Убийство в моей комнате

      Холодный туман медленно полз по молчаливым улицам Детройта, застилая мокрую землю белёсым покрывалом. Среди каравана осунувшихся домов разлеталось звонкое эхо растоптанных луж. Едва различимый шёпот отсчитывал шаги, прерываясь на задумчивую мелодию, рассеивающуюся паром с губ. Шаги заметно сникли подле деревянной двери, скромно освещённой сбоку лампой. Осторожно достав ключи в надежде не проронить металлический звон, странник щёлкнул замок и неспешно отворил дверь. Та недовольно, но терпеливо скрипнула, словно совсем не удивлялась поведению пришедшего.       Парень снял ещё блестящие от капелек воды туфли, взвалил на худощавые плечи вешалки дряблую кожаную куртку и вновь приоткрыл дверь, вытряхнув за порог остатки дождя с зонтика. В доме было до щемящего тихо, его обволокло совсем другое, чем-то даже магическое молчание, непохожее на безмолвие безлюдной улицы. От мягкой тишины и непривычного тепла вошедший довольно поёжился и, собравшись духом, на носочках попятился внутрь, держа пахнущую сыростью обувь в руках. Пол под ногами мирно посапывал, сквозь шторки пробивался робкий свет, обличивший блеском чьи-то следящие из темноты гостиной глаза. Ноги коснулся с любопытным хрюком мокрый нос, шуршащим дыханием оросив штанину. Парень безмолвно приложил палец к губам и прошелестел в ответ. Он аккуратно протолкнул пару туфель между покатым тёплым боком и батареей, предавшись соблазну зарыть пальцы в глубокой мягкой шерсти. – Хороший мальчик. – Не удержался и от этой оплошности Коннор, принимая оголённой белой рукой слюнявые приветствия, вслушиваясь в короткий истосковавшийся скулёж, – Тише, Сумо. Он легко и поспешно встал, похлопав пса напоследок. Внимательные собачьи глаза проводили пахнувший туманным переулком силуэт до самой двери.       Гараж встретил сырой темнотой, отличающейся от уличной только спокойствием и предопределённостью. Коннор не стал включать свет, он и без него знал нахождение всего, вплоть до трещинок.       В ближнем углу стояла самодельная кровать – голый матрас, окружённый разного рода вещами, имеющими ценность для андроида, но упорно называемые хламом от лица Хэнка. На нормальную кровать Коннор так и не согласился, хотя споров на этот счёт было не мало. Парень попросту не знал, как ещё высказать благодарность как минимум за позволение стать частью его жизни. Он еле вымолил у Хэнка разрешение покрывать расходы за дом из своего кармана и каждый день уговаривал позволить ему самому вести домашние дела. Лейтенанту ничего не оставалось, кроме как соглашаться на условия, хотя даже в мыслях не ждал чего-то в ответ. Того, что он неоднократно спасал его жизнь и душу, было вполне достаточно и даже больше.       Повесив на стул пиджак, Коннор лёг на матрас, примеряясь лопатками сквозь рубашку на вшитую в подстилке зарядную панель. “Спать” ему приходилось редко, около двух раз в неделю при особой загруженности, но каждую ночь он обязательно ложился в кровать с привычным чувством благодарности и домашней неги.       Оставшиеся полтора часа до выхода парень решил потратить с пользой: подзарядиться после долгой ночи дежурств совсем бы не помешало. Лёгкая дрожь в теле напомнила, сколько энергии он потратил только на прогревание тела: ливень ночью стоял знатный. Простоял Коннор под ним намного дольше положенного, из-за дождя упросив Тину поменяться с ним ночными часами, а потом выйдя в обход второй раз подряд, но уже свой законный. Вспомнив ещё, сколько времени ушло на путь обратно в департамент, переодевание в повседневную форму и дорогу домой, он с какой-то смиренной грустью тихо вздохнул, останавливая симуляцию дыхания, чтобы не тратить силы.       Зафиксировав положение тела для наиболее эффективной зарядки, парень привычно уткнулся в тесную темноту над ним, погрузившись в свои мысли. В первую очередь он просчитывал счета за отопление, расходы на продукты и предстоящее посещение с Сумо ветеринара. Денег с работы он получал немного, впрочем, как и все андроиды, на что не жаловался, и свыкся с реальностью, в которой сбережений на что-то своё у него почти не оставалось.       Остальные мысли были завлечены не столько насущным, сколько настоящим. Коннор никогда долго не оставался с самим собой наедине, разбавляя представляющиеся минуты одиночества полётом по социальным сетям.       Ситуация в городе последние полгода оставляла желать лучшего, но всё же смогла приобрести относительную стабильность. Люди заново привыкали жить с андроидами, андроиды привыкали жить. Но за несколько дней маленький неустойчивый мир, что граждане успели создать, вновь обзавёлся трещиной, тут же начавшей своё распространение на все сферы жизни города. Сейчас как нельзя более хрупкой была надежда всех жителей, Детройт всё чаще напоминал пороховую бочку – любая искра угрозы могла зажечь общественные массы и буквально подорвать доверие людей и андроидов друг к другу.       Телевидение никогда не рискнёт даже заикнуться о нынешней шаткой ситуации, только чтобы не усугубить её, и всячески старается загладить острые углы. Соцсети же при любых обстоятельствах оставались максимально откровенны, и Коннор ожидаемо отдал предпочтение именно им. Он легко мог отличить подлинные сведения от надуманных, “от природы” умело сопоставляя факты. Но вот странные людские повадки для андроида всегда оставались загадкой, и порой он тратил больше времени в попытках понять истинное мнение большинства, чем обнаружить сам факт его существования.       Постепенно своеобразные «облачные полёты» стали занимать значительную часть его жизни, и незаметно он проникся атмосферой обитающего за ширмой повседневности виртуального мира, принимая его полностью со всем непонятным сленгом, балансирующим на грани фола юмором и беспредельной искренностью. Открытость оказалась самым главным плюсом всемирной площадки, на которой наконец могли высказаться все, вне зависимости от расы, пола и вида. Абсолютно разных пользователей точно объединяло одно – неравнодушие. В виде гнева, сочувствия, юмора, философии – неважно, но все, кто когда-либо заикался о происходящем, уже выражали своё участие. И Коннор тоже стремился приобщиться к этому. По поводу всех волнующих, шокирующих, по-настоящему страшных событий он старался высказать слова поддержки. Постами, личными письмами или даже целыми блоками. Но сколько бы слов он не посвятил, Коннору всегда их казалось недостаточно.       Второе место по остроте после межвидовых конфликтов всегда занимала погода. «Как там погодка в Детройте?» – за этим весьма заурядным вопросом всегда скрывалось нечто большее, чем пресловутые цифры. Температура, скорость ветра, атмосферное давление – всё это чушь по сравнению с тем, что именно люди вкладывали в это каждодневное обращение. Коннор быстро научился подмечать припрятанную между этих строк тревогу о нынешнем и будущем, страх перед переменами и закравшееся чувство беспомощности. Через эгоистичные жалобы и разношёрстный юмор проклёвывались глубокие мысли о глобальных проблемах современного мира. Вместе с обществом быстро менялся и климат. И Люди, совсем как животные, были особенно чутки к его изменениям.       