Приход тёплых перемен

- Может, лучше Сакуру позвать? - кряхтит Узумаки, прикладывая лёд к огромной шишке на своей голове. - Может и лучше, но ты учти, что это он ещё ниндзюцу не использовал, - а я утираю кровь с подбородка. Блин, опять нос. - Чёрт... А-а-а! – после многозначительной паузы раздражённо и обречённо кричит Наруто, подняв голову к потолку, как хренов герой фильма. - Да никому он не расскажет, успокойся. - С чего решил? - Узумаки, - я смотрю на него, как на клинического идиота, - он же мой отец. Ты представь, что будет с его репутацией и репутацией нашего клана, - мой тон насквозь пропитан наставлением и чем-то металлическим. - А, ну да, ну да, - вздыхает.       Вот так и сидим уже десять минут, потирая ушибы, прикладывая лёд и утирая кровь. И это самое малое, что могло произойти. Вообще, когда нам чудом удалось удрать (всё из-за того, что отец на секунду замешкался — спорить могу, что видел, как он даже протирал глаза от изумления), я успел только простыню прихватить. Поэтому пришлось заскочить к Чоуджи и одолжить кое-какой одёжки и, естественно, я пообещал объяснить весь этот бред. Хорошо, что он такой надёжный друг — сначала помог, а потом уже стал спрашивать. Или это из-за удивления и отвращения? Да и неважно, ведь главное, что я теперь просто не знаю, что делать. Первая ситуация, из которой не видно выхода. Оказывается, придумывать хитроумные стратегии хоть и лень, зато уж куда проще, чем объяснить отцу, почему я голышом, лежа на своей кровати, целовался с парнем. - Так что делать теперь? - Хороший вопрос — но я вообще без понятия. - Ну же, Шикамару, ты же типа умный. Поговори с отцом, а? Или придумай что-нибудь, — нет, он действительно считает, что я смогу сейчас взять и вот так просто решить то, что мы заварили? - Наруто, тут совсем другое. Это тебе не боевая стратегия, а хрень с человеческими отношениями. Я в этом мало что смыслю, но одно знаю точно: сейчас ничего предпринимать не стоит. Ты же видел, как вспылил отец — мы ещё легко отделались. - Да, но не можем же мы вечно прятаться у меня дома и бояться, что если мы выйдем, вся Коноха уже будет в курсе. Вот если б знал ты, когда твой отец домой возвращается, никогда бы не попали в такую дебильную ситуацию! Чем ты думал? - То есть что, виноват я? - я подскакиваю в кресле, как-то неожиданно громко это говорю, и из носа снова течёт кровь, а я слизываю немного губами, - во-первых. Во-первых, я знаю, что сегодня он должен был появиться поздно — там с Пятой дела. Ты же помнишь, даже мама упомянула о том, чтобы я ему помог — значит, работы немало, - я вспоминаю, что мама-то скорее всего тоже знает, и становлюсь зол на него и на себя вдвое больше. - Ну и какого хрена он припёрся тогда посреди дня? - вскакивает Узумаки с кровати, и лёд, лежавший у него на лбу, с шумом грохается на пол. - А во-вторых, чёрт, почему я должен всегда всё просчитывать? Почему я всегда должен думать, когда тебе приходить, куда приходить и как, чтоб не спалиться? Сам вообще извилинами пошевелить не в состоянии? - я уже литр крови из носа выхлебал, наверное. Грёбанный Узумаки. И в этот же момент дверь энергично распахивается, зелёный комбинезон сияет Силой Юности, и Рок Ли произносит: - Наруто-кун! Странно, что ты не слышал, но сегодня в Коноху прибывает Гаара-кун, и нам с Тентен поручено его встретить и сопроводить в гостиницу. Я подумал, ты захочешь увидеть его, - на одном дыхании выпаливает он, но когда видит, что мы стоим в боевых стойках (это уже на уровне рефлексов) и смотрим друг на друга, как враги, осведомляется, - А… Наруто-кун, Шикамару-кун, у вас что-то стряслось? - Да так, ничего, просто… - Ого! Круто, что Гаара приезжает! Когда? Конечно же, я хочу увидеть его, - Наруто вмиг веселеет, полностью переключает внимание, как будто ничего не было. Это раздражает, но хрен с ним – мне бы тоже не помешало уединиться и успокоиться. - Вообще, должен быть через несколько минут, поэтому нам стоит поторопиться. - Угу. Шикамару, ты?.. - Не-а, идите. Всё равно я не в настроении, - я махаю на них рукой, - если что, завтра успею его повидать, - но если честно, мне не так важно увидеть Казекаге. - Наруто-кун, как ты смотришь на то, чтобы добежать до главных ворот на руках с закрытыми глазами? Замечательная тренировка для… - дверь захлопывается, и я опускаюсь в кресло. Как же всё хлопотно… ...       