Капитанская повязка

Разделив парней на две команды, Игорь расположился на трибунах в гордом одиночестве. Черчесов уделял ничтожно мало внимания подготовке запасных голкиперов. Конечно, вероятность того, что Игорю понадобится замена практически равнялась нулю, но вот так откровенно игнорировать сразу двоих игроков сборной Акинфеев считал неправильным. Может случиться всё, что угодно, и терять сноровку не позволительно никому. Поэтому, когда предоставлялась возможность поруководить, как сейчас, Игорь уступал свои ворота молодому Лунёву, предпочитая понаблюдать за игрой со стороны. Всё равно, когда появится Станислав Саламович, Акинфееву волей неволей придётся наверстать упущенное — уж его Черчесов без работы никогда не оставляет. Зобнин часто запаздывает в атаках, Миранчуки хороши в дуэте, но стоит разделить — теряются на поле, Самедову не хватает точности в передачах, Смолов просто бессовестно халтурит, а вот Фернандес и Головин на своих позициях отрабатывают безукоризненно. Игорь торопливо записывал свои наблюдения в помятую тетрадку, чтобы в скором времени обсудить с тренером пробелы в подготовке. Вообще-то Акинфеев ненавидел вести дневники, тем более, строчить мемуары на коленках, согнувшись в три погибели, и одновременно внимательно следить за игрой — такое себе удовольствие. Но теперь он не был рядовым игроком, он был капитаном и считал своей непосредственной обязанностью находить изъяны в технике сборной и искоренять их. Запомнить все свои мысли и замечания Игорь был просто физически не способен, поэтому купил во имя благой цели толстую тетрадку, которая без надлежащего обращения очень быстро приобрела весьма неказистый вид, но продолжала преданно хранить все заметки придирчивого капитана. После одной тренировки Акинфеев обычно с удивлением обнаруживал как минимум несколько новых листов, исписанных его мелким кривоватым почерком, с эмоционально жирнеющими после каждого предложения восклицательными знаками. Для себя Игорь решил, что будет отмечать так только наиболее значимые мысли, но в конечном итоге всегда оказывалось, что все его мысли чрезвычайно значимы. Денис сегодня тоже не играет, и, похоже, не очень-то и торопится приступить к делу. Наказание своё исполняет на расслабоне — команда уже минут двадцать работает, а он только-только на пятый круг пошёл, ещё и останавливается постоянно — то водички попить, то просто побесить Игоря своей непокорностью. Всю эту пассивную акцию протеста Игорь отмечал краем глаза, по-привычке контролируя всех игроков в зоне видимости, но в большей степени всё-таки сосредоточился на своей ответственной миссии. — За что это ты Дениску в легкоатлеты понизил? — знакомый смешливый голос прозвучал неожиданно близко, рука дёрнулась, перечёркивая и без того не слишком разборчивые закорючки. Игорь вздохнул, предчувствуя, что продолжить полутворческую самодеятельность ему уже не дадут, и медленно повернулся к Артёму. — Не в настроении что ли? Не припомню, чтобы ты, собственными губами, кому-то взыскания раздавал. Теперь все пацаны в ужасе, никто не хочет попасть под горячую руку свирепому Акинфеищу. Хотя, для профилактики неплохо, вишь теперь, как стараются? Как говорится, бей своих, чтобы… Да, просто, бей своих. Лишним не будет. — Блять, какая же ты балаболка, с ума сойти можно, — Игорь засмеялся и шутливо двинул Артёму локтем в бок. — И горжусь этим, — Артём в ответ пощекотал Игоря под подбородком и вытянул губы в трубочку, изображая, что хочет целоваться. Пришлось ещё и лёгкий щелбан ему отвесить, чтобы поставить точку в этой короткой, но пылкой войне. — А ты почему не играешь? — сменил тему Игорь, намеренно опустив вопросы про Дениса. — Так я же икру недавно потянул. Стараюсь не перенапрягаться без необходимости. — Ну, смотри. А то Смолов настолько уверен в своём