Самая большая волна тревоги, как обухом по голове, обрушилась вместе падающими с неба птицами. Даже в городах с положительной по статистике экологией на дорогах лежали маленькие бездыханные тушки, потому что человеческая оценка, как не удивительно, всегда оказывалась с ноткой лжи. Смотря на сегодняшний мир и сравнивая его с затерянным в библиотеках прошлым, Коннор неизменно приходил к выводу, что эта ложь скорее играется аккордом и непременно на органе. Он всякий раз будто вживую слышал раздирающий рокот из-под клавишей, перелистывая страницу за страницей слишком быстро пополняющуюся Красную книгу или идя по улице и изредка натыкаясь на мёртвое птичье тельце.       Запах смерти быстро распространялся по воздуху, люди стали внимательней ко всему, что их окружало, тогда и вскрылись ранее игнорируемые проблемы: ставший привычным смог, ускоренно мутирующие болезни, перепутанные времена года. Изо дня в день Коннор пролистывал бесконечные посты недовольства по этому поводу: фотографии с масками, жалобы на больничные счета… И погода мало кого радовала. В нынешнем мире границы между сезонами стали ещё более размытыми, теперь нельзя даже сказать точно, что зимой выпадет снег, а летом ожидается жара, часто всё оказывалось совсем наоборот. Времена года сдвигались, люди в замешательстве ничего не могли делать, кроме как изливать накопившееся напряжение и тревогу в сеть.       Долгожданная весна этого года не стала исключением. Коннор ежедневно читал разношёрстные посты уныния и разочарования – у весны приём был весьма нетёплый. Он никогда их не понимал. Логика подсказывала, что их доводы верны, а недовольства основательны, но он всё равно не чувствовал себя причастным к всеобщему мнению. «Эта весна хуже прошлых!» – твердили другие. Но для Коннора она была первая. Пусть неидеальная, обличающая уйму экологических проблем, с постоянными перепадами из холода в тепло, но всё же весна – время надежд, влюблённости и юношеского безрассудства. Его первая, его личная. И Коннор был счастлив познать её. Она ни в чём его не подвела.       Коннора пробудило странное чувство между лопатками – зуд, как его назвал бы Хэнк. Это определение, даже при невозможности самого его появления у робота, как нельзя лучше подходило под то, что он ощущал в этот момент. И всё это с некой невероятно садистской периодичностью и точностью, от которой скрипели зубы. Коннор восполнил заряд энергии, но он всегда ненадолго задерживался и прислушивался к этим ощущением, ища слова, которые помогли бы рассказать о них Хэнку. Слова почему-то никогда не находились, и он так и не начал этот разговор.       Чувство наконец прогнало его с кровати, даже твёрдая пластиковая оболочка не могла долго противиться ему. Он встал, будто в гараже был чистый вакуум, его движения плавали в воздухе, словно им ничего не мешало, Коннор вновь надел пиджак, пригладил, поправил галстук, внимательно глядя пустоту почти как в зеркало.       Он открыл дверь и слегка пошатнулся на пороге: обжитые комнаты всегда выглядели совсем незнакомыми после ночной разлуки, те на секунду буквально выпадали из памяти. Люди не ошибались, называя сон беспамятством, кажется, Коннор далеко продвинулся в его познании.       На кухне было всё так же тихо, едва-едва прокрадывался через окна ветер и запах влаги. Уже по закостенелой в его сознании привычке Коннор принялся за домашние дела: лёгким движением протёр стол влажной тряпкой, расставил продукты, включил плиту, которая сразу будто цокнула от недовольства, наскоро разбуженная. С каким-то привычным покоем он вслушивался в скворчание завтрака на сковородке и читал мелькающие на столешнице тени от деревьев.       Он медленно сервировал стол: положил тарелку с тёплой едой, накрыв первой попавшейся крышкой, разложил столовые приборы, поставил стакан с водой и чашку чая, не забыл утренние лекарства и сложил под ними салфетки, провёл рукой по дереву до противоположного края стола, отодвинул стул и… На этом моменте Коннор остановился. Пару недель ранее он бы легко и с должным смирением сел, отдавшись ожиданию, но сейчас что-то стояло на его пути. Некая пустота вонзалась в него невыносимым зудом, который он так и не научился описывать.       Коннор долгое время настаивал, что им с Хэнком нужно чаще разговаривать о своих чувствах. Тот без особой охоты, но согласился, понимая всю необходимость хотя бы иногда раскрываться перед ближним. Это вошло в каждодневный ритуал, обычно состоящий из нескольких незаурядных вопросов. «Что сегодня приснилось?» «Как твои дела, ничего не беспокоит?» «Всё хорошо с работой?» Для других эти крошечные утренние беседы были абсолютно обычной частью повседневной жизни, не имеющей какого-либо особого значения, но для их небольшой и хрупкой семьи они были чуть ли не единственной отдушиной.       Коннор помнил, как тяжело было сначала Хэнку привыкать к обычным дружеским разговорам, вновь раскрываться для кого-то, принимать свою уязвимость и вверять свои слабости другому. А затем выбило из привычного ритма и незаметно начавшееся совместное проживание, стремительно сближающиеся отношения, пробуждающие давно забытые родственные чувства. Помнил напряжённое молчание за завтраком, его хмурое, суровое выражение лица, стук палец о столешницу в нетерпении, хриплые, полные неуверенности вздохи, внезапные порывы отчуждения и злобы, а после… Долгие совместные вечера, вышитые тихими разговорами ночи, обделённые сном, уборка на пару и скрип магнитофона. Одиночество было страшной порой, но и его долгожданный конец был огромным стрессом, это было заметно, несмотря на то, как Хэнк пытался это скрыть. Но каждый из них был уверен, что их смелость сблизиться того стоила. В эти моменты Коннор рад был позволить ему вновь ощутить домашнюю теплоту и дружескую поддержку и при этом самому приблизиться к пониманию сути человеческих отношений.       Но какое-то время назад ему вдруг стало трудно говорить о себе, на вопросы Хэнка и его собственные больше не находилось ответа, когда приходила пора поговорить о его чувствах, воздух будто спирало.       Его ладонь скользнула со спинки стула, он опустил каштановый взор на пустой белый пол, не в силах поднять его на накрытый домашний стол. К мертвенно свесившейся кафельной руке приложился чей-то влажный нос, шумно втягивающий прохладный воздух, без тени сомнений Сумо принялся тепло и щедро облизывать холодные пальцы, пробуждая Коннора. Он ответил ему взаимной теплотой немного запоздало, потрепав густую шерсть за ухом. Вяло возвратилась осознанность его взгляду, он наконец увидел всего Сумо, не сумев удержаться, тут же принялся чесать своего пушистого друга, где только мог достать. Утро вновь наполнилось тихой радостью.       