Не помню, когда успел задремать, но просыпаюсь я от боли в руке – отлежал. Встаю с кресла, разминаюсь, и чувствую неприятную корочку засохшей крови под носом. Иду в ванную и думаю о том, почему именно нос в последнее время, или о том, что неплохим вариантом было бы вечно жить у Наруто в кладовке, спасаясь от стыда, но раздаётся стук, и мысли прерываются. Может, Чоуджи? Хоть бы это было так. Ковыляю через непроходимую свалку мусора недельной (если не больше) давности, открываю дверь и – Ого! – распахиваю глаза, а остатки сна уходят тут же. - Впустишь? – знакомый голос, который я не слышал давно. В подсознании снова всплывают нечёткие обрывки воспоминаний, но я не успеваю придаться ностальгии, потому что важнее, что она делает тут сейчас и что, блин, делать с этим мне. Особенно после того, что случилось с Наруто. Я как-то отстранённо, потому что в шоке, пропускаю её внутрь, - оу, ну и свинарник. Это Узумаки Наруто так живёт, или ты ему помогаешь складировать мусор? – ну вот, я уже напрягаюсь от её властного тона и сильного голоса. - Темари, - я нервно сглатываю, - привет. Ты тут это… к-какими судьбами? - Ну, мы сопровождаем Гаару, и я тут только на три дня, поэтому решила проведать тебя – тот гиперактивный с большими бровями подсказал, как сюда пройти, - она проходит и аккуратно опускается на краешек кровати, кладёт ногу на ногу – характерный жест, и я не могу понять, раздражает он меня или нравится – и смотрит в глаза, словно чего-то ждёт. - Значит, Канкуро тоже здесь? - Угу… - Понятно. - Ага… - Н-ну… Я тут вот, в гости заскочил, - надо срочно, быстро, немедленно что-то сказать. Неловкость и её молчание меня пугают. - Вижу, вижу, - чёрт, мне страшно смотреть ей в глаза, её взгляд меня испытывает, - как дела? - Да так, потихоньку, - видимо, мой тон пропитан безысходностью, потому что она насмехается. - Слушай, я пришла сказать, что, - закусила губу и отвела взгляд слишком по-женски, - в общем, неправильно мы как-то в тот раз расстались. Короче, может, сходим куда-нибудь? – и тут я увидел это снова - её неуверенность. Темари редко её показывает или редко её испытывает, но это означает, что лучше бы мне ответить согласием. - Эм, знаешь, вообще-то… - она метнула взгляд-молнию, такой резкий и не терпящий отказа, и я сразу вспомнил, при каких обстоятельствах видел его в последний раз, - а хотя да. Да! Давай сходим, - пошёл. Наруто. На хрен. - О, отлично. Мы остановились в отеле неподалёку от резиденции, ну, ты знаешь, самый дорогой у вас, он такой один. Названия не помню. Завтра с утра Гаара уйдёт к Хокаге по своим делам, и часам к семи я буду готова. - Так рано!? - Не все люди – ленивые задницы вроде тебя, - она поднялась, довольная и снова во всём уверенная (может, даже радостная, хотя это, наверное, чересчур), и зашагала к двери, брезгливо обходя грязную одежду, остатки еды и много чего ещё. - Ну, так завтра в семь, да? – спросил я с надеждой. - Эх, - она закатила глаза, - ну давай в полвосьмого, - обернулась, бросила «пока» и ушла. Полвосьмого! – вот уж действительно большая уступка. Будто полчаса мне хватит, чтобы доспать. Я закрыл дверь и оглядел комнату – чёрт, это действительно мерзко выглядит. Будь я девчонкой, побоялся бы даже зайти. Поэтому я начинаю подбирать мусор: носок, бутылка, тарелка с остатками рамена, кунай. Стоп. Что я, чёрт возьми, делаю? Выпускаю из рук всё барахло, плетусь к кровати и падаю на неё. Завтра в полвосьмого. …       И тут сюрикен летит прямо мне в живот, но на удивление, я действительно испытываю боль – а ведь ощущение сна самое явное. Открываю в изумлении глаза и вижу, что во всём виновата рука Наруто. Спит он, видите ли, неспокойно. Эх. Только начинает светать – сияние назревает за бежевыми шторами. Который час? Фух, хорошо, что шесть. Иначе бы проспал, будильник-то я забыл поставить. Лежу и думаю, думаю, думаю. Да уж, наделал я глупостей в последнее время. Хм, а мама знает, почему я не ночевал дома? И отец… Какого он только теперь обо мне мнения? Стыдится, наверное, или даже пьёт с горя. И я стыжусь. Тревога и волнение, сплетаясь, кружат и кружат где-то в моей груди, оседают на дно, а потом снова начинают ворошить память: открытая дверь, солнечные лучи, чуть смуглая кожа, запах (самый приятный), глаза отца, его открытый в удивлении рот, которым он наверняка хотел что-то прокричать, но просто не нашёл сил. Мне так жаль, что он видел, я так его люблю! – ведь он, вероятнее всего, теперь просто знать меня не захочет. Неужели, я потерял семью? Как же больно, что все самое плохое и самое хорошее смешалось в один безумный водоворот воспоминаний, мне горько, и этот вкус я будто на языке чувствую. Всё рухнуло. И что сделать для