчиво похлопал кожаную спинку дивана, тяжело вставая с неё, – Разве лев самый главный? Разве он всем владеет? Нет. Вовсе нет. Былое хобби предавало всё меньше радости. В последнее время ни я, ни семья не видели в его глазах прежней отрады и буйства. – Человек зашагал вокруг стола.       Отточенные безупречные броски пестрились перед людьми, порождая хохот, что новыми возбуждениями проходился по стягивающимся кольцом возле стола залу. – Все-таки я поторопился, сказав, что ты неправ. – Чарли приостановился возле уха Ричарда, уверенно сжав плечо, – Отец не признавал андроидов, того, что они лучше, он утверждал, что человек стоит выше. И папа неоднократно доказывал это своими победами. Вот только… Пришёл один андроид сюда. Странный был робот, ничего не скажешь, если бы у машин было прошлое, то у него оно явно было нелёгкое. Отец сразу же загорелся желанием поохотится с ним, но тот всегда отказывал. В один день андроид сам пригласил его. В тот день папа не вернулся с трофеем. В тот день он проиграл. – Изумрудные глаза сверкнули в глубине зрачка, рука сильнее сжала твёрдое плечо, – Стаканов больше не осталось, дружок. Кольцо людей стягивалось плотнее, хищники загнали свою жертву. – Что же теперь будем делать? Гэвин принялся обыскивать коридор. По паркету извивались в дьявольском танце языки света и теней, облизывая друг друга, змеино обволакивая вступившие на пол ноги. Рид невольно ступал с особой осторожностью, резко оттягивая ноги от жал длинных силуэтов, смех позади заставлял пригибаться. Хотелось спрятаться, забиться, огненное мельтешение фигур пульсировало по стенам, призывая мысли взвывать от ужаса раскрытия. Гэвин шёл в глубь, добровольно проваливаясь в глотку. Ведомый лишь смутной зацепкой, призрачным предчувствием, тянущим непобедимой силой любопытства. Андроид не мог зайти глубже в дом, чем в помещения второго этажа, с ними была связана его работа, поэтому детектив решил осмотреть только его.       Сердце дрогнуло в быстром биении, Рид обернулся: фигуры танцевали, пестрились невообразимым букетом оттенков, находящееся позади мутнело и превращалось в неясную зыбь, отдаляясь от обесцветившихся на ярком свету серых глаз. Подсказка мысленным шёпотом разливалась в сознании, Гэвин вглядывался, искал невесть что. Взор пробегал по потоку одинаковых лакированных дверей. «Мастерская», «Поезд», «Маленькая тайна» - мельтешили детские названия. «…». Рид резко оступился на левую ногу, хлопнув ступнёй, что эхо разлилось по коридору глубоко позади. «В КОМНАТЕ БЕЗ…» «Без, без… Без названия?» – он мысленно ответил на волнующий вопрос.       Единственная неназванная дверь. В самом конце коридора стало невыносимо душно, дыхание сбивалось, не успевая за быстрым ходом возбуждённого сердца. Всё тело вздрагивало от любого шороха и крика, бурлящий говор сдавил виски, на коже проступили мурашки. Классическая ровная дверь, с нежными, женскими узорчатыми изгибами лакированного дерева, мазавшего глаза бликами света. Рука прошлась по орнаменту вогнутых линий, наполняя древесные русла подушечками пальцев, она встретилась в середине с небольшим выступом, который разрезала тонкая полоска. – Электронный замок! – Неожиданно для себя воскликнул в волнении Гэвин, сразу же спешно заткнув себе рот. За спиной послышался гогот, что будто с силой дёрнул за нервы, Рид на секунду потерял равновесие, держась пальцами за выемку в двери. От напряжения мысли наливались осознанностью, но алкоголь всё ещё держал за нервные уздечки, водя Гэвина из стороны в сторону, заставляя скалиться и вздыматься на дыбы от любого громкого звука, как от удара хлыстом. Облако мыслей собиралось в кучу. «Если есть замок, то должен быть и ключ… Ключ-карта.» – проговорил он вслух, не доверяя