Улица встретила подлизывающим холодом и робко свистящим меж крыш домов ветром. По асфальту рассыпалось разлитое ночью зеркало, идя по нему, Коннор невольно ощущал себя словно подвешенным на невидимых нитях. От недавнего снега не осталось и следа, даже его грязные побитые остатки смыло с дорог дождём. В Детройте вновь неожиданно потеплело, и Коннор невольно прикинул сколько твитов об этом событии доведётся прочитать в офисе департамента. Он был готов согласиться с недоумевающими людьми из интернета, но разве это было возможно, когда рядом шлёпало по лужам самое радостное на этом свете существо. Сумо тянул вперёд задумчивого андроида, то и дело останавливаясь, чтобы понюхать мокрую траву, выглянувшую из холодной хлюпающей под тяжёлыми лапами земли, и присвоить себе каждый встречный столб и дерево. Задымлённый ночными размышлениями взгляд прояснился и вновь засиял. Глядя на своего пушистого друга, Коннор не мог удержаться, как не самому воспылать интересом ко всему вокруг и чуть ли не вместе с ним приняться барахтаться в прохладной луже или заглянуть за колючие тени куста. Но человеческое начало брало верх, и ему оставалось только наблюдать за чужой радостью, наслаждаясь окружающей прохладой. – Обычно по утрам тебя и с места не сдвинешь, а сегодня сна ни в одном глазу. – Почесав загривок дивился он, заглядывая в грустные собачьи глаза. – И как ты находишь силы просыпаться и идти дальше? Сумо ничего не ответил, красноречиво промолчав, только облизнулся и с громким храпом понёс его дальше. «…Эрвин потянулся дрожащей рукой к дверной ручке. Она чуть скрипнула под его тонкими пальцами, сверкнув белым таинственным отблеском. Тишина пронизывала всё его движение, только глоток сгустившейся слюны, пережавший его сухое горло, нарушил безмолвие. Он надавил рукой, и перед глазами с едва слышным скрежетом расползлась тьма. Ему осталось сделать лишь один доверчивый шаг, но лица вдруг коснулось чьё-то влажное дыхание…» – Доброе утро, офицер! – Вместе с хлопком по спине прозвенело чьё-то нарочито позитивное приветствие. Коннор заторможенно оглянулся через плечо, от неожиданности прижав к себе папку с документами намного плотнее, чем следовало бы: – Доброе, офицер Чэнь. – Подсобрав документы, он переложил папку в одну руку и протянул вторую для их традиционного утреннего приветствия. Девушка пожала её не без удовольствия, Коннор каждый раз заново открывал для себя её любовь к тактильному взаимодействию. Он узнал и полюбил эту её особенность с первого дня совместного дежурства и по сей день продолжал искать повод для её проявления. Как известно, андроиды тоже любят рукопожатия, Коннора такое совпадение очень забавило. – Снова слушаешь? – Она покрутила пальцем у своего уха, – Что на этот раз? – Ричард Декард «Охотник за головами». – О-о-о, – офицер оценивающе подняла брови, – от стоящего чтива тебя отвлекла… Извини. Я тебя не напугала? Коннор чуть нервно пшикнул смехом: – И не мечтай, я услышал твои шаги ещё в коридоре. – Соврал он, и Тина показательно закатила глаза. – Как ты вообще догадываешься, что я что-то слушаю? Девушка даже повеселела от вопроса, в чём-то она иногда была наблюдательней пытливого андроида и никогда не стеснялась этим пользоваться: – Это просто: ты словно не в своей тарелке, когда выходишь в “облако”, взгляд пустеет, как если бы ты смотрел в себя, и движения становятся более плавные. – Неужели так заметно? – Нет, просто я немного Шерлок. – Тина в шутку надменно поправила короткие волосы, её рука на мгновение остановилась у заколки, и улыбка ослабла. Коннор подался вперёд, прикасаясь к волосам, принялся перезаплетать ослабший пучок, не обращая внимания на слабые протесты коллеги. Она и не слишком сопротивлялась, за время их дружбы Тина успела привыкнуть к отсутствию у парня скромности. – Сегодня умудрилась проспать будильник, чуть на работу не опоздала, так сильно меня убаюкал дождь, – она ощупала обновлённую причёску и смущённо кивнула, – не до наведения марафета было. Спасибо, что вышел за меня, не знаю, как бы обход делала. Я как в автобус села, такой ливень хлынул… И всё же не стоило таких жертв, ты наверняка замёрз, слышала, андроиды чувствуют холод. – Нет, всё в порядке, я отключил эту функцию на ночь. Но даже если бы оставил, тебе всё равно не за что себя корить, мне иногда приятно и помёрзнуть, я вообще люблю чувствовать. – Коннор шагнул вперёд меж столов, кивком пригласив девушку составить ему компанию, – Тем более, ты часто мне помогаешь, считай, что я так отдал должок. – Значит, мы квиты, – она прошла вперёд гордой, насколько это было возможно, походкой, – но в следующий раз я выйду в патруль сверхурочно. Коннор не удержался и закатил глаза в шутливом укоре, поравнявшись с коллегой. Лёгким плавучим движением он стащил с соседнего стола степлер, скрепив им два документа из стопки, и тут же подсунул получившуюся книжку в другой стол. Затем взял следующую и так же подложил ближайшему сотруднику. Работая так, почти как конвейер, Коннор раздавал указы «подписать», «подкрепите в личную папку, офицер», «сдать до полудня», совсем не отвлекаясь от основного разговора. – Никогда не понимала, зачем нужна эта бумажная волокита, почти никто не пользуется оригиналами документов, не лучше от них совсем избавиться? – Полуобернувшись спросила Тина, с интересом наблюдая за отточенной техникой андроида. Его чрезмерная точность наряду с эмоциональностью казалась ей крайне забавной, хоть изначально вызывала диссонанс. Со временем все причуды её друга приняли тёплый оттенок. Не резали больше слух сухие термины, и казавшийся чужеродным диод теперь обернулся лишь милой особенностью, и будто руки стали не такие холодные… – Насчёт этого я был бы совсем не против, но многолетняя практика показала, что без бумажных документов в архиве не обойтись. Как минимум самое важное необходимо подкреплять чем-то материальным. А вот насчёт всей остальной бумажной массы, я считаю, нужно быть более радикальным. Давно пора всё оцифровать. – Он раздал ещё парочку бумаг, вставив приказы между речью. Тина, вновь поймав его на противоречии, скромно усмехнулась. – Тебе вообще нечего жаловаться, ты пойдёшь по местам преступления расследовать серьёзное дело, а не чахнуть здесь, заполняя бумажки, или шляться без дела в дневном патруле. Раздав последние листы, андроид чуть ускорил шаг и поравнялся с девушкой, с утешающей улыбкой взглянув на неё: – Здесь ты не угадала, сегодня без “серьёзных” дел, придётся провести обычный рабочий день рядового офицера, так что будем чахнуть вместе. – Он подмигнул ей в своей фирменной сияющей манере. От неожиданности известия Тина приостановилась, растерянно оглянув весь зал, словно в поисках чего-то. – Почему ты сразу не сказал? – Не скрывая разочарования, выпалила она, тут же остывая, и опустила отчего-то напрягшуюся руку, – По привычке сразу договорилась с Крисом… Вот чёрт, видимо сегодня снова будем редко пересекаться. – Коннор понимающе кивнул, – Постой, – Тина в замешательстве мотнула головой, – Хэнк сегодня не выйдет? – Оу, да, это довольно неприятная история… – Скомкано начал андроид, опёршись на стоящую рядом тумбу, и скрестил руки, – Мы только успели распланировать следующую неделю, хотели закрыть текущее дело, как ему позвонили. Я ещё подумал, странно, с чего бы его беспокоили в выходной. Оказалось, это был капитан и с очень недоброй вестью, проще говоря, нашим планам не суждено осуществиться, по крайней мере, в ближайшее время. – Ого, всё так плохо? – Она посмотрела обеспокоенно в лицо Коннора из-под опушенных век, парень вновь для себя отметил, насколько серьёзный вид они ей придают при всей её внутренней чуткости, – И что же Джеффри сказал? – Я точно не скажу, подслушивать считается плохим тоном, – зыркнул он лукаво, будто говорил для галочки, – но успел уловить парочку едких оскорблений. Как только услышал эти трели, – распел Коннор, – сразу стало понятно, что к чему. Тут даже не сами слова важны, а интонация… – Дай угадаю, Гэвина припомнил? – Девушка хитро прищурилась. Он коротко подмигнул ей в ответ: – Именно так. Они посмеялись собственной ассоциации, выработанной за хоть и недолгую, но насыщенную работу и, никто из них уже в этом не сомневался, дружбу. То, что с каждым днём они становились ближе друг к другу, не поддавалось отрицанию даже в окружении сплошь несогласных с ними людей. Андроид и человек. Даже спустя месяцы после революции это считалось дико. Отношения? Разве что вещественные или, максимум, трудовые. Но взаимоуважение, понимание, настоящая дружба – всё это до сих пор считалось чем-то странным, а может даже и преступным в глазах непонимающих. И сейчас на них смотрели, как на умалишённых, косились, хоть и без злобы, но с долей негодования, с вечным вопросом, застрявшим на полуслове, просто потому, что говорить уже было нельзя. Но кого это волнует, когда доказательства невозможного сочатся из них каждый раз, лишь стоит им оказаться рядом, когда всё так просто и по-настоящему. Подумать об одном и том же, придумать собственное приветствие, заиметь личные, только им двоим понятные шутки, поддержать в трудную минуту или попросту хоть на секунду придаться единому на двоих чувству.       