того, чтобы всё было, как раньше? Извиниться? Я, конечно, чувствую себя чертовски виноватым, но совершенно себя им не считаю, если говорить в общем. Да и вряд ли кто-то вообще будет меня слушать после всего этого. Сказать, что это ошибка? Но я не собираюсь прекращать наше специфическое, кхм, общение с Наруто, и моё поведение теперь будет подозрительным. Во второй раз такая отговорка точно не пройдёт. Вот и думай теперь, как всё исправить. Я всё лежу, размышляю, утро медленно и светло наступает, Наруто храпит (надо будет спросить, чего это он так поздно вернулся), и проходит полчаса. Сон не идёт, да и времени на него мало осталось, поэтому я иду принимать душ. Ещё и Темари. … - Доброе утро, - зеваю я, прикрываясь рукой. Холодное и пасмурное оно сегодня, это доброе утро. - Доброе, - отвечает Темари, шумно вдыхает носом воздух, и я замечаю, что её ноздри забавно раздуваются, отчего она выглядит ещё воинственней, чем обычно. - Н-ну, - я мнусь от непривычки и её общества, смотрю себе под ноги, - у нас тут есть очень красивый парк, может, туда? - Парк? – она выгибает бровь, - хм… Там, должно быть, красиво, – о, я знаю этот тон. Задумчивый, сухой, но совсем незаинтересованный – такое чувство, что эта женщина витает где-то в своих мыслях. - Ну да, - я растерян. Вот о чём она сейчас думает? Её взгляд, вперившийся в землю, явно не выглядит простодушным, - или можем пойти перекусить. Ты завтракала? - Да, - она качает головой, будто отгоняя назойливые мысли, поднимает глаза и улыбается мне, словно хочет убедить в чём-то саму себя. И её вид меняется: приобретает привычную уверенность с толикой снисхождения; Темари проходит вперёд, покачивая бёдрами, и улыбается краешком губ, по-женски хищно, - можно и в парк. Я давно хотела посмотреть на особенности фауны Конохи, - мне кажется, или она мне подмигнула только что? И с каких это пор сестра Казекаге стала строить из себя обольстительницу? Я поравнялся с ней. Облака вроде бы и заволокли всё небо, однако тёмных туч нет, а значит, дождя быть не должно. Молчание сопровождается звонким стуком женских каблуков пару минут, и потом она начинает рассказывать что-то о себе, а я всё слушаю её шаги. На песчаных дорогах они так не звучали. … - Чёрт, у меня песок в обуви. Чёрт, чёрт, чёрт! - Шикамару прыгал на одной ноге, пытаясь снять сандалию. - Ха, - как всегда гордо, светловолосая куноичи подняла голову, облокотилась на веер, - жалко же ты выглядишь, Нара. - Чёрт, - в последний раз повторил он тихо, - когда уже эта хрень закончится? У вас тут есть нормальные дороги? – парень морщил лоб, натягивая многострадальную сандалию на себя. - Не-а, - проговорила его спутница со сладкой улыбкой на губах, качая головой – она явно получала удовольствие от созерцания бывшего противника в таком несерьёзном положении, - но мы уже скоро доберёмся до академии, - Темари убрала оружие за спину и продолжила идти, когда парень всё-таки разобрался с обувью.       Шикамару смотрел ей вслед.       Самая обычная девушка, на первый взгляд, а ведь какая сильная! Вряд ли в Конохе можно таких повстречать: не слишком ветреная, как Тентен, и не слишком чокнутая, как Сакура. И симпатичная. Шикамару подумалось, что она чем-то напоминает парня по стойкости характера и уверенности в себе, и заметил такие несвойственные по общему заблуждению женщинами качества он ещё на экзамене. Храбрая, ответственная, решительная, умная – почти одолела его в бою. Она никогда не просила помочь, не вздыхала картинно, зато умела как-то соблазнительно качать бёдрами при ходьбе – за ними шиноби и наблюдал. Смотрел, как её фигура уходит, и на секунду парню показалось, что она сейчас растает в раскалённом воздухе и выжигающем жизнь солнце, расплавится и смешается с пустынным ветром. Сабаку но Темари, проблемная женщина – вслед которой стал очень часто посматривать один шиноби Конохагакуре. … - Ого, да тут действительно красиво! – она говорит с придыханием, сжимает кулаки и улыбается. А ведь я знал, что это у нас единственное приличное место. Ухоженное – практически все пенсионеры заняты благоустройством этого, ну, можно сказать, и сада (для парка он и в самом деле маловат), к тому же я знаю особое место, где полно цветов, маленький пруд с красивыми рыбами и пара старинных скамеек. Мы идём через все эти поникшие деревья, чьи ветки чуть не на плечи ложатся, пробираемся через цветущие кусты непахнущих роз, и проходим к тому самому пруду и древним деревянным лавочкам. Садимся – наши колени почти соприкасаются, до того тесно. - Ну, так