зыбкому разуму. В голове мелькнули воспоминания, для чего изначально они пришли сюда. Целью была не только информация, личные вещи убитых после анализа нужно всегда было возвращать владельцам, но то ли от взрывного отвлекающего веселья, то ли от собственной усталости и лёгкой туманной сонливости Гэвин совершенно забыл это сделать. Он погрузил руку в задний карман, встретившись с гладкой поверхностью прозрачного пакета, в нём лежал кошелёк с документами, принадлежащими Алану Аттвуд. Ричард долго возмущался с манеры детектива засовывать важные вещи в неподобающие места. Рациональней было бы отдать их на хранение андроиду, но разве в духе Гэвина поступать разумно? Не желая делиться работой, вгрызаясь в даже самую мелочь, вроде доставки каких-то документов, Рид затолкнул их в самое недоступное для Ричарда место, в которое он не вздумает соваться по причине приличия. И вот он открыл пакет и вынул большой кожаный кошелёк, в центре которого красовалась маленькая голова крокодила, провёл подушечками пальцев по прохладным неровностям и оттянул край, заглядывая вовнутрь. Перед глазами раскрылся книжкой бумажник. Личные документы многое могут рассказать о человеке, внутри Алана Аттвуд лежали деньги, примерно двести долларов наличными, кредитная и платёжная карта, фотография с веткой гусей, что тяжёлой грушей свисали к осыпанной осенними листьями земле, пара записок с напоминаниями… И серая, слегка шероховатая наощупь пластинка, у неё нет названия и опознавательных знаков, кроме длинного выпуклого номера и отверстия вверху. Череда безумных совпадений: упёртость, забывчивость, вновь упёртость, маленькое безумство, и он здесь перед дверью, держал карту, что наверняка являлась той самой, что откроет представший проход. Всё происходящее наполнилось некой сумбурностью, последние мгновения всё больше напоминали игру. Такого в жизни не бывает, это чья-то глупая шутка, какая-то детская игра, словно из старых детских мультфильмов и обшарпанных тоненьких книжек с яркими картинками.       И Гэвин стоял перед дверью, протягивая лениво поблёскивающею серую ключ-карту, ещё немного, и это будет вторжением в частную собственность. Но разве это остановит ненасытное любопытство? Конечно нет. Гэвин всегда любил совать нос, куда никто не просит. Многие в участке считают, что именно по этой причине на нём красуется самый заметный из шрамов. С противным шорохом карта проехалась по узким рельсам. Маленькая лампочка дважды мигнула, дверь высунула серебристый язык, Рид повернул выступившую ручку, и комната с щелчком отворилась.       Помещение оказалось довольно небольшим, аккуратно закрыв за собой дверь, детектив двинулся в комнату, жадно рассматривая преступную зону. Он подошёл к длинным полкам, на которых красовались тёмные рамки с позолоченной оправой и статуэтки звериных фигур. Неожиданно нога запнулась о тяжёлый твёрдый предмет на полу, Гэвин не заметил его в полутьме, за ступню словно укусили, да ещё и прямо в яблочко – в беззащитный мизинец правой ноги. Палец пронизало острой болью, кровь брызнула от давления в корень ногтя, хрящики мягко хрустнули о невидимый предмет. Рид тот час зашипел и попятился, прихрамывая, назад, встретившись затылком с полкой повыше, недовольный болезненный скулёж вырвался с поджатых губ, Гэвин весь сгорбился от прокалывающей боли, как сотни тысяч микроскопических иголок под кожей, и, прыгая на одной ноге в позе эмбриона, облокотился на стену. Под рукой щёлкнул выключатель, свет озарил трофейную комнату. Детектив проморгал, привыкая к освещению, и первым делом взглянул на нечто под собой. От неожиданности он слегка дёрнулся, на полу разлеглась на своей щеке огромная голова льва, зияя срубом поперёк широкой массивной шеи. Гэвин со всей