И они смеялись, не сдерживая, отпуская колкости без злости или укора, потому что знали и понимали, что думал каждый из них, потому что чувствовали, как чувствуют только вместе и только на двоих. – Я смотрю, без него уже ни одно расследование не обходится. – Прятала в руке свой смех Тина, всякий раз, когда заходила речь о её грубом друге, вспоминались самые колкие остроты и неловкие моменты, что сдержаться раз от раза было всё сложней. Коннор и сам от неё далеко не ушёл, не сдерживая широкую ухмылку, он отдавал себе отчёт только в том, что говорил, пока не научившись прятать эмоции, поэтому светил ими всем выражением при любой возможности. – Так, всё, пора заканчивать, разговор у нас, между прочим, серьёзный. – Ладно-ладно, – уверила она его, чуть отдышавшись, – ты хоть скажешь, при чём он тут вообще? Тут Коннор резко переменился в лице, обернулся, будто выискивал тайных шпионов, и пригласил коллегу отойти ближе к стене. Там, вдалеке от любопытных ушей, вызывая у Тины тонну недоумения и нарастающего любопытства, он наконец ответил: – Как мы знаем, Гэвин довольно часто доставляет всем в департаменте уйму проблем, – девушка вновь не удержалась и прыснула смехом, но тут андроид нахмурился, – на этот раз всё намного серьёзней. Помнишь наше с Хэнком висящее расследование? – Тина кивнула, – Так вот, именно его мы и собирались закрывать, и всё благодаря помощи детектива Рида. – Ну так это хорошо, разве нет? Коннор вдруг на неё шикнул, дав понять, что это не суть истории. – Субботним вечером он оправил нам фотографии и вещдоки в доказательство виновности в пропаже андроидов некого Алана Аттвуда. Досконально проверив его, мы заключили, что это может быть действительно так, а точнее мы уверены, что это так и есть. Вот только наконец закрыть дело нам не позволила одна гэвинская оплошность. Тогда утром капитан оповестил Хэнка, что хозяйка дома, Сара Аттвуд подала в суд на департамент полиции якобы за незаконное вторжение в частную собственность. При этом обвиняющая сторона отказалась предоставить доказательства: нет ни записей с камер видеонаблюдения, ни показаний свидетелей. Мы с Хэнком подумали, что это всё минутная передряга, но факты оказались не на нашей стороне. – Коннор стал говорить тише, чтобы свести к минимуму риск распространения этой информации по департаменту, – Если верить Гэвину, то хозяйка сама предоставила ему право на свободное перемещение по её дому, но Рид использовал оригинал оцифрованных улик с его дела – ключи – и проник в не предназначенное для пребывания гостей помещение, наверняка без ведома миссис Аттвуд. Там он и нашёл необходимые для доказательства вещдоки… Девушка была поражена услышанным. Она прикрыла рукой искривившийся в беспокойстве рот. – То есть, ты хочешь сказать, что он провёл обыск без ордера. – Подытожила она мрачно, уже молча оценивая печальную для её друга ситуацию. Теперь было понятно, для чего Коннор так шифровался. Несмотря на сложные отношения между ними, андроид всё так же уважал и ценил Гэвина не только как коллегу, но и как друга. В странном смысле этого слова. Если информация о теме их с Тиной разговора разлетится по департаменту, то она может крайне отрицательно сказаться на и без того далеко небезупречной репутации Рида. Коннор ни в коем случае не мог этого допустить. Тина тоже понимала это и вновь впечатлилась благородством её друга. И безрассудством другого. – К сожалению, всё указывает на это. Я немного порыл в документации… Он даже не подал заявку на оформление ордера! Несносный… – Парень в чувствах так и не смог подобрать слово и решил вернуться серьёзному тону, – Изъясняясь короче, Риду сейчас очень нужна помощь. Так что Хэнк настоял на том, что он будет контролировать процесс и следить, чтобы Гэвин ещё где-нибудь, так сказать, не налажал. – Процитировал он лейтенанта, – Тем более мы сами заинтересованы в скором урегулировании этого конфликта: во время судебного процесса все изъятые из дома Аттвуд вещдоки будут в нём фигурировать, а значит доступа к ним в качестве материалов к делу не будет, что весьма и весьма печально. После услышанного Тина даже заметно подсдулась: – Да уж, неприятная история… – Она скрестила руки на груди и обеспокоенно посмотрела на Коннора, – А чем же теперь ты будешь заниматься? Без Хэнка, мне кажется, тебе ничего сейчас не светит.       И тут Чэнь попала в яблочко, Коннор даже цокнул от негодования, хотя считал, что давно свыкся с таким порядком дел. Андроид и правда мало что может без человека, как нелепо это бы не звучало. Перемещения могут быть во многом ограничены, в доступе везде отказывают, в повседневной жизни появляются проблемы с оформлением документов и даже при обычном переезде могут возникнуть определённые трудности. Коннору всё же повезло больше, их с Хэнком отношения являлись одним из самых удачных примеров действия программы опекунства. Это определённый двухсторонний договор, который заключается между человеком и девиантом, при которых первый обязуется взять на себя ответственность за сохранность андроида, а второй входит в некоторую зависимость от своего опекуна. Юридическая и практическая сторона вопроса очень похожа на процесс усыновления, но имеет ряд некоторых особенностей: многие статьи этого договора весьма плавучи, и стороны могут сами решать, какие ограничения или разрешения он будет давать, за исключением запрещённых законом пунктов.       Да, Коннор был в более выгодном положении, чем его собратья. У него была фамилия, которую он с гордостью носил и мог смело указывать на всех документах, он также прописан по месту жительства его опекуна, что само по себе сильно облегчает жизнь. Даже долгожданному официальному трудоустройству в Департаменте теперь уже на равных с людьми условиях Коннор был обязан именно Хэнку. И Коннор был невероятно благодарен, он счастлив иметь такого близкого и понимающего человека. Но всё же… Это ужасно тяготило его. Правильно Тина сказала, без Хэнка ему ничего не светит. Заметив смятение на лице её друга и на миг пожелтевший диод, девушка поспешила его утешить: – Да ладно тебе, Кон, жизнь офицера не такая унылая. – И тут же поправила себя, – Нет, конечно, она унылая, но не настолько, чтобы так грузиться. Тем более, я считаю, что тебе пойдёт на пользу остепениться. Ты только недавно стал офицером, попривыкай к порядку, познакомься получше с коллегами – а не читай досье, как ты любишь – обзаведись связями с секретарями. Коннор отреагировал на доводы Тины чуть запоздало, будто очнувшись от размышлений: – Что? Нет. Я собираюсь вырваться отсюда до обеда, по моему прогнозу сегодня очень высокая вероятность начать новое крупное расследование. Найду кого-нибудь во временные напарники и поеду по свеженькому следу перспективного дела. Даже Хэнк согласен с тем, что мне стоит сегодня ездить на вызовы… – Тут