вот, - она смахивает прядь со лба и продолжает рассказ, - в итоге те старейшины смирились с его решением, и Гаара назначил меня в Совет. Вообще, дела там у них схвачены, мне пока, я вижу, недостаточно доверяют. Но знаешь, как повысился статус! Теперь я не просто сестра… - Темари продолжает и продолжает говорить, а я смотрю на её лицо – нисколько не изменилась. Ясный взгляд, выцветшие кончики волос, прямая осанка, грубые руки… - Эй, Нара, ты вообще слышишь меня? – снова этим родительским тоном она возвращает меня к своей истории. - Д-да, - отрешённо ворчу я в ответ, встречаюсь взглядом с её грозными глазами, а потом снова смотрю на руки. … - Вот блин, - шипела светловолосая девушка, зажимая порез на ладони, - понаберут детей-идиотов, а нам с ними возиться. И какие из них шиноби? Маленькие куски… – шла и ворчала себе под нос Темари по дороге к медпункту, после того как на очередной совместной тренировке у одного бестолкового мальчишки дрогнула рука, пока куноичи терпеливо объясняла, как обращаться с вакидзаси. - Йо! А что это ты не на..? А, - притих внезапно встретившийся ей за поворотом Шикамару, который тоже должен был обучать детишек с самого утра, но появился только к полудню и лицом к лицу неудачно встретился с сестрой Гаары. С сестрой Гаары в крайне плохом расположении духа. - А ты где был!? Опять проспал до обеда, ленивая задница? – непроизвольно она сорвалась на него, несмотря на то, что шиноби Конохи почти всегда приходил к этому времени, успевая однако за день пройти нужную программу, да ещё и подремать в перерывах. Просто его медлительность, наплевательское ко всему отношение, удачливость, способность справляться со всем так легко и ленивые чёрные глаза… Как будто всё раздражало молодую куноичи, но одновременно с тем она чувствовала, что всё оттого, что ей не хватает внимания. Его внимания – это и злило ещё больше. - Да я же просто… - Просто тебе плевать на свою миссию здесь, на успеваемость генинов Суны, на все! Придурок. Чёрт, там ещё и закрыто, - чуть пройдя, она дошла до маленького здания с облезшей штукатуркой, дёрнула ручку двери, но та не поддалась, а секундой позже девушка заметила табличку «Обед». Шикамару стоял чуть поодаль, но видел и слышал всё. - Дай посмотрю, - абсолютно спокойным тоном, таким до боли нервирующим и волнующим её, что Темари даже скрипнула зубами. И протянула ему дрожащую то ли от боли, то ли от содрогания, руку. А когда его пальцы коснулись кожи и флегматичный взгляд остановился на ладони, девушка шумно вздохнула – и выдала себя. Теперь чуунин смотрел ей в глаза. - Да просто больно, - угрюмо отвела взгляд куноичи, - ты можешь что-то сделать? - Тебе тут всего-то надо обработать и перевязать. Хлопотно, конечно, но пошли, - кивком он указал в сторону близлежащего общежития, в котором его разместили, - там есть аптечка и всё такое. Она деланно нахмурилась, но побрела вслед за ним. Интересно, а как он живёт? То есть ей, Сабаку но Темари, конечно, не было так уж любопытно, просто… Просто он так её раздражает! Потому что не смотрит на неё, как подобает, таким по-детски восхищённым взглядом, не дивится её силе, и вообще – даже на свидание ни разу не позвал, хотя все иностранцы всегда обращали на неё внимание. Скучный. Ленивый. А только страшно было осознавать, что ей порой хочется взять его за руку или оказаться наедине, чтобы никто-никто не мешал. … - Хм, - я даже не знаю, что мне ответить на её рассказ, а Темари смущённо улыбается. Над нами висит обязывающая к действиям тишина, и я, по-моему, под воздействием этой улыбки и её ждущего взгляда, непонятного чувства ответственности, воспоминаний и её запаха (и ещё приторно романтичной атмосферы) беру её за руку, чувствую еле различимый бугорок тонкого шрама поперёк ладони. Знакомо, волнующе, тревожно. Кажется, так надо. - Шикамару, а может, - говорит она каким-то томным, а оттого опасным голосом, - может, прогуляемся ещё? – и встаёт, не убирая моих рук. Я поднимаюсь за ней, оглядываюсь, замечаю боковым зрением, что она всё ещё смотрит и всё ещё чего-то ждёт, и я, кажется, понимаю. Кротко ей улыбаюсь и без слов сворачиваю вглубь сада, но рук мы не разжимаем – идём, как глупая сладкая парочка. Ну и ладно, всё равно никто не видит. Проходим под деревьями сакуры, всевозможными кустами (некоторые из них даже начали цвести), и я чувствую, что от груди до шеи снова поднимается эта волна предвкушения чего-то… Сладостного. И это уже было, и было с нами обоими, и я понимаю, что Темари чувствует это тоже. Шумно сглатываю