осторожностью подкрался к голове, присев на одно колено, не торопясь притрагиваться, пока только озирая странный предмет. Морда выглядела невероятно живой, словно лев вот-вот оживёт и набросится на незваного гостя, раскусив клыками слабое место своей жертвы. Что он, кстати и сделал, мужчина покривился в полуухмылке от ноющей тупой боли в мизинце. Внутри неведомая сила инстинкта холодом щекотала нервы, по коже миллионы ножек прошлись, оставляя за собой следы мурашек, именно это чувство, по всей видимости, побуждает людей хранить подобные трофеи. Это чувство передавалось желанием притронуться, сломать иллюзию правдоподобности, но вместе с этим отпрянуть от пугающего выражения. «Даже отрубленная голова кусается» – Гэвин улыбнулся, вспоминая мультфильм, из которого пришла в голову эта фраза. Рид поднял могучую голову гордого хищника, светлая густая грива растопырилась лохмотьями в сторону, будто лучами полуденного солнца, жёлтая песочная шерсть ощутимо колола напряжённые руки, лев был словно настоящий, за исключением одного: мертвенно тусклого, как слепой глаз, диода.       Голова поднялась вместе человеком, державшим её, и вновь возвратилась на место покоя. На чёрном гладком пьедестале выгравирована золотистая надпись: «Ну! Давай! Выходи один на один! 30 Августа 2038 год» Полка скрипнула под весом львиной головы, её край встал в выемку на стене, принимая старое положение. Взгляд скользнул на другие трофеи: рядом стояло ещё несколько животных-андроидов, по надписям можно было догадаться, что это были “пробные выстрелы”. Гэвин обернулся, озарив вниманием полку позади, на ней выстроились тёмные рамки, тонкое стекло отсвечивало белым экраном от большой лампы прямо над головой. Он подошёл ближе, вуаль из света медленно спадала, открывая вид на чёрные панели с золотой оправой и табличками с надписями, рука аккуратно дотронулась до одной из них. Первая в ряду табличка гласила, подмигивая золотыми бликами: «Не такие уж вы и идеальные… 14 декабря 2038 год» По среди рамки, обрамлённой чёрным матовой тканью, едва заметно расположился маленький округлый предмет, не похожий на остальные трофеи, которые еле помещались на выделенных полках. Гэвин прищурился: тусклое, как серое ноябрьское небо перед первым снегом, матовое, словно поглощающее любой доступный свет, не отдавая ничего взамен, небольшое колечко… Такое знакомое… Рид отступил пару шагов назад, не желая верить своим глазам, он заметался от трофея к трофею. Вся полка усыпана маленькими чёрными рамками со странными до дрожи позолоченными надписями: «А как выпендривался, какая жалость…», «Я выполнил твоё желание?», «А говорил, что умеет быстро бегать». Стены комнаты обрушились мертвенной тишиной на голову, в мыслях шептались пугающие догадки, с каждым разом становясь всё громче. Рид пересчитал рамки: всего восемь. Восемь диодов. – Чёрт! – Прошипел Гэвин, рывком выходя из давящей атмосферы тайной комнаты.       Холод ужасающей правды осел на коже, стало невыносимо зябко. От одних только мыслей об ужасной охоте и всем, что с ней связано, Гэвин мгновенно протрезвел. Он почти бессознательно спустился по лестнице, потирая онемевшие плечи. Сара окликнула детектива, Рид пытался спрятать эмоции, показывая, что всё в порядке, махая в ответ приветствия в типичной манере наигранного веселья. – Что случилось? Ты весь какой-то бледный? На тебя как-то нехорошо подействовал коктейль? Такое бывает, выпей воды. – По-дружески приобняв за плечо, побеспокоилась миссис Аттвуд. – А? Нет. Просто… – Детектив постучал ногтем о значок на поясе и запустил левую руку в задний карман, – Я тут вспомнил, что забыл Вам вернуть личные вещи Вашего покойного мужа. Гэвин подал прозрачный пакет, Сара схватила его, но вместо того, чтобы отпустить, сжала широкую руку, заставляя Рида показаться из укрытия. Полные волнения и спрятанного глубоко внутри ужаса серые глаза встретились с изумрудным взором голодной волчицы, загнавшей свою добычу в углу и готовящейся нанести последний смертельный удар. Рид с силой одёрнул руку, уходя вниз, прочь от смертоносного всезнающего взгляда.       