он притормозил, мысленно ударяя себя по лицу, – И я так решил не потому, что он так сказал. – Вообще-то сейчас департаменту нужны именно офицеры, в свете последних событий многие из нас круглосуточно находятся на службе, слышала будут проводиться крупные обходы и оцепления отдельных территорий… Коннор остановил её, предугадывая ход её мыслей: – Тина, слушай, я понимаю, но и ты меня пойми. За этот месяц из-за нынешней ситуации мой рейтинг в департаменте упал, я, как самостоятельная личность, как отдельный служащий, теряю своё положение. Возможно, в этом нет ничего стыдного или плохого, но я всё равно не хочу остаться всего лишь штатным офицером. Тину словно осенило, её глаза заблестели то ли от осознания, то ли от разочарования: – О нет, Коннор, только не говори, что ты опять за своё. – Как и ты. – Без стыда заметил ей он. – Ты просто расстроен, что Гэвин обскакал тебя по продуктивности. Это нормально, что тебе обидно, но тебе необязательно принимать это как вызов и стараться прыгнуть выше головы. – Я не стараюсь прыгнуть выше головы, а просто хочу выполнять работу, которую был задуман выполнять. Я способен на большее и готов это доказать. Мне не нужен перерыв, Тина. Была бы моя воля, я бы вообще вёл несколько крупных расследований одновременно. Только вот моё звание позволяет заниматься только мелкими делами, которые совершенно не раскрывают мой потенциал. – Кон, все через это проходят. Это нормально, что ты хочешь большего. Но ты уверен, что оно тебе надо? Тебе пока лучше смириться с естественным порядком вещей. – Девушка посмотрела во всё ещё сердитое лицо её друга и устало вздохнула, – Всё равно, каким бы ни был ты продуктивным и успешным в своей работе, Фаулер не одобрит тебе повышение, так что эта гонка просто бессмысленна. Но тут парень блеснул загадочным прищуром, и Тина тут же пожалела, что вообще завела этот разговор. – О нет, узнаю этот взгляд. Ты же не собираешься хитрить, Коннор? – Спросила она, хотя уже знала ответ. – Это не хитрость, а обычное заявление. Прошение о повышении, где я изложу все свои мысли насчёт несоответствия нынешнего звания с моими способностями. А как только мне откажут в рассмотрении обращения, я оспорю решение на основании нового законодательства по правам андроидов. Мы имеем право выполнять ту работу, ради которой были созданы, а я, как известно, не обычный андроид-полицейский, а следователь, переговорщик – детектив, если быть точнее. Поэтому нет смысла учитывать выслугу лет. Она мне не нужна. – Коннор внимательно посмотрел на Тину, всем телом показывая уверенность в своих словах, – Мне не нужен опыт работы, ко мне не нужно присматриваться – я не подведу. Я могу игнорировать необходимость трёхлетнего стажа и сразу приступить к обязанностям детектива, которые и выполнял до официального трудоустройства. Я считаю это справедливым. Так что это никакая не хитрость, Тина. – Зачем, Коннор? – Она растерянно развела руками, – Почему нельзя просто немного подождать, позволить жизни идти своим чередом, а не гнать без конца не понятно куда? Ты так... – Тина запнулась, ища слова, – торопишься жить. – О боже, ты сейчас звучишь, как Хэнк. – Он выставил руку, будто останавливая её, – Вы все будто с ним сговорились. – Может потому, что это правда? Ты посмотри на других, ведь многие вещи требуют времени не просто так. Поинтересуйся хоть иногда новичками, они во многом чувствуют так же, как и ты, у них есть своё мнение на этот счёт. И думаю, каждый из них понимает важность того времени, который ты считаешь для себя необязательным. – Я бы может и подождал, если бы не явная тенденция в департаменте: всё меньше и меньше полицейских допускают к получению высоких званий, даже если мест для работы достаточно. Не удивлюсь, если скоро повышение будет вовсе невозможным, пока число людей с высоким званием не сократится естественным путём. Мне в любом случае губительно ждать. Сейчас именно то время, когда нужно решиться. В этом году руководство решило наконец допустить к тестированию. Освободилось место, что, как я знаю, огромная редкость в наше время. – Всего одно место, я знаю, Гэвин мне все уши прожужжал. – С долей сухого раздражения Тина наконец выдала себя, решив, что раз уж пошло, то пусть Коннор знает всё, – Он очень надеется пройти тестирование в этом году. Если и ты пойдёшь сейчас, то вам придётся соревноваться за право прохождения экзамена. Повышение одобрят только одному. Ты ведь в курсе, как Гэвин старается ради этого места, такого энтузиазма я давно у него не наблюдала. Он не отступит, и я его в этом поддерживаю. – Да он старается, только когда ему надо. Это не делает его более достойным повышения. Даже наоборот. Всем же станет легче, когда я буду на том месте, на котором мне суждено быть. Столько дел висит сейчас, а я вместо того, чтобы за них взяться, вынужден разносить бумажки с утра пораньше, а если хочу сделать что-то действительно полезное, то нужно ждать Хэнка. – Пугающе тянул слоги давно покоящихся на его душе слов, постепенно успокаиваясь, словно наконец вынимал зудящую занозу из кровящей раны, – Ты лучше меня знаешь, каково это, когда тебя не оценивают по достоинству.       А ведь это правда. Тина ещё с первых лет работы мечтала о продвижении по службе, она давно наработала на звание, но ей всё как-то не удавалось. По разным причинам. Сначала Чэнь сталкивалась с непониманием со стороны начальства и коллег: как это, девушке и метить в детективы, немногие мужчины проходили тяжёлые тесты или даже к ним допускались, да и молодому офицеру так и не представилась возможность показать себя. Была одна, но по воле отвратительного случая Тина оплошала. С кем не бывает, упустила важного подозреваемого, что стоило одного вооружённого нападения в будущем. Не повезло. Ну что поделать, нужно было собраться духом, реабилитироваться. Но Тина… Она смирилась и перестала пытаться. Со временем ей стало достаточно усердно выполнять служебные обязанности, не мечтая о других поручениях и закрывая глаза на явные способности и талант к чему-то большему. Она стала недооценивать сама себя. Девушка покачала головой в смятении, он видел её насквозь, как древесный лист в солнечном свету: – В гонке, в которой ты так жаждешь участвовать, очень легко разбиться. Я боюсь, что ты забудешься, наделаешь ошибок, а потом просто не будешь знать, как их исправить. Коннор, жизнь – это не путь из точки А в точку Б. Если это и дорога, то вся усыпанная препятствиями и крутыми поворотами, о которых ты можешь даже и не догадываться. А когда дойдёшь до какого-то перевалочного пункта и наконец притормозишь, чтобы посмотреть вокруг, то можешь обнаружить, что гнал всё это время вовсе не туда. – Она тяжело вздохнула, – Я к тому, что ты – это не только твои функции, твоя успешность. Даже все мнения других о тебе – не ты сам. Что нужно дать себе шанс познать себя наиболее полно, а не постоянно выжимать из себя рекорды. Если твоя цель – стать детективом, то ты должен понять, почему на достижение этой цели отводится столько времени. Настоящий профессионал должен уметь руководить, вести людей за собой, слушать их, уметь заслужить их уважение. Эти качества не могут быть чем-то данным, это точно не функция, они воспитываются со временем. Внимательно слушая, парень напряжённо водил круги около Тины, диод его тоже крутился жёлтым кольцом, иногда вспыхивая: – У Гэвина нет таких качеств. – Не сдаваясь продолжал он. – Ты меня совсем не понял.       