и почему-то продолжаю нервно и несуразно улыбаться. … - Смотри, я же правда красивая! Красивая, да? – рассмеялась девушка, кружась, и подол её расписного кимоно затанцевал на ветру, а на щеках расцвёл румянец. - Эй, Темари, - подхватил Шикамару падающую куноичи, которая тут же рассмеялась ему в лицо, - ты что, пила? – он нахмурился. Всего-то вышел из дому чтобы бесплатно поесть за счёт масштабного пиршества, как его тут же подловила давняя… Знакомая. - Все пили, - отмахнулась она и повисла у него на шее, - а пойдём танцевать? Пра-аздник же! - Блин, хлопотно, - цокнул юноша, стараясь удержаться на ногах и удержать свою спутницу, - а где Канкуро? Ну, или хотя бы Гаара? – страдальчески он сдвинул брови, смотря прямо в милое пьяное лицо так близко, что губами почувствовал горячее дыхание посреди холодного ночного воздуха. - А я не знаю, - почти восторженно проговорила девушка, и схватила чуунина за ворот его жилета, - Шикамару, а может, прогуляемся? - Н-ну, уже поздно, - замялся он, пьянея вместе с ней от ощущения близости и какого-то странного чувства… Предвкушения, что ли? Которое разливалось от груди и выше, к шее, и почти что перехватывало дыхание. - Пошли, тут недалеко, - прошептала она ему в ухо, - между прочим, я давно тебя хотела в гости позвать, - вырвалось из развязного рта, о чём девушка потом не раз пожалела и за что не раз порадовалась. - А т-твои братья?.. – ведомый в темноту улиц, дальше и дальше от громкого празднества, парень беспокоился, как обычно бывает, когда представляется удачный случай. - О, их нет дома, - голос её отчего-то стал таким ясным и трезвым, что гений Конохи на секунду испугался, - Гаара на миссии, а Канкуро на празднике. Я тебе только дом покажу, - будто успокаивая, влекла она его за собой. …       Вышли на другую поляну. Стало появляться солнце, и мне сразу захотелось спрятаться под каким-нибудь деревом, отчасти потому, что я не понимаю, что дальше делать. И – слава богу! – она перехватывает инициативу: сжимает мою ладонь сильнее, кивает в сторону двух больших камней, и заговорщицки произносит то, что все это время крутилось у меня в мыслях: - А ты помнишь, ну, тогда, год назад? В Суне, - уточняет, и снова, прямо как в тот раз, увлекает меня за собой. Садится на суховатую траву, я присаживаюсь к ней – наступает молчание. Ком в горле нарастает, и я знаю, что если я что-то скажу, мой голос будет хриплым. Лучше пока молчать. - Темари, - чёрт, это было неосознанно, и мой голос, как я и думал, звучит паршиво, - я хотел тебе кое-что… - я не понимаю, чего хочу добиться этим признанием, но всё то время, что воспоминания о поре с ней проносились в моей голове, все эти встречи-походы-расставания-ожидания, не покидало тяготящее чувство. Наруто. Именно он не даёт мне просто окунуться с головой в то, что было раньше. - Не надо, - как хорошо, что она перебивает меня на том самом месте, когда я хотел назвать его имя, - смотри, - прячет руку в карман и достаёт оттуда мою серёжку. Это что, та самая? Вспоминаю, как я её потерял, и, кажется, бесповоротно краснею – а она усмехается, прикусывая губу. … - Дай сюда, - нетерпеливо пролепетала разгорячённая девушка в попытках расстегнуть ремень на штанах Шикамару, пока тот смущённо хлопал ресницами и пытался выпасть из оцепенения. Они одни в огромном доме, в её чистой прибранной комнате распалёнными телами мнут покрывало на кровати, стараясь раздеться. Путанно, быстро, скомкано, с придыханием и вспотевшими ладонями. - А-х-х, - парень закусил губу, когда Темари коснулась его стоящего члена, мозолистыми пальцами пробравшись под ткань белья, а он только сильнее сжал её плечи, забыв, что должен делать, думать, говорить. - Нытик, - улыбка тронула её порозовевшие губы, и куноичи, не переставая одной рукой неспешно поглаживать его пах, второй распахнула ворот кимоно и устремила его дрожащую ладонь к своей груди - и поцеловала.       Вот что было тогда.       