На грудь Ричарда надавили тяжёлым весом огромного тела. – Что же мы будем делать дальше? – Взвизгнул повторно Чарли, облизывая в предвкушении губы, его подхватила собравшаяся вокруг толпа, десятки голосов растягивали Ричарда, рвали и метали его на сотни лоскутков, – Правила обязывают победителю выпить. RK900 наклонил голову в недоумении, искренне не понимая правил вышедшей из-под контроля игры. – Да-да, мой ненаглядный, ты должен выпить содержимое всех стаканов, в которые ты попал. – Толстый палец размером в хорошую сарделину обвёл стол, усыпанный стаканами, в каждом из которых плавал белый пупырчатый шарик. – Сожалею, но андроиды не имеют способности употреблять человеческую пищу и питьё, поэтому я хотел бы разделить свой выигрыш между гостями. Зал засмеялся, хохот ударил в лицо, как смачная пощёчина. – Так не пойдёт. – Любезно продолжил Чарли, подхватывая ближайшую рюмку и притягивая андроида к себе за воротник, – Не выпить со всеми – непозволительное неуважение ко всем присутствующим, в частности ко мне. Рюмка бесцеремонно приложилась к розовым губам, рука сжала горло, притягивая к всё ближе, тёмная, отливающая янтарём жидкость потекла по губам, капая с бледного подбородка. Язык вспыхнул электрическим разрядом от объёма поступающей информации, система против воли андроида проанализировала состав: этиловый спирт, глицерин, органические кислоты, сахар… Рюмка опрокинулась, остатки хлынули в рот, система пришла в ужас, перед глазами возникло предупреждение о преувеличении потребляемого материала, Ричард с громким хрипом выкашлял жгучее тёмною месиво под аккомпанемент жуткого хищного хохота. Парень метался, тряс головой, стискивая зубы, пытаясь отряхнуться от облепившей его жестокой пьяной стаи. Настойчивая рука сжала челюсть, сдавив по бокам, заставляя открыть сомкнутые губы, как псовую пасть, отбирая мёртвую звериную тушку. Андроид отпрянул назад, потеряв равновесие от выставленной позади трости. Руки и локти толкали его мощное, но такое беспомощное в данный момент, тело из стороны в сторону. – О, андроиды пьянеют? – Прохрипел старческий говор позади. – Совсем на ногах не стоишь! – Кричали из толпы. – Тебе помочь? – Подхватил за плечо его какой-то мужчина, плеснув в лицо ему остатки из бокала. Плечи и запястья сжали, растаскивая в разные стороны, Ричард отчаянно пытался справиться с силой толпы, но программа не позволяла причинять людям сильного вреда, он едва сдвигался с места, лишь зажимая охваченные руки, стараясь увернуться от брызгов дурно пахнущего противного алкоголя.       Ричард зажмурил глаза, не желая видеть весь ужас происходящего, диод разгорелся кроваво-алым, система сбоила. Он смирился с предстоящим, у него не было выбора, программа его попросту не предусматривала. А что следовало ожидать от венца эволюции, задразнённого пиком технологических возможностей, убаюкавшего ненасытное избалованное дитя в колыбельной изобилия? Разумности? Понимания? Сочувствия? С упоением открывая двери, познавая новые грани человеческой натуры, в конце концов наткнёшься на глубоко спрятанные от постороннего глаза стороны человеческого лика, те, в которых люди сами не хотят в себе признаваться. Там таится ненависть, жадность, похоть… Девственная душа не готова лицезреть греховность и извращённость реальности. Она закрыла глаза.       