"My Heart Will Go On"

Слова об отъезде Владимира словно ударили Анну током. - Снова в Москву? – она не узнавала собственный голос. Владимир внимательно наблюдал за Анной. Ему показалось, или её несколько расстроила новость о его отъезде? - Да, у меня там возникли серьёзные проблемы с фирмой, без меня эти… в общем, сотрудники ничего не могут сделать, придётся разбираться самому. - И на сколько же лет растянется ЭТА твоя командировка? – Анна даже не пыталась скрыть сарказм. - Четыре дня, - невозмутимо ответил Корф, едва ли догадываясь, что этими словами возвращает ей возможность дышать. - Почему я? – поинтересовалась Анна, приходя в себя. «Почему ты? – раздражённо подумал Владимир. – А почему ты спрашиваешь? Что ты хочешь услышать? Что ты блестящий юрист? Что у тебя задатки сильного руководителя? Что я восхищаюсь тобой? Что я теряю голову, когда ты просто сидишь и смотришь на меня вот так, как сейчас? Что да, я, чёрт возьми, до дрожи люблю тебя, а когда мы ссоримся, я люблю тебя ещё сильнее? Ты это хочешь услышать?» Он непроизвольно сжал кулак. Судорожно сглотнув, Корф ответил на её вопрос: - Я доверяю тебе. И мой отец тоже. Я же знаю, кто сидел бы в этом кресле, не вернись я из Москвы. - Вот как! – удивилась Анна. – И кто же тебе сказал, что это должна была быть я? - Тебе бы очень хотелось, чтобы я был идиотом, да? – усмехнулся Владимир. – Кому же править, если не королеве! - Ты опять начинаешь! – вспыхнула Анна. - Аня, я серьёзно. Ты была правой рукой отца, ты в курсе всех дел. Тебя уважают уже за то, что ты никого не боишься. Эта должность досталась бы тебе по праву, если бы я не свалился тебе на голову в последний момент… - Ты очень вовремя свалился на мою голову, - возразила Анна. – Потому что я к этому моменту уже сломала её в нескольких местах, думая, что делать с должностью директора, поэтому больше слышать ничего не хочу об этой должности! - Я тебе её и не предлагаю. Я прошу лишь занять моё место на время моего отсутствия. Четыре дня ты можешь потерпеть? Анна вздохнула. - Могу. Но только четыре дня! – предупредила она. – Не то по истечении четвёртого дня с двенадцатым ударом часов твоя фирма превратится в тыкву! Они рассмеялись. - В тыкву мой зам уже начал превращать мою московскую фирму, причём в печёную. - Это ему вчера досталось? - Ему. И сегодня ему, и завтра… - Бедный! Ты был в такой ярости… - Что ты хохотала до слёз! – усмехнулся Владимир. - Я смеялась не над тобой, а над твоим замом. Представляю, что его ждёт, когда ты приедешь. - Их двое. И что же их, по-твоему, ждёт? – он пытливо уставился на неё. - Орден дашь. Андрея Первозванного. Посмертно, - голос Анны был серьёзным, но в глазах плясали озорные искорки. - Ты недалека от истины! – засмеялся Корф. – Так что ты ответишь? - Что ж, я постараюсь не угробить фирму до твоего возвращения. Но ты должен пообещать, что вернёшься не позже, чем через четыре дня. - Слово Владимира Корфа тебя устроит? - Более чем. - Тогда вот Вам моё слово, Анна Петровна, что я вернусь через четыре дня и ни минутой позже. Анна улыбнулась. - Тогда можете подписывать приказ, Владимир Иванович. - Уже подписал. - Когда ты успел? – недоумение Анны оказалось сильнее возмущения по поводу того, что приказ был подписан ещё до разговора с нею. - Когда ты послала меня подальше с этим разговором и ушла к клиенту. - Я тебя никуда не посылала, а лишь деликатно объяснила, почему не могу говорить. - С каких это пор слова: «Владимир Иванович, будьте добры, прекратите запугивать сотрудников до такого состояния, что я сама вынуждена прибегать и докладывать, что разговариваю с клиентом», - стали верхом деликатности? – поинтересовался Корф, метко копируя её интонации. - Я ещё в конце «пожалуйста» добавила, - смущённо возразила Анна. - Разумеется. Правда, после ты объяснила, что вряд ли сможешь совмещать такую мелочь, как защита человека в суде, со святой обязанностью приносить мне кофе, - не унимался Владимир, наслаждаясь её смущением. - А если я начну цитировать тебя? – не выдержала Анна. – Кроме того, если такой зам для тебя слишком резок, ещё не поздно назначить другого. - И не мечтай. Утром Анна зашла на кухню, чтобы немного