Такая настойчивая в необычной для обоих ситуации, она активно действовала: раздевалась сама и помогала раздеваться ему, целовала, трогала, гладила, направляла его непослушные руки… Оставшись без нижнего белья, но всё ещё в праздничном одеянии, она позволила парню зайти так далеко, насколько это было возможно в их положении: несгибаемые, казалось, пальцы, ласкали и её между ног, пока она мастурбировала ему; они целовались, дышали друг в друга, запоминали ощущения от каждого прикосновения к тем самым влажным притягательным местам, иногда вскрикивали и стонали. В порыве трепетного подросткового секса Темари ласкала языком его шею, ставила засосы, добралась до мочки уха и случайно расстегнула и так неважно зафиксированную серёжку. Та беззвучно упала, скатилась по многочисленным складкам одежды и затерялась где-то на кровати. Тем же вечером, когда Шикамару ушёл, Темари нашла её. Через три дня он вернулся в Коноху. … - Держи, - так ласково, словно щебечет она, протягивая мне ту самую серьгу. Когда я дотрагиваюсь до её руки снова, эта женщина стремительно приближает своё лицо к моему, как будто только этого момента и ждала всё это время. И целует меня, да так властно и напористо, что я еле успеваю двигать языком, отвечая. Её рука сжимает мою в кулак, становится обжигающе тепло от такого прикосновения. - Тем… Темари, - отстраняюсь, - нас же могут увидеть, - и что за глупая отмазка? Ничего умнее в голову не приходит, но надо что-то делать. В тот момент, когда её губы коснулись моих, когда её тёплый рот… У меня в голове будто взорвалось что-то, и я сразу, моментально вспомнил наш поцелуй с Наруто, тогда, на кухне. А уже через секунду – события годичной давности, у неё в комнате. Не могу понять, что не так, но делать ничего не решаюсь, замираю в исступлении. - Опять боишься? – она усмехается, в её голосе сквозит шутливая жестокость, только вот я ещё слышу разочарование, а может даже обиду. - Просто давай не сейчас, ладно? Я… - шумно вздыхаю, поднимаю голову к небу – и тут же мне на нос приземляется капля. Дождь пошёл, - мне нужно подумать, правда. - О-о, неужели наш плаксивый недотрога завёл себе подружку? – пытается говорить язвительно, но я уже слишком хорошо знаю повадки этой женщины – она уязвлена сама. - Т-типа того, - пожимаю плечами, отвожу глаза. Мы поднимаемся, она по привычке проверяет веер за спиной, я просто оглядываюсь по сторонам. - Ну, - теперь Темари даже не пытается скрыть горечь в голосе, - если что, у меня тут ещё два дня. Как надумаешь – приходи, поговорим. Ты ведь всё понял? Эх, парни… - сетует она, и идёт вперёд. Погода портится всё больше. - Эй, выход в другой стороне, - почти кричу, потому что за время, пока я стоял и думал, она успела отойти достаточно далеко. Поворачивается, подходит ближе, с удивлением и презрением смотрит на меня. - Ну ладно. В общем, насчёт завтрака…       Мы идём обратно. Сколько мы провели времени здесь, о чём говорили, над чем смеялись? Ничего не могу вспомнить, кроме ощущения её губ, а когда вспоминаю его – меня будто на части разрывает. Я их обманываю, обоих обманываю. Чёрт, как всё сложно и запутанно… Я периодически хмурюсь своим мыслям, но эта женщина снова заводит разговор о своих успехах, и буквально заставляет меня переключить внимание и слушать её, пока мы идём в ближайшую закусочную. Дождь становится всё сильнее, мы ускоряем шаг в надежде добраться до заведения и не промокнуть. Последняя миссия, оплошности Канкуро, забавные случаи в деревне, фанатки Гаары, соглашения между Суной и Конохой – обо всём этом она говорит не переставая, поддерживая дружелюбный тон, но теперь я знаю, что и с ней должен объясниться. Желательно скоро.       У меня два дня. …       В конце концов, я, может, и получил глоток свежего песчаного воздуха, а лучше мне от этого не становится. Всё только запутанней, отчего камень в моей груди тяжелеет с каждой секундой – с каждым шагом к дому Наруто. И почему я ей сразу не сказал, что не свободен? Ведь мог и не посвящать в то, что моя пассия – парень. Хотя, может, это оттого, что я и сам не уверен? Появилась в такой неподходящий момент, нагнала приятные воспоминания – и заставила усомниться. Точно, я сомневаюсь, и это худшее осознание за последние несколько дней. Проще было понять, что я влюблён в парня, или что моя семья от меня отвернётся, но осмысление того, что я втянул друга в это дерьмо, а теперь не уверен, нужен ли он мне вообще, пожалуй, худшая вещь. Не надо было, просто не надо было. Блин…       Вот и ступеньки к его крохотным апартаментам на втором этаже.Чёрт, уже час дня, он наверняка проснулся, и, скорее всего, спросит, где я был. Был на… свидании? Пожалуй, эту прогулку можно так назвать. Вот блин. И поссориться не успели, а у меня уже свидание – самому даже стыдно. Хотя, если посмотреть с другой стороны… Да, он первый попёрся на поклон к Гааре, первый ушёл развлекаться, оставив меня с этим дерьмом внутри. Вроде, всё честно. Вроде.       Стучусь.       