Запястье подхватили и выдернули из чужой хватки с яростной силой, послышался знакомый голос. – Все назад! – Рокот вырывался из хриплой глотки, стремясь отпугнуть стаю шакалов, – Это собственность департамента, я приказываю отойти! Веки приоткрылись, голос освещал, разрывая облепившую со всех сторон тьму и чернь. На грудь упала тёплая ладонь, знакомая фигура рванула вперёд, укрывая Ричарда от цепких когтистых лап, разрывая связь между толпой и напарниками, их зажимали в кольцо. – Нахуй отошли, я сказал! – Рявкнул Гэвин, пытаясь заглушить нескончаемый гогот. Миссис Аттвуд вышла из змеиного клубка, она встала рядом с детективом, спокойно попросив отойти, люди притихли, прислушиваясь к вожаку. – Разве мы так обращаемся с гостями, друзья? – Сара старалась образумить людей, – Гэвин, куда ты так спешишь? Мы можем продолжить прекрасный вечер в другой обстановке, я так хотела поговорить с тобой в кабинете, там мы могли бы выпить в тишине вином многолетней выдержки. Такое вряд ли где можно попробовать, особенно с нынешней зарплатой полицейских. – Нет, спасибо, нам пора. – Гэвин отступил к Ричарду, потянув его за рукав, призывая последовать за ним. – Мы уходим сейчас же. – Напряжённый шёпот детектива пронёсся у плеча Ричарда. Люди попятились назад, дав пройти хозяевам дома, их сверкающие голодом глаза внушали животный страх, Рид слегка пригнулся в коленях в готовности уносить ноги при первой же возможности. – Как, мой пластиковый мальчик, ты же мне обещал?! Мне обещала мама! – Чарли пригладил тёмные блестящие волосы и горячо выдохнул,– Ты никуда не пойдёшь. Или, может, ты не прочь поохотиться вместе, дружище. Ты же не застрелишь меня, так? Или застрелишь?! – Успокойся, они никуда не уйдут. – Вторили выходящему из себя толстяку братья. Чарли от волнения закусил из стоящей на столике корзине наливное зелёное яблоко: – Вы никуда не уйдёте, – утирал он струйки пота мазками широкой ладони, – Вы, никуда… Вдруг он схватился за пухлое горло и закряхтел, теряя воздух в лёгких, мать кинулась к своему сыну, люди замолкли в ужасе, девушки вскричали. – Сейчас! Гэвин дёрнул со всей силой Ричарда, крепко ухватив его за запястье, унося напарника прочь из этого чёртового дома. Они пронеслись вихрем у стойки и вешалки, прихватив одежду и ринулись к выходу, в саду Ричард обогнал своего напарника, ответно схватив его за руку в волнении. – Стоять! – Прокричали позади и ворота начали закрываться перед их носом. Андроид подхватил детектива, помогая ему взобраться на изгородь, с вершины Гэвин подал руку напарнику, тот разогнался и прыгнул, ухватившись за протянутую ладонь, они спрыгнули вниз и метнулись к мотоциклу.       Транспорт мчался по дороге, растворяясь в непроглядной тьме. Спустя несколько сотен метров Гэвин включил дальний свет, в последний раз обернувшись, чтобы убедиться, что никто не додумался их преследовать. Рид попытался одной рукой поправить кое-как надетый шлем, но мотоцикл тут же заметался змеиной дорожкой, ладонь снова сжалась на шершавой рукоятке. – Детектив, Вам не следует везти транспорт в нетрезвом состоянии. – Ричард придвинулся к Гэвину аккуратно поправил шлем. – А что ты мне предлагаешь? С тобой поменяться? Я видел, ты тоже успел хлебнуть. – Гэвин насупился, поведя плечом, – Ничего страшного, сплошное шоссе, в дерево не въеду… Да ведь ты ж рядом, перехватишь, если что… Следовало бы ответить что-то вроде: «Детектив, это же незаконно!», «Вы слишком мне доверяете» или что-нибудь подобное, предписанное программой, но совсем не хотелось. Вокруг тишина, лишь глухое рычание мотора, слова только всё испортят. Вместо этого Ричард прижался к прохладной кожаной куртке, примяв о широкую спину холодный нос. Он зажмурил глаза, вжался всем телом, стараясь закрыть уши. Ричард не хотел ни видеть, ни слушать, только не впускать эту сплошную чернь и похоть, что с ужасом липли и размазывались безобразными пятнами, что никак не отмыть. Только не быть частью всего этого. Пусть существует лишь замедленный ход тириумного насоса, что отсчитывает такт биения тёплого сердца, отдающегося пульсацией на кончике носа.       