Они встали, рассматривая друг друга. Чэнь нахмурила брови, стараясь придать себе грозности, но она знала, что даже так не сможет убедить его, ей не хватало внутренней стойкости, она вмиг забывала свои обиды, видя хоть намёк на раскаяние в глазах друга. Который действительно был. Коннор опустил взгляд, пытаясь не выдать себя, хотя было, мягко говоря, поздновато. Здесь Тина ошиблась: всё он понимал. И даже больше. Но не решился сказать честно, начать разговор по душам, открыться из-за того, что боялся показаться несерьёзным, пасующим. А Коннор был ещё как серьёзен в своих намерениях. Тина кивнула сама себе, решив, что их дружба достаточна крепка для их разговора, она доверилась ему: – Коннор, тебе наверняка не понравится, что я скажу, но сейчас я хочу побыть немного эгоисткой, потому что в этой троице эгоистами обычно бываете только вы. Мне нужно поговорить с вами. С обоими. Потому что вы оба мои друзья, Коннор. – Тина говорила сбивчиво, мотая головой, будто не соглашалась с собой или не могла поверить, что действительно говорит это в данный момент, – И тебя, и Гэвина я очень люблю и уважаю, хоть и вкладываю в эти слова для каждого разный смысл. Но я так больше не могу. Я устала разрываться между вами. Вы то друзьяшки, типа, всё окей, Тин, а потом поцапаетесь и бежите ко мне, чтобы я разобралась с вашими обидами. И-и-и, – она растерянно протянула, – я устала. Правда. Не знаю с кем мне быть и кого поддерживать, потому что одна лишь мысль, что кого-то могу потерять… Вот так просто понять, что больше не узнаю вас двоих, это так… Так… – Тина потеряла самообладание и отвернулась, чтобы перевести дыхание. Коннор разомкнул руки из замка и успокаивающе тронул плечо девушки. Она обернулась на него, взглянув тепло и благодарно, увидев сочувствие и понимание в его глазах. Похлопала его руку, дав знак, что успокоилась. Тина всегда быстро брала себя в руки, она давно выработала привычку прогонять сентиментальность на работе. – Всё, что я сказала, никак не влияет на то, о чём я утверждала ранее. Я бы посоветовала бросить эту идею с повышением в любом случае, просто подумала, что пора пооткровенничать. Не очень удачное время выбрала, да? – В какой-то степени. – Согласился Коннор. – Не знаю, как договориться с вами. Гэвин такая задница. – Она посмеялась, – И ты тоже. Твердолобые вы с ним… Не знаю, что между вами, но частью этого быть не хочу. Это ваши мутки. И вы должны решить их сами. Коннор понимающе кивнул, сжав губы. В первую очередь он понял, что не просто соглашается со словами, а решался на трудное дело, распутать которое будет очень непросто. – Я слышу тебя, Тина. Прости, что не прислушивался ранее. Поверь мне, я всё улажу, а после мы где-нибудь повеселимся, как тогда, в золотые времена. – Он улыбнулся на мгновение, ответив сияющей надеждой улыбке Тины, и тут же спрятал её, – Но, как и ты, я не связываю свои слова с прошлым заявлением. Я не отступлюсь от своей цели. – Так сильно хочешь этого? Коннор вновь ей кивнул. – Ладно, я тебе не нянька и не наставница. – Она хлопнула его по плечу, возвращая его прикосновение с тем же порывом, – Решай сам за себя. А я пойду лучше, а то Крис ждёт. – Тина указала на выход из зала, возле которого, уткнувшись в телефон, скучал в ожидании их коллега, – До встречи, офицер Андерсон. Они пожали друг другу руки. – Удачного обхода, офицер Чэнь. Девушка не разомкнула руки и провела по его фигуре взглядом: – И всё же Вам очень идёт эта форма. Расцепились пальцы из крепкого рукопожатия, и Коннор, не успев даже толком осознать брошенную коллегой фразу, проводил её взором до самого выхода.       Рабочий день в департаменте для рядового офицера не отличался особым разнообразием: утренняя бумажная волокита постепенно переходила в дневной патруль, иногда проскакивали какие-нибудь незначительные вызовы и всё это единым бытовым грузом катилось к самому вечеру, поросшему в отчётах и позднем прогоркшем кофе. Некоторым особо везло, и их брали в напарники на очередное дело, где приходилось много бегать, упаковывать и отправлять на анализ вещдоки, опрашивать свидетелей, а вечером спорить с коллегами по делу о версиях произошедшего. Чем дольше Коннор думал об этом, тем больше сдувался от осознания, что сегодняшний день рискует пойти по первому сценарию.       До самого полудня никто из детективов не изъявил желание отправиться с офицером Андерсоном обследовать новое место, да и общая активность резко упала: из департамента не выехало и половины от всех следователей. Кто-то смеялся, весело проводя в буфете свой перерыв. Коннор от таких звуков только быстрее пролистывал заявления, отданные в департамент. Отчего люди радуются ленивым дням андроид никак не мог понять, с увеличившимся свободным временем он всегда стремился глубже погрузиться в работу. Безделье его отнюдь не привлекало.       Перед глазами мелькали странички с датами, кратким описаниями и фотографиями с мест происшествия. Нанесение тяжких увечий, угон автомобиля, кража в крупном размере… Не то, не то, не то! Коннор всё быстрее прокручивал страницы. Заявление о пропаже, грабёж, вандализм… Пропажа андроида? Такие заявления вновь стали часто попадаться… Нет, это может затянуться. Из всех заявлений он наконец наткнулся на более-менее интересное. Убийство. Нет, такое тоже не подойдёт, дело на пару минут, и то полторы из них уйдёт на дорогу и оформление документов, понятно же, что здесь замешан родственник жертвы. Он быстро делал выводы по фотографиям с места, оценивая выгодность взятия того или иного дела.       Так Коннор пролистал все страницы доступных для него дел и отодвинулся от монитора, припадая к другой панели. Он быстро считал пришедшие на почту сообщения: пара приказов, просьба прислать отчёт и… Сообщение от Иерихона. Им снова требовалась помощь, Джош в своей сухой манере расписал довольно смутную просьбу. Но даже этого хватало Коннору, чтобы занести сообщение в список важных. Что ж, он вздохнул обречённо, хоть что-то в этом дне развернулось в его пользу: не придётся мчаться в Иерихон после многочасовой смены, у него есть время навестить собратьев посреди рабочего дня между сменами патруля. Только план на последние несколько часов успел выстроиться, как его сдуло пришедшее в ту же секунду оповещение, разрушив, словно карточный домик. Капитан ДПД Дж. Фаулер «Коннор, быстро ко мне в кабинет» Он тут же встал, недовольно глянув на стеклянную обитель капитана, приготавливаясь к очередному разговору втолковывающего характера. Но в глубине его электрической души ещё жила надежда, так что он приосанился и вновь просиял воодушевлённой улыбкой.       Несмотря на наличие кондиционера, температура в кабинете капитана была на пару градусов выше, чем в других помещениях. Наверное, оттого, что капитан всегда старался и работал чуточку больше, чем остальные. Чуточку, перерастающую в несколько часов.       