Его, на удивление, злое и хмурое лицо встречает меня за порогом: - И чего вернулся? - Наруто, хватит. - Нет, серьёзно. У тебя там столько дел, столько планов, - Узумаки начинает ворчать, пропуская меня в квартиру, - девушки всякие отбоя не дают. - Что? Откуда ты-то знаешь? – округляю я глаза, поднимая голову – пригнулся разуться. - Да вот оттуда, - он кинул на пол, прямо мне под нос, какой-то конверт. Что за..? - А-а-а, Шихо, - меня почему-то это позабавило, и я, читая первые строки с притворно-идиотской интонацией, улыбаюсь, - Дорогой Шикамару! Я так надеялась, что ты придёшь… - что, видимо, Наруто раздражает. - То есть, это смешно? Это смешно, хренов ты ублюдок, что ты получаешь какие-то сопливые любовные письма, сразу после того, как трахнул меня? - Технически, это ты трахнул меня, - пытаюсь я хоть как-то свести разговор в другое русло, звучать нейтрально – не заварить каши, одним словом. Кажется, не выходит. - Да какая к черту разница! – не шутит. Он не шутит, и это начинает заходить далеко – редко когда Узумаки смотрит так серьёзно, так пронзительно. Ох, не к добру это. - Послушай, а как ты его получил? – я продолжаю попытки немного успокоить его, а внутри у самого закипает. - Так она же и принесла его сюда, курица очкастая, - в порыве раздражения плюхается он на кресло, и оно еле поскрипывает. - А адрес..? - Чоуджи сказал, - и добавил, читая непонимание в моих глазах, - она видела, как он выпрыгивал из окна твоего дома. Вещи твои захватил. - Так он тоже был здесь? – я прохожу и сажусь на неубранную кровать. Хм, а ведь именно так и начался наш вечер вчера – даже злоба и раздражение, отдающиеся в чуть дрожащем голосе, те же. - Чёрт, да, - Наруто страдальчески протянул последнее слово, хватаясь за голову обеими руками, - он приходил, - и шепчет. - И? – я пытаюсь говорить так же тихо. - И знаешь что? Я не смог ничего объяснить ему, Шикамару, придурок, я не смог ничего объяснить! – всё, точно истерика. Конфликта избежать не удалось. - Прекрати. Мне надоело это, - мой голос отрывистый и резкий. - Он видел нас голыми, понимаешь!? Такую хрень очень непросто объяснить, и я даже не знаю, сможешь ли ты это сделать. А что… А что, если он догадывается? – хренов герой Конохи опять пялится на меня, хмурит брови, сжимает губы: страшно зол, но что хуже – он боится. И мои мысли давят на меня сильнее, когда я даже у него спокойствия найти не могу. Внутри всё закипает, всё переворачивается… - Наруто, даже если он знает, - мой тон становится отчаянным, - он никогда не предаст нас. Ты же знаешь… - Да ничего я не знаю! Ни-че-го!! – кричит он по слогам, резко встаёт со скрипучего кресла, которое давно надо было починить, и отходит к комоду. Облокачивается, запускает руки в волосы. Его лицо красное, - и я тут сижу, получаю чёртовы любовные письма, расспросы этого жирдяя, а ты просто исчез! Ты, блин, взял и исчез, Шикамару, ты понимаешь? Я даже не знаю, где мне искать тебя, когда всё катится к чертям, - ух, он даже кулаком по дереву стучит. Тяжелее, тяжелее и тяжелее – у меня сердце как будто лопнет под тяжестью этих грёбаных камней. - А ты? Сам же первый убежал с Роком Ли развлекаться к Гааре, разве нет? – повышаю голос и я под давлением его интонаций. - Но это же Гаара! – Наруто смотрит ошарашенно, явно не понимает моего недовольства. - Так, слушай… - мой голос звучит виновато, и почему-то очень тихо, я устаю, - Неважно. Знаешь, я, мне, Наруто, мне лучше уйти сейчас, - я даже не знаю, что пытаюсь сказать. Я несу какую-то чушь и отчаянно жестикулирую. Приближаюсь к двери, минуя его рассерженную и готовую взорваться фигуру, я просто поклясться готов, что чувствую, как его чакра закипает. Я просто не могу оставаться сейчас с ним, просто не в состоянии находиться рядом с этой истерикой – мне нужно спокойствие. Спокойствие, чтобы всё обдумать, чтобы что-то решить. Чёрт, да мне просто плохо тут. Я выхожу в прохладный апрельский воздух, под плотное белое небо, сбегаю по ступеням вниз, и иду. Куда? Не знаю. Просто смотрю под ноги, на мокрый асфальт, который легко освещает солнце, недавно вышедшее из-под постепенно рассеивающихся туч. Как ни странно, больше не оглядываюсь в страхе увидеть родителей: я слишком устал от всего этого, такое чувство, что хочется пустить всё на самотёк. Будь что будет. Иду, иду, звуки улицы, кто-то говорит, собачий лай, солнце - иногда я думаю, что задыхаюсь. Даже в таком свежем воздухе после дождя. И понял это только сейчас. Подальше бы ото всех этих людных мест, где кто-нибудь да непременно находится в отвратительно хорошем настроении. Сворачиваю на немноголюдную улицу, опять и опять пытаюсь убежать откуда-то, смотря только себе под ноги. Паршивое настроение, надо что-то решать, а сил не найти.       