"My Heart Will Go On"

Корф остановил машину на светофоре в квартале от здания суда. Рой журналистов и вспышки фотоаппаратов были видны даже отсюда. - Что скажешь? – кивнул он в сторону толпы. Анна улыбнулась. - Готова поспорить, что мы и так уже на первых полосах газет. Дядюшка далеко. Так что подарим жёлтой прессе праздник. - Нет, - неожиданно ответил Владимир и, поймав удивлённый взгляд спутницы, добавил: - Праздник – не наш уровень. Сейчас мы с тобой заставим их биться в экстазе. Анна рассмеялась. Чёрный «Мерседес» остановился возле здания суда. Из него неспеша вышел Корф и, вальяжно подойдя к другой дверце, галантно подал руку девушке, сидящей на пассажирском сиденье. Та приняла его руку с королевским достоинством и грациозно вышла из автомобиля. Удивлённое «ах» пронеслось по толпе, вспышки фотоаппаратов превратились в один огромный прожектор. Между тем, адвокаты как ни в чём не бывало с высоко поднятой головой, не говоря ни слова, не держась за руки, но всё же вдвоём поднялись по ступеням и вошли внутрь. Оказавшись в здании, Корф и Анна переглянулись и разразились дружным смехом. - Как ты думаешь, что они о нас подумали? – спросила Анна. - То, о чём они подумали, мы с тобой будем ещё неделю читать на каждом столбе и слушать из каждого утюга. - Ну и пусть пишут – у них работа такая. - Кстати о работе, - лицо Владимира стало серьёзным, - Аня, я предупреждаю: что бы ни произошло сегодня утром, я не поддамся ни на миллиметр. Тем временем они уже вошли в зал суда. До начала оставалось две минуты. - Я тоже должна Вас кое о чём предупредить, Владимир Иванович, - ответила Анна. – Если я увижу, что Вы, вопреки данному обещанию, подыгрываете мне, я сегодня же, слышите? Сегодня же напишу заявление об уходе. - Принимается, - кивнул Корф и с вежливой улыбкой протянул противнице руку. Анна надела такую же вежливую улыбку. «Я тебе напишу заявление!» - подумал Владимир и, по введённой им же самим три дня назад традиции, прикоснулся губами к её руке. Анна подошла к столу, за которым уже сидел Романов, и выложила из кейса на стол всё необходимое. Затем она села рядом с клиентом. - Анна, Вы ничего не хотите объяснить? – сквозь зубы спросил тот. - Нет, - невозмутимо отозвалась Анна. – А Вы хотели о чём-то спросить, Александр Николаевич? - Что это было только что у здания суда? Что у Вас с Корфом? - Что бы ни было между мной и Корфом, Вас это не касается. Или у Вас есть вопросы к моей работе? Я плохо её выполняю? - Вы отлично знаете, что у меня нет и не может быть никаких вопросов к Вашей работе, Анна, - вынужден был признать Романов, - и всё же… - В таком случае мы можем закрыть эту тему, не так ли? – улыбнулась Анна. – Что же до истории с журналистами, не этого ли хотела редакция самого модного петербургского журнала? - О чём Вы? – опешил Алекс. - О том, чтобы противостояние между мной и Владимиром Ивановичем благополучно отвлекло внимание прессы от Вашей августейшей персоны. - Этого не может быть! - Мы оба прекрасно понимаем, что может. Знаете, кого прислали сюда от «Императрицы»? Нарышкину. - Но я не знал… - Теперь знаете. Представляю, о чём будут эти статьи. Так что с кем и куда бы я ни приехала, значения не имеет никакого, тем более, что Владимир Корф сын моего опекуна, а со вчерашнего дня ещё и мой начальник. - Но как же тогда Вы будете меня защищать! – воскликнул Алекс. - Точно так же, как и раньше. Впрочем, если Вы опасаетесь, что я специально сдамся, чтобы выслужиться перед новым боссом, Вы в любой момент можете отказаться от моих услуг. - Ни в коем случае! У меня и в мыслях этого не было, Анна! - Вот и славно. - Встать! Суд идёт!