Гэвин курил, облокотившись на мотоцикл, минуту назад он заправил его, чтобы двухколёсный друг смог продержаться до дома. В этом они были похожи – не могут долго работать на голодный желудок. Рид устало валился вперёд, макая нос в густую темноту. Ричард подставил широкое плечо, аккуратно вынимая из рук сигарету и выбросив тлеющую трубочку. Он пристроился ближе, чтобы Гэвин смог удобно расположиться на его плече, но не слишком, чтобы случайно не уснул, и выставил раскрытую ладонь. На белой коже расползлись цветные змеи, переплетаясь в единое полотно. – Хэнк отправил Вам на почту видео с допросом того человека, что я попросил проверить. – Рид выгнул бровь и легко похлопал андроида по плечу за хорошую работу, – Он также просил передать, цитирую: «Довольствуйся пока можешь, Рид, тебе повезло, что мы с Коннором были свободны и разгребли за тебя всю работу». – Что-то они сегодня ласковые, накатывай видюху, чего ты там нарыскал. Видео началось: на экране виднелась допросная, где Хэнк беседовал с рослым парнем в бейсболке, сбоку видно, как Коннор о чём-то шебуршится с коллегой, сложив руки в замок. Допрашиваемый сидел спокойно, почти не двигаясь, словно вовсе не человек – манекен. – У нас имеются доказательства твоего участия в перестрелке,- хрипло начал Хэнк, почёсывая под седой бородой, – пороховые отложения на твоих руках, калибр твоего ружья совпадает со следами от выстрелов на телах убитых… Думаю, продолжать не нужно, всё-таки с поличным взяли… Зачем стрелял-то? После минутной паузы, парень придвинулся ближе, облокотившись предплечьями о стол, и зыркнул в зеркало, ровно в камеру, наверняка уже был в допросных и знал, как они устроены: -А я просто всегда этого ждал, лейтенант. Вы не представляете, как чесались руки каждый раз, когда под окнами проходили эти пластиковые уроды. И вот представилась возможность, считайте за компанию. – Понятно. Чистосердечное мы учтём… И всё же, зачем? – Вы не поймёте. Вы не поймёте, как маленький мальчик лишился матери, когда ту уволили с последней работы из-за андроидов. Она была просто в отчаянии! Что я мог сделать?! Вернулся однажды… А она висит… Раньше было больно, сейчас нет. Я смог заработать, смог жить лучше. Но так и не смог смириться с тем, что их принимают за живых. Они ведь убили мою мать! Парень хлопнул по столу и облокотился на спинке, откинув бейсболку в сторону. – Стало легче? После того, как убил? – Хэнк повторил за собеседников, облокотившись на стуле, и направил в душу многозначительный прищуренный взгляд. Он сжал губы, болезненно стиснул кулаки: – Нет. Гэвин остановил запись. Он задумчиво посмотрел вдаль, а затем на напарника, медленно закрыв его холодную ладонь. – Что ж, спасибо Хэнкуле и его Конни. – Гэвин слегка потянул уголками губ, расплываясь в лёгкой улыбке. – Отправить цитату в форме сообщения? Рид коротко рассмеялся и зевнул: – Было бы смешно, но нет. Давай лучше обрадуем их подарком. Он пихнул напарника в плечо и потёр озябший нос. Вокруг сплошная тьма, ласкаемая метелью белого искусственного света заправки. Слабое мигание сломанной вывески отражалось в серых глазах, чьё сиянье прорывалось из пелены сна. Усталая улыбка источала успокаивающий свет, словно нежный ночник посреди сумрака души. Они стояли вдвоём, как итог сумасшедшего дня, на их сумасшедшей работе, в сплошь сумасшедшей жизни… Ричард нахмурился и наклонил голову. – Скажи, что мы нашли их пропавших андроидов.