поболтать с Варварой перед завтраком. - Ой, Аннушка! – всплеснула руками домработница. – Да что ж это делается! - О чём ты? – не поняла Анна. - Да что ж они пишут-то про тебя и про Володю, ироды! Который день уж не уймутся! Анна рассмеялась. - И что пишут? - Ой! Срам один! Повторять стыдно! - Не обращай внимания, Варя. Они так зарабатывают. Поговорят и перестанут. Дай-ка мне «Императрицу», сегодня новый номер должен был выйти. Варвара подала Анне журнал, который та просила. Девушка взглянула на обложку, ожидая сального заголовка и пикантной фотографии. Однако увидела лишь приму Мариинского театра и обещание интервью с нею на первых страницах. Анна с нетерпением принялась листать журнал в поисках статьи Нарышкиной, но не обнаружила даже намёка на позавчерашнюю историю. Не веря глазам, она просмотрела издание снова – и ничего! Анна взяла первую попавшуюся газету – всё на месте: и фотография на первой полосе, и комментарий смачный, и статья на целый разворот о ней и Владимире. Другие газеты и журналы мало отличались от этой, лишь «Императрица» безмолвствовала. Анна поднялась к себе и набрала номер Романова. - Спасибо, Александр Николаевич, - сказала она, услышав в трубке его бодрый голос. - Не понимаю, о чём Вы, - невозмутимо отозвался Алекс. - В таком случае дважды спасибо. К завтраку Анна спустилась в отличном настроении. Владимир уже сидел за столом и читал свежую прессу. - Доброе утро, - улыбнулась Анна. Владимир оторвался от чтения и как-то странно посмотрел на неё. - Что-то не так? – встревожилась Анна. - Всё так, - задумчиво и немного печально произнёс Корф, - всё так. Анна села за стол. - Я вижу, ты знакомишься с новостями, - с подчёркнутой непринуждённостью заметила она. – О чём пишут? Что в городе происходит? - В городе оглушительный скандал! – оживился он. – И мы с тобой в эпицентре. - Вот как! – наигранно удивилась Анна. – И что же мы сделали? Спасли мир? Изобрели лекарство от рака? Совершили теракт? Или нет, предотвратили? - Хуже, - отозвался Владимир. – Мы приехали на процесс в одной машине. - Воистину, это событие стоит того, чтобы писать о нём почти во всех газетах! – рассмеялась Анна. – А фотографии какие! - Фотографии отличные, попрошу, чтобы ими обклеили стену в моём кабинете. - Ту, на которой дипломы и сертификаты? – смеялась Анна. - Разумеется. А что ты имела в виду под словом «почти»? – спохватился Владимир. – Кого же обошла стороной эта сенсация? «Мурзилку»? - Насчёт «Мурзилки» не уверена, но в «Императрице» Нарышкина описывает выставку собак. Корф удивлённо вскинул бровь. - Ты попросила Романова? - Что ты, нет, конечно. Это была его личная инициатива. - Уважаю, - задумчиво протянул Владимир. – Может, махнёмся клиентами? Ольга скоро всю кровь мою выпьет! Анна рассмеялась. - То есть, ты хочешь, чтобы Калиновская пила мою кровь? - Боже упаси! Она не успела бы. Я взялся бы защищать Романова, выиграл бы дело, и ты была бы спасена. - Благодарю Вас, сударь, но такое спасение меня вряд ли бы устроило. Но Вы не переживайте, я и сама могу Вас так «спасти» меньше, чем через неделю. - Сударыня, - ухмыльнулся Корф, допивая кофе, - боюсь, такое «спасение» не устроит уже меня. - Отчего же? - Оттого, что я не привык проигрывать. Тем более женщинам. - Да Вы шовинист, сударь! – рассмеялась Анна, поднимаясь из-за стола вместе с ним. - Вы ошибаетесь, Анна Петровна, - сказал Владимир, приблизившись к ней вплотную, так близко, что ей пришлось поднять голову. – Я не шовинист, я гораздо хуже. Он осторожно коснулся пряди её волос, неспеша заправил за ушко, легонько провёл кончиками пальцев по нежной изящной шее… У Анны задрожали колени. Собрав остатки самообладания, она чуть слышно, но всё же стараясь сохранить шутливый тон, почти прошептала: - Вы меня пугаете. Кто же Вы? Владимир вновь испытывал на себе волшебство её глаз. Услышав вопрос, он склонился к её губам и произнёс слегка охрипшим голосом: - Я Корф. - Это в корне меняет дело, - ответила Анна, чувствуя, что земля начинает медленно уплывать из-под ног. «Если он меня сейчас поцелует – я пропала», - пронеслась в её голове шальная мысль. А следом за ней другая: «А если не поцелует – я умру».