Отпечатав последнее предложение в неком документе, Фаулер отодвинулся от стола, глядя на Коннора с некоторым скептицизмом. Людям твёрдых убеждений, коим Джеффри Фаулер и являлся, было особенно трудно привыкнуть к вынужденному взаимодействию с андроидами. Медленным и тяжёлым движением руки он вытер пот с шеи, и Коннор вновь с удивлением обнаружил, что сглотнул и повёл плечами. У некоторых людей заразительный смех или зевок, а вот Фаулер потел так, что все остальные в комнате обливались потом. Даже андроиды. – Мотаешься без дела, офицер? – Уколол замечанием капитан, но взгляд его смягчился. – Выполняю поручения своего напарника. – Коннор кивнул, принимая замечание, – Мне так и не пришло расписание выездов. Сбоку привлекали взор список активных сотрудников и часть карты Детройта, освещённые на большом экране. Может, Коннору будет поручен сегодня какой-то особый маршрут? – Тебя так никто и не приютил? – Андроид покачал головой на неожиданный вопрос капитана, – Я бы мог назначить тебе кого-нибудь временно, – Это Коннору как раз было нужно, на лице изобразилась лёгкая улыбка, – но не стану. – Улыбка исчезла, – И расписания сегодня не жди, будешь работать в архиве. Коннор давно научился, что свои эмоции нужно держать в узде, поэтому заведомо зафиксировал у себя учтивое выражение лица, иначе его брови улетели бы в астрал. Он не знал, что ответить на эту новость кроме того, что она ему совершенно не нравилась. Джеффри, словно видел сквозь маску реальные эмоции подопечного и поспешил заткнуть его, терпеливо разъясняя причину своего решения. – Нужно перебрать всю документацию, оцифровать новые и утилизировать старые бумаги, сверив с аналогом в системе. Секретарей не хватает, слишком много всего накопилось за последний год, перед экзаменационным месяцем и отчётностью в высшие органы хотелось бы избавиться от лишних хвостов. Для тебя же не проблема пару дней поработать так, пока Хэнк занят? Спрашивал всегда Фаулер так, что ответа на вопрос не предполагалось, разве что утвердительный, и даже такой считался лишним. Не вопрос, а факт, непримиримый и в высшей степени неприятный. Коннора уколол акцент на Хэнке. Который за день. Без него ему ничего не светит. – Разве не лучше занять такой работой обычного андроида-полицейского, а мне поручить напарника? – Коннор попытался скопировать интонацию капитана, что, как понял, сделал очень зря. Начальник сжал ручку в кулаке, она загнанно скрипнула в жёсткой хватке. Выдохнув так, словно товарный вагон привалился к станции, он встал и пару раз щёлкнул ручкой, будто парой оплеух реанимировал обморочного. – Я думал, что с андроидами проблем в принципе не бывает, по крайней мере, с подчинёнными мне. – Он расслабил брови и множество складочек распрямились на его поблёскивающем на свету лбу, – Меня достало вас всех воспитывать, – подойдя ближе, Фаулер на секунду остановился возле семейной фотографии, после чего окончательно расслабился, – дома и без этого забот хватает. А сейчас ты просто скажешь да, не заставляя меня разжёвывать приказ. – Это иррационально. – Всё же в твердолобости с капитаном он мог посостязаться. Коннор почувствовал на расстоянии раздражение начальника. Раньше эмоции, будь то гнев, радость, грусть, просто отображались у него в голове в качестве дополнительной информации для выстраивания подходящей модели поведения. Сейчас же он успел усовершенствовать свой навык общения, превратив его из умелого чтения эмоций в искусство сопереживания. Вот только значки в его сознании никуда не делись, они служили неким напоминанием. Чаще о том, когда стоило заканчивать. И сейчас один из них показывал шкалу раздражения, доползшую до шестидесяти процентов. Приемлемо. Коннор даже предполагал, что это естественный уровень стресса для капитана. – Что иррационально? – На выдохе, словно выхлоп, исторгнул Фаулер. – Ваше решение. В качестве офицера, помощника следователя я в итоге принесу больше пользы обществу. – Больше пользы ты принесёшь, если сейчас закончишь препираться. Коннор хотел попробовать снова, но шкала вдруг дрогнула, сместившись на семьдесят процентов, и вспыхнула красным. Капитан был явно чувствительнее андроида и догадался о его намерении. – Да мне проще попросить тебя, вот и вся моя логика. Людям не надо как рациональней – им надо как проще. Я с тобой тут потратил целую вечность на элементарную просьбу, сколько бы мне пришлось отдать нервов и времени ещё на парочку таких же ослов вместо тебя одного? Вы же теперь все такие свободные и амбициозные, куда бы податься. – Фаулер был огорчён, он отмахивался руками от пытающегося вставить слово андроида, как от назойливой мухи,– Ты же сам на весь отдел хвастал, своей производительностью. Ну так вот – твой звёздный час. – Он хлопнул о стол, оставив на нём электронный ключ от архива и твёрдо придвинул к андроиду, – Всё, кончай вредничать, мне надоело, я тебя только из-за Хэнка терплю. – Глаз Коннора дёрнулся. Парень подался вперёд, раскрыв рот. – Пароль на нём. – Ответил проницательный капитан, выгрузив своё тело на кресло, поставив точку в их разговоре. Коннор подцепил пальцами ключ, к которому была прикреплена бумажка с паролями от всех отсеков архива: чисто человеческая вещь. Больше предлогов спорить не было, и он вышел из кабинета, поблагодарив капитана.       Проходя мимо беззаботно скучающих коллег, Коннор скрипел титановыми челюстями от досады. Вот тебе и поездил по вызовам. В его спину будто кольнули, вновь он почувствовал ужасный зуд. Он пошёл быстрее, будто пытался убежать и спрятаться от этого чувства.       Парень толкнул дверь, что тут же со скрипом отворилась и торопливо спустился по тёмному коридору лестницы и оказался перед стеклянными дверями в архив. Свет поспешил отреагировать на неожиданного гостя, осветив безжизненные, пустые стены. Коннор приложил к проявившемуся на панели контуру ключ, и перегородка с шелестом раздвинулась. Терминал загорелся, приветствуя вошедшего, разложилась на экране таблица. Он прикоснулся к ней, и она развернула белую строку, позволив ввести один из написанных на ключе паролей: хаотичный набор букв и цифр – уровень конфиденциальности, отвергающий всякие удобства для человека и возводящий безопасность в Абсолют. Система вновь навязчиво допросила личные данные Коннора, которые он не мог не предоставить. Каждый раз их у него будто насильно вырывали, чтобы вновь пихнуть обратно, как какому-то проходимцу. Система в департаменте была слишком грубой. Не в его вкусе.       Высветилась обводка двери на одной из стен, и через мгновение открылся проход в хранилище, где покоились бумажные копии всех электронных документов, составленных в департаменте за последние пять лет. Пять лет – много это или мало? Смотря на ряды выдвижных ящиком и полок, Коннор бы сказал, что много. Очень много. Он возобновил у себя в голове проигрывание аудиокниги, стремясь утешить себя. Сейчас Охотнику за головами предстояло войти чуть ли не во врата преисподней, и Коннор как никогда сопереживал этому герою. Им обоим предстояло серьёзное испытание.       Как ни странно, рутинная работа быстро завлекала, дел оказалось невпроворот, они быстро и безжалостно затянули и не собирались отпускать. С увлечённостью пришли и крупицы удовольствия: на втором десятке коробок с бумагами ему попалась та, что была оформлена в декабре 2038-ого – отчёты по их с Хэнкам делам. Половину бумаг он безжалостно отправил в стопку на шредер, но всё же отчего-то сохранил у себя в памяти, мысленно смеясь над врождённой неспособностью Хэнка писать в деловом стиле. Всё уничтоженное он заменил на обновлённые переписанные копии по архивному стандарту. Так сделать ему предстояло с каждой коробкой. При этом нужно было заново рассортировывать документы по дате, месту и характеру преступления.       В один момент Коннор заметил, что помещению не помешала бы уборка. В особо тёмном и пыльном углу ему померещилась крыса. Сработала система модулирования ситуации, отреагировав на живо описанные в аудиокниге события. Пока андроид возился в архиве, Охотник пробирался по подземным катакомбам, кишащим паразитами и опасностями, и Коннора соблазняла интересная жизнь этого персонажа. Коннор присел на корточки и достал из угла завалявшийся в пыли чей-то блокнот, внутри которого не оказалось каких-либо приключений.       