преимуществе перед тобой, что, думает и тренироваться уже не обязательно, — Игорь говорил неприятные вещи, но что делать — правда иногда жалит. Состав команды на первый и последующие матчи ещё, конечно, не известен, но чисто символически каждый игрок всегда прикидывал свои шансы попасть в основу. И фаворитом в атаке в этот раз Артём, к сожалению, не был: тренер очевидно предпочитал быстроту и манёвренность Смолова напористости и надёжности Дзюбы. Значит Артёму снова придётся отсиживаться в запасе, а это он ненавидит всей душой. Сидеть и видеть, как команда проигрывает без возможности помочь, изменить ход матча, даже если уверен, что смог бы это сделать… Сколько громких конфликтов было у Артёма с тренерами? СМИ его заклеймили наглым, хамоватым и некомпетентным спортсменом. Но причина этой вспыльчивости всегда была одна — Дзюбе не давали играть. Какому футболисту понравится, когда его планомерно гнобят на скамейке, не позволяя притрагиваться к мячу? Артём и Игорь мрачно замолчали — обоим не хотелось, чтобы история повторилась. Артём заслуживал играть за сборную, и Игорю казалось, что в напряжённых условиях чемпионата Дзюба точно будет смотреться лучше нестабильного Смолова. Артём, разумеется, думал так же. Но, увы, их мнение в этом вопросе совсем не имело веса — у тренера много опыта, тренеру виднее. — Что это у тебя там? Опять гадости про меня пишешь? — долго грустить Артём не умел, и всегда очень резко переключался с неприятной темы на что-то совершенно неожиданное. Вот и сейчас, не успел Игорь моргнуть, как его драгоценные записи перекочевали в проворные ладошки Дзюбы. — Так-так-так, где же, где же. Ага, вот — «Дзюба», нашёл, — Игорь попытался вернуть себе секретную рукопись, но Артём такой поворот предвидел и максимально бессовестно воспользовался своим превосходством в росте: встал, вытянув тетрадку над головой. Игорю пришлось смириться — не мог же он, строгий капитан, вдруг начать нелепо подпрыгивать в безуспешных попытках дотянуться до небоскрёбных вершин Дзюбиньо. — «Хорош в верховых единоборствах» — оу, спасибочки, мне так приятно, что ты это заметил. «Мало играет ногами» — хмм, это предъява? А чем я тогда, стесняюсь спросить, играю? «Грубоват на подкатах» — что есть, то есть, нежно подкатывать не умею, но некоторым даже нравится грубость, если ты понимаешь, о чём я… — Артём так выразительно поиграл бровями, что Игорь, всё это время слушавший его монолог с непроницаемым лицом, не выдержал, и снова засмеялся. — Ты идиот. Как тебя только терпят в «Зените»? — Как-как… Молча и с удовольствием. Хочешь прикол? Смотри на Черышева, — Игорь не очень любил приколы, но в случае с Артёмом это абсолютно не имело значения — если тот хотел показать прикол, он его показывал, даже если собеседник пытался убежать или молил о пощаде. Так что Акинфееву ничего не оставалось, кроме как послушно посмотреть в сторону Дениса. Артём внезапно наклонился, почти уткнувшись носом куда-то Игорю под кадык, и секунд десять там посопел. Ничего криминального, в общем-то, но с той стороны поля, где сейчас бежал Денис, сцена, должно быть, казалась чрезвычайно страстной. Удовлетворившись проказой, Артём, как ни в чём не бывало приземлился на соседнее сиденье и с любопытством уставился на Игоря. — Ну, и что было? — Он протаранил боковой конус и чуть не упал. — Скукотень какая. Я рассчитывал хотя бы на обморок. Артём явно напрашивался на разговор, но Игорь не торопился поддерживать инициативу. Конечно, глупо было надеяться, что Дзюба не заметит не совсем адекватное поведение Черышева в последнее время. Даже до Игоря дошло, что уж говорить про эмпатичного Артёма, который всегда за версту различал чужое настроение. Разве мог он не ощутить эту ядовитую, бессильную ревность, которая читалась в каждом взгляде Дениса, в каждом его движении