Дом. Большой и знакомый, теплый и гостеприимный – я дошёл до квартала клана Акимичи, и через все эти угнетающие мысли и настроения не заметил, как ноги сами принесли меня к лучшему другу. Господи, хоть какое-то облегчение, у меня слово частица огромного груза с души упала. … - Ну… Что с отцом своим делать будешь? – хмурится Чоуджи. А я перевожу дыхание – боже! Эта пауза будто поставила меня на грань жизни и смерти, и я словно чувствовал какие-то колючие волны электричества по всему телу от страха и напряжения - потому что если бы не понял он, я бы вконец отчаялся. - Я… - слов не хватает, я слишком рад его реакции на мою историю, - Чоуджи, спасибо тебе, - чуть ли не смеюсь. Такое чувство, что остался последний человек, который на моей стороне, моя последняя надежда справиться с этим оправдалась. Вот уже и не так страшно, когда есть тыл. - Да ладно. Ну, то есть, это странно, конечно, Шикамару, но ты же ведь мой друг. Самый умный друг. Я тебе доверяю, - проговорил он это с каким-то немым вопросом на лице, но я… Я верю ему. Такая простая фраза придала мне осознание правильности всего, я как будто почувствовал, что это закономерные трудности. Чоуджи!! - Я… Не знаю, что сказать, - кажется, готов заплакать. - Я понял, понял, Шикамару, - он улыбается самой доброй улыбкой, оборачивается, берёт из нижнего ящика комода пачку чипсов, открывает и протягивает мне. - А помнишь, - я жую и пытаюсь говорить одновременно, - а помнишь, я как-то приносил тебе ту игру? Ну, для приставки. - А, конечно, - похрустывает он в ответ, - хочешь поиграть? - Ага, - я улыбаюсь. Хоть ненадолго, но мне необходимо переключиться. Пусть это будет бегством от реальности, но когда я вернусь, у меня будут силы попытаться всё исправить – сейчас я выжат. …       Темно. Воздух снова прохладный, и серые облака разбросаны по чёрному небу, всё такое ночное - что я невольно любуюсь. А народу меньше не стало: наоборот, все развлекаются и веселятся, пьют и ходят по заведениям. Шиноби, блин. Хех, хотя даже моё раздражение сейчас, кажется, куда-то пропало, и я чувствую себя умиротворённо, что удивительно в данной ситуации – положение всё ещё слишком хреновое. А мне хорошо… Спокойно. Это ощущение может быть только от времени, проведённого с друзьями. Иду от дома Чоуджи обратно к Наруто, и я знаю, что нам сейчас, скорее всего, предстоит масштабное выяснение чёртовых отношений, а всё-таки стараюсь не думать об этом и не портить настроение раньше времени.       Кстати, потом к нам зашла Ино, стала, как всегда, ворчать от того, что сидя на диване и играя в игры, мы никогда себе девушек так и не найдём, но мы с Чоуджи просто рассмеялись от абсурдности ситуации (Ино о Наруто пока рассказывать не решились) таким нервным смехом, в котором явно чувствовалось сумасшедшее напряжение. А в итоге она стала играть с нами, и мы болтали и ели чипсы, и всё стало так по-другому – так просто и легко – что я совсем забыл, с чем нужно разобраться. Отец. Наруто. Темари. Эх-х…       Снова здесь. Хочу постучаться, заношу кулак над дверью, но в момент останавливаюсь: он спит. В окнах темно, время позднее, а пару дней назад я слышал что-то про миссию, на которую его хотела отправить Пятая. Так что вполне вероятно, что он уже заранее приготовил снаряжение, и похрапывает сейчас. Достаю предусмотрительно взятый ключ, аккуратно и тихо отпираю дверь, вхожу – темно и спокойно. Узумаки, развалившись на всю кровать, обнимает подушку. Разуваюсь, подхожу ближе, чуть нависаю над его спящей фигурой – всё-таки красивый, чёрт его дери. Рот приоткрыт, ресницы сомкнуты и кажутся по-женски пушистыми, волосы разметались по лбу. Бережно дотрагиваюсь до светлых прядей – такие мягкие! – чуть отодвигаю их. Вспоминаю, как в самый первый раз коснулся его волос, и шумно вздыхаю.       Это действительно верно? Ведь столько проблем, трудностей на меня свалилось с тех пор, как я понял, что влюблён в него. А точно влюблён? Кажется, к Темари я когда-то испытывал нечто похожее, но мы расстались и благополучно забыли друг о друге (так я думал, по крайней мере, до сегодняшнего дня). Скорее всего, это тоже можно было пережить – ну, помучался бы пару-тройку недель, может, месяцев, корил бы себя за это и… Ушло бы? Не знаю. Но теперь и он впутан в это крайне хлопотное дерьмо, и нам, мне надо разобраться, с собой в первую очередь.       Я тихонько раздеваюсь и ложусь рядом, смотрю в окно, в котором огромная луна, и засыпаю под тяжёлые мысли.