Коннор любил истории. С момента первого знакомства с ними он никогда больше не хотел разлучаться, искал их в вывесках, в разговорах прохожих, а потом открыл для себя мир аудиокниг. И наотрез отказывался вылезать оттуда. Там ведь так хорошо, нет неравенства и несправедливости, а если и есть, то с ними наверняка можно справиться. Не как в жизни. Только потом он осознал необходимость выходить из мира фантазий, когда чуть не спутал рассказ с реальностью прямо по время задержания и не пустил всё под откос. Очень трудно дифференцировать сигналы, поступающие извне и изнутри, когда в них одинаково хочется верить. Хэнк тогда что-то придумал и прикрыл его, но с тех пор Коннор больше не рисковал и старался контролировать своё желание слушать и сопереживать.       Стопка на шредер уже напоминала скучную многоэтажку, и парень поспешил расфасовать бумаги на две коробке и наконец отнести полученное наверх в качестве первой жертвы во имя оцифровывания. Он поставил коробки возле входа в секцию архива, разогнулся и замер: перед главной панелью управления стояла высокая фигура. Фигура идеальных пропорций, без какого-либо изъяна, такая же безжизненная, как и стены вокруг. То был андроид в чёрно-белой форме. Коннор никак не ожидал увидеть здесь Ричарда, несколько секунд он просто наблюдал за ним, напрочь позабыв о книге в голове: андроид стоял неподвижно, смотря куда-то в пустоту, его серебристая в искусственном свете рука прижалась к панели. Настенный экран перебирал названия секций так быстро, что только Коннор мог уловить путь, что проделывал в системе Ричард. Он отчего-то задумался, что так и не нашёл времени поговорить с новеньким наедине. Сейчас у него был шанс. Он даже обрадовался, немного позабыв, что изначально в этой сцене ему казалось неправильным. Коннор точно помнил, что статус Ричарда пока не позволяет ему беспрепятственно проходить в архив, не то что смотреть материалы.       Коннор кашлянул, как обычно кашляют люди, желая привлечь внимание. Ричард не отреагировал. Тогда он окликнул его в полный голос, придав ему толику грозности. На Коннора воззрился хрустальный взгляд робота, Ричард наклонил голову в ожидании следующей реплики. – Ты как сюда попал? – Коннор сделал пару шагов навстречу. У него были некоторые подозрения о цели нахождения здесь андроида, и они были не слишком позитивные. – Через дверь. – Ответил Ричард, как само собой разумеющееся. – Это я знаю, но кто тебе дал ключ? – Никто. Не было нужды. Дверь была открыта. – Он сделал паузу и добавил, – Я воспринял это, как приглашение. Коннор был уверен, что закрыл её, но иначе как бы посторонний попал в помещение? Ричард поднял свободную руку и постучал по диоду. Коннор нахмурился, чувствуя, как его собственный наверняка сменил цвет на жёлтый. – У андроидов возникает аналог человеческой забывчивости при перегрузке центральной мыслительной системы. Такое случается при переизбытке отвлекающих факторов. Советую от них избавиться. – Любезно объяснил Ричард без эмоций, но для Коннора его слова скорее звучали укоризненно и нагло. Книгу он всё же выключил. – Открытая дверь неравнозначна допуску. Чтобы находиться здесь необходимо иметь при себе личный ключ. – А у тебя он тоже был? Этот вопрос Коннор понял не сразу, а потом ему раскрылась его провокационная сторона. Он нахмурился, ему не нравилось, когда указывали на его промахи. – Конечно, у меня есть ключ. Как же этот андроид прознал о такой личной детали? Но Коннору пришлось насильно отвлечься от раздумий. – Эй, ты продолжаешь. Убери руку! Ричард послушно поднял ладонь с панели, облачив её в искусственную кожу. – Я сожалею, – он не сожалел, – но тебе придётся уйти. И желательно без промедлений. Андроид выполнил приказ и направился к выходу. Коннор продолжил: – На этот раз умолчу об этом происшествии – в знак моей благодарности за помощь в деле. Ричард приостановился, говоря из-за плеча: – Мы всегда готовы к дальнейшему развитию нашей коллаборации.       Ледяной взгляд воззрился прямо в душу в немом ожидании. Он ответил за двоих. Предложил за двоих. В его голосе была холодная сила и уверенность. Но всё же его руки были так же связаны. Коннор почувствовал в Ричарде что-то, роднящее их: они оба были оставленными своими напарниками и оба были вынуждены терпеть многие ограничения и унижения в ожидании людского слова. Именно в этот момент ему пришла на ум очень заманчивая идея. Он окликнул уходящего андроида: – Ты смотрел материалы по прошлым делам? Зашли в тупик, да? Такой сложный момент, а напарника нет рядом. Понимаю. – Коннор начал издалека, но этого было достаточно, чтобы увлечь Ричарда и заставить его вновь обернуться, – А время так и поджимает, вынуждая прибегать к скользким методам. В Киберлайф ведь так и не научились ждать, верно? Насколько я помню, они всегда хотят всё сразу и идеально.       Ричард проникновенно посмотрел на него: «Чего ты хочешь?». На такую реакцию Коннор даже улыбнулся, раззадорившись представившейся возможностью. Он взял в руки коробку и парой лёгких прыгучих шагов приблизился к Ричарду. – Я бы мог дать тебе посмотреть то, что нужно. Но, боюсь, сейчас слишком занят расчисткой архива. Один я здесь застряну на целые дни, но вот если бы мне кто-то помог…       По взгляду Ричарда он понял, что этот андроид на всё сейчас согласен, поэтому без стеснений вручил ему коробку, указав путь наверх, но тут Ричард встал на месте и сам проявил инициативу. Коннору это понравилось: в отличие от людей, его не нужно упрашивать. – Чтобы услуга не была разовой, нужно что-то больше, чем просто помощь. – Как ты сказал? Коллаборация? – Коннор взвесил в руках вторую коробку, – Да, мне именно это и нужно. Хотя, тут уж кто больше нуждается, да? Он посмотрел на андроида, самодовольно прищурившись. Он лучше других знал, что сейчас не хватало Ричарду, что так не хватало и ему самому: – Взглянем правде в глаза, без человека тебе ничего не светит. Ты даже не можешь выйти из департамента, если, конечно, не поступит приказа. Но ведь я – могу. А как напарник я ещё смогу и взять тебя с собой. Куда тебе нужно? Со мной город полон открытых дверей. – А в чём твоя выгода? – Ричард был отнюдь не глупым, высокотехнологичная модель как-никак, и сразу понял, что всё может быть не так просто. Коннор ни за что бы не признался, что для него их сотрудничество тоже выступало своеобразным билетом наружу. Благо, это была неединственная причина для заманчивого предложения. Гэвин бы точно не одобрил эту идею, Коннор опасался последствий для их и без того шатких отношений. Он помнил обещание, данное Тине. Но шанс представился слишком соблазнительным. – Вы отправили вещдоки и фотографии и посодействовали раскрытию дела, в отчёте ваше содействие было учтено. Несложно догадаться, что благодаря мне. Что ж, я ожидаю чего-то равноценного и даже большего. Сам посмотри, ваше дело слишком сложное для ограниченного в правах андроида и ограниченного во взглядах детектива.       Больше нечего срывать и вуалировать. Ни Коннору, ни Ричарду. Они всё понимали друг друга по одному взгляду. А слова… Слова были просто формальностью. – Хочу право вести расследование, хотя бы отчасти. Уверен, ты можешь мне это предоставить. Послышался низкий утробный голос равно жёсткому рукопожатию: – Могу.