на поле? Конечно, не мог. Ну, и что с того? Игорь всё равно не понимал, к чему здесь разговоры. Всё равно ничего не изменить и не исправить. Он собирался оставить всё как есть. Это просто похоть, она исчезнет со временем. И у Дениса тоже. — Знаешь, это жестокий розыгрыш. Ему и так нелегко. — Ну так взял бы, да врезал мне, раз ему так нелегко. Нет, будем сиськи мять и тихо ненавидеть, вместо того, чтобы по-мужски разобраться. — Ты по себе-то не равняй, не все тут привыкли конфликты мордобоем разрешать. К тому же, за что тебя бить? Ты ему ничего не сделал и вообще просто душка. — Ну, здесь не поспоришь. И всё-таки меня это напрягает. Не могу долго находиться рядом с человеком, которому я не нравлюсь, — Артём озвучил это с намёком на претензию, как будто Игорь легко мог изменить отношение Черышева к нему, но до сих пор этого не сделал. — И что ты предлагаешь? — немного раздражённо поинтересовался Игорь. — Ничего не предлагаю. Мне просто интересно… — Артём выдержал интригующую паузу. — Почему ты его не выебешь? Игорь бессмысленно всматривался в невозмутимое лицо Артёма, не в силах поверить, что он действительно это спросил. — Скажи, что ты не серьёзно сейчас, — Игорь устало откинулся на жёсткую спинку и прикрыл глаза. Мозг отказывался принимать тот факт, что Артём пытается втянуть его в обсуждение о его же возможном (на самом деле, конечно же, невозможном) сексуальном контакте с Черышевым. Артём! Его любовник! Даже для самого безумного сна всё это слишком странно. — Абсолютно серьёзно. Он же откровенно напрашивается… Не вижу причин отказываться от того, что само прыгает в руки. — Вот как, — Игорь даже не сразу нашёлся с ответом на бесхитростные аргументы Дзюбы. Вот как можно что-то объяснить человеку, для которого всё в этой жизни так просто? «Напрашивается» — значит, зелёный свет, и хоть ты тресни. — А ты бы трахнул? Первого, кто предложит? — А мне не предлагают, — уклончиво отрезал Артём и у Игоря снова не нашлось на это ни единого возражения, и он решил выразиться более категорично: — Я не собираюсь превращать сборную в личный гарем. Это ясно? — Ясно, ясно… Уже и поинтересоваться ни о чём нельзя, — почувствовав, что Акинфеев начинает по-настоящему злиться, Артём сразу дал заднюю. — И если тебя всё это правда так напрягает — мы всегда можем прекратить… Провоцировать его. — Прекратить?! Вот уж нет! — Артём даже воздухом поперхнулся от возмущения, — Я же без тебя как… Как… Как пиво без алкоголя… Как сосиска без теста… Как Роналду без геля для волос… — О, лучше просто заткнись, — Игорь страдальчески закатил глаза, на деле испытывая невероятное облегчение от того, что больная для него тема наконец-то закрыта. — Как кофе без молока… — Артёма было уже не остановить. — Как Джек Воробей без Чёрной Жемчужины… — Во-первых, капитан Джек Воробей. А, во-вторых, пришёл Стас, так что будь так любезен, завали уже и займи очередь на четвертование. — Это тебя сейчас за безделье отымеют с особой жестокостью. А мне чего бояться? Я травмированный. — На голову ты травмированный, — пробурчал Игорь, с неохотой выдвигаясь на встречу Станиславу Саламовичу. Артём прав — никаких поблажек Акинфееву не будет, отработает всё по полной, повезёт ещё, если его не оставят одного до вечера тренироваться на эстафетах. — Слушай, Игорь, — Артём нагнал его парой своих гигантских шагов и… Положил руку на задницу! Игорь так опешил, что даже не сразу на это отреагировал — на автомате продолжил идти, чувствуя, как правую «булку» по-хозяйски сжимает чужая широкая ладонь. Дзюба обычно не позволял себе подобных фамильярностей, когда они не наедине. Ему-то может и кажутся такие вещи безобидными, хиханьки всё, да хаханьки, но Игорь к подобному относится крайне негативно, и Артём до этого момента его позицию уважал. Чего он вдруг… Разве только захотел ещё разок покрасоваться перед Денисом, который так удачно сейчас плетётся где-то позади. — Смотаемся сегодня куда-нибудь? Как пацаны уснут. — Не смотаемся! — Игорь небрежно отмахнулся от обнимающей руки. — Ты мне весь настрой сбил своим Черышевым… И вообще плохо себя ведёшь, — Акинфеев выразительно скосился на одиноко зависшую в воздухе ладонь Артёма. У того хватило совести виновато опустить взгляд. — Это я типа наказан? Ну, ладно… До завтра потерплю. Черчесов оказался на удивление в хорошем расположении духа, и даже извинился перед командой за опоздание. Так как он приехал практически к концу тренировки, запланированную программу по теоретической подготовке к первому матчу пришлось отложить на следующий день. — Мы достигли большого прогресса. Я уверен, на этот раз Россия точно сможет достойно выступить. Вы все хорошо потрудились и заслужили немного больше отдыха, поэтому сегодня закончим пораньше, — футболисты благодарно загомонили, уже предвкушая, на что потратят освободившееся время. — Но сначала… Акинфеев — на ворота. Ну, это было предсказуемо. Если Игорь не загнан на одиннадцатиметровых до полуживого состояния — день потрачен впустую. На тренировках Акинфеев справлялся с пенальти довольно-таки неплохо. Своих парней он знал как облупленных и часто легко угадывал кто куда будет бить. Например, Смолов до смешного часто любит кидать в левый нижний угол и даже то, что Игорь на изи отражает большинство таких ударов, до сих пор не отучило Федю от этой опасной привычки. Дзюба — раз на раз не приходится, бьёт плюс-минус по центру, но с такой силой, что даже если до мяча дотянешься, не факт, что он не отскочит прямиком в ворота. А вот у Игнашевича вообще неберущиеся пенальти под перекладину, когда Игорю удаётся обыграть его (очень редко), приподнятое настроение от удачного сейва сохраняется на целый день. Сегодня Игорь щёлкал мячи, как орешки, тело будто само знало правильную точку и уверенно стремилось к ней. Тренер, разумеется, полученный результат списал не на мастерство голкипера, а на безалаберность и никчёмность бьющих. — Ладно, проваливайте, но завтра я с вас по три шкуры спущу, — добродушного настроения у Черчесова как не бывало. Но Игорю это было уже безразлично — плечи ныли от усталости, хотелось скорее оказаться под горячим душем. — Черышев, Смолов и Акинфеев продолжают тренировку. Игорь взял четыре из десяти пенальти от Смолова и пять из десяти от Черышева. Непозволительные цифры — даже защитники пробили лучше. Логично, что Черчесов решил их наказать. Но Игорь тогда здесь при чём?! Он-то был сегодня на высоте, а теперь устал и хочет есть. — А ты, только попробуй хоть слово сказать, — припечатал Станислав Саламович прежде, чем Игорь успел возмутиться. — Думаешь, я не видел, как ты прохлаждался, пока остальные работали? — Станислав Саламович, я, кажется, съел что-то не то — весь день мутит… — это Смолов подал голос, сделавшись вдруг очень несчастным. — Как же ты так, Федя? А я и смотрю — что-то не то с тобой сегодня. Сразу надо было сказать, а не надрываться. Иди, пролечись. Сам дойдёшь? У Игоря даже рот слегка приоткрылся в процессе этого чудо-диалога. А что, так можно было? Облажался — сказал, что заболел (как в школе, ей богу!) и вуаля, автоматически оправдан. Да в жизни бы такое не прокатило! Вот, что значит — любимчик. Как бы там ни было, Игорь теперь остался с Денисом один на один. От этого в груди разрасталось странное томление, как будто ожидание чего-то… Плохого? Хорошего? Не разобраться. Ладно ещё, Станислав Саламович мрачно блюдёт за ними неподалёку, если бы не его придирчивый взгляд, Игорь вряд ли смог бы вернуться в рабочее состояние. — Ну и что это? Чему вас там учат в этой хвалёной Испании?! — горячился Черчесов, коршуном нависая над маленьким Денисом. — Или, может, ты забыл, что надо по воротам бить, а не по вратарю? Он читает тебя на раз. Непредсказуемым надо быть! Не-пред-ска-зу-е-мым! — Я понимаю, — тихо ответил Денис и разбежался на очередной одиннадцатиметровый. Он, наверное, действительно старался, но, почему-то, сегодня его конкретно клинило. Смотрел на Игоря не отрываясь, как завороженный, каким образом он вообще попадал по мячу с таким подходом — загадка, но удары всегда выходили слабыми и по центру, Акинфей такие не пропускал. Вот, сейчас вроде бы сосредоточился, но — поднял взгляд и «завис», забегал глазами и снова стало понятно — пробьёт прямо в руки. Игорь прыгнул к правой штанге, мяч красиво и беспрепятственно залетел в сетку. — Ты поддался, — с непонятной интонацией заявил Черышев, когда они, полностью замученные тащились к раздевалке. — Нет, — Игорю хотелось лечь и лежать, а не выяснять отношения, тем более из-за такой мелочи. — Нет, поддался. Ты не хотел, чтобы тренер думал обо мне плохо. Переживаешь за меня… — Денис «ненавязчиво» подхватил Игоря под руку. Больше всего Акинфеева поражало, что Денис даже не спрашивает, просто берёт и выдаёт желаемое за факты. — Я не хотел проторчать из-за тебя на воротах до утра. Холодный расчёт и никакой романтики, — Игорь освободил руку и зашагал быстрее — хотелось уйти, предвкушение чего-то наедине с Черышевым только усиливалось. Тяжело ощущать очевидную симпатию от человека, понимать, что она взаимна, но осознанно это игнорировать. Но так — правильно. Игорь торопится разорвать невидимые ниточки притяжения, оказаться подальше — там, где много людей. Тогда кажется, что всё это мимолётно — наваждение, блажь, прихоть капризного либидо. Но сейчас, когда они всего лишь вдвоём, локтя бережно касаются обманчиво хрупкие пальцы, а большие глаза смотрят с неукротимой бойкой надеждой: «Переживаешь за меня…»; всё представляется совсем другим: важным, нужным, настоящим… Поэтому, пора идти. — Ты что делаешь? — брови Черышева взлетели вверх, чрезвычайно выразительно демонстрируя удивление. Да, не каждый день увидишь, как трико пытаются натянуть поверх тренировочных шорт. — Ты же не думал, что мы вместе будем переодеваться после всех твоих выкрутасов? — Игорь смог. Правда, штаны теперь на нём сидели туговато и топорщились по всем фронтам. Но — не суть, до базы недалеко дойти. — А душ как же? — Позже приму. Денис выглядел таким трогательно разочарованным, что Игорю пришлось всеми силами подавлять в себе неуместное желание извиниться. Это снова случилось внезапно — тогда, когда Игорь уже с облегчением выдохнул и надел второй кроссовок, полностью готовый к побегу. Но подняться на ноги ему не удалось — Денис налетел маленьким ураганом и беззастенчиво уселся Акинфееву на бёдра, расставив колени по обе стороны от него таким образом, чтобы опираться о скамейку и, в случае чего плотно удерживать Игоря ногами. Поза получилась смелой, если не вульгарной, но Дениса это, похоже, совершенно не смущало. — Не надо, Денис. Ты помнишь, что я тебе сегодня сказал? — Игорь сидел как деревянный, силясь изобразить равнодушие, а взгляд магнитом тянуло туда, где призывно раздвинутые стройные ноги крепко прижимались к его собственным. — Нет, надо. Надо. Хоть убей потом! Не могу так больше… Не могу… — Денис яростно припал к шее, с явным намерением оставить там длинный цветной засос. Игорь дёрнулся в сторону. — Нет, нет, нет, пожалуйста, Игорь… Позволь, немного… Я совсем чуть-чуть… Ты не заметишь даже… Пожалуйста, не уходи сейчас, — Денис суетливо водил руками по груди и животу Акинфеева, потом обнял, судорожно ощупывая спину, будто опасаясь, что вот, ещё немного и всё закончится, а он не успеет потрогать везде, где хотелось. — Ты такой сильный… Красивый… И пахнешь… Собой. Игорь сдался. Сколько можно, в конце-то концов? Подхватил Дениса под поясницу, притягивая ближе, гибкое тело тут же отозвалось, благодарно вжимаясь в Игоря всеми доступными поверхностями. Черышев дышал через раз, целовал осторожно и чуть недоверчиво, явно намереваясь вновь вцепиться и убеждать, если Игорь вдруг передумает. — В этот раз не убегу, — Игорь усмехнулся и уверенным движением стянул с Черышева футболку — ему тоже давно хотелось хорошенько помять привлекательного мелкого паршивца. Денис последовал его примеру, кое-как помог избавиться от штанов и кроссовок, а дальше оба как будто сбрендили. Целовались, кусались, тёрлись друг о друга, стонали и задыхались, но остановиться не могли ни на секунду. И куда девалась усталость? Денис шептал что-то на испанском, прерываясь только на то, чтобы обласкать губами какой-нибудь особенно заманчивый отрезок тела Игоря. Акинфеев — напротив, упорно молчал, иногда срываясь в хриплые вздохи, полностью отдавшись ощущениям и горячему ненасытному любовнику. — Давай, сейчас. Я хочу… — Денис опустился спиной на всё ту же лавку и недвусмысленно развёл в стороны острые коленки. — Не дури. Ни презервативов нет, ничего, — тем не менее Игорь приглашение принял: устроился сверху, оперевшись одной рукой о пол, чтобы ненароком не раздавить тщедушного Черышева своими спортивными, но от того не менее тяжёлыми килограммами. Поддавшись порыву, Игорь лизнул выпуклую ключицу. На вкус Денис горьковат, отдаёт здоровым мужским потом и травой, но ничего отвращающего. Более того — хотелось ощутить этот вкус ещё… Или возбуждение так в голову ударило? — А как же? — Денис глянул немного затравленно, словно всерьёз испугавшись, что Игорь оставит их неудовлетворёнными. — Ну, что как маленький? Других способов нет? Протянем друг другу руку помощи, — Игорь взял Дениса за запястье, настойчиво потянув его вниз, к резинке своих шорт. Денис задумку просёк быстро — тут же проворно высвободился, скользнул рукой Игорю в трусы и крепко ухватился за самое дорогое. Акинфеев даже, вопреки своему обыкновению молчать во время секса, не удержал протяжное, грудное «О-о-о». Денис как-то странно всхлипнул в ответ, интенсивно задвигал кулаком на его члене и выдал очередной эмоциональный и совсем непонятный Игорю монолог на испанском. У Игоря заискрило перед глазами — дрочил Денис умело, напористо и даже как-то чересчур собственнически, — это взвинчивало до каких-то недостижимых ранее высот, казалось, в венах совсем не осталось крови, один только сплошной тестостерон. Но — слишком быстро, Игорь чувствовал, что скоро кончит, и, что хуже — кончит один, и тогда уже не вернуть этой сумасшедшей атмосферы взаимного безумия, придётся оказывать «ответную услугу» в неловкости и стыдливом молчании. Нет уж. — Подожди. Теперь ты сверху. Игорь поднялся, одним движением сорвал с себя последние мешающие элементы одежды, без стеснения обнажив свой возбуждённый, покрасневший от прилива крови член, и улёгся прямо на пол. Денис тоже времени не терял — успел раздеться и плотоядно осмотреть Игоря со всех сторон. На секунду он застеснялся своего небольшого, по сравнению с Игорем, размера, но тут же с вызовом вскинул подбородок, словно говоря «Да, у меня нет конского болта, но куча других достоинств!». Если бы все мысли Игоря не были заняты предстоящим оргазмом, его бы умилила эта комичная уязвлённость, но всё, на что его хватило сейчас — приглашающий кивок. Денис снова уселся ему на бёдра и сделал пару характерных движений, имитирующих полноценный секс. Желание кончить резко усилилось. Игорь подхватил Дениса под задницу, без усилий придвигая ближе к своему паху, так, чтобы их члены соприкасались. Оба ствола Акинфеев легко обхватил своей крупной мозолистой ладонью, не ожидавший этого Денис от переизбытка ощущений рухнул Игорю на грудь с долгим, высоким стоном. Игорь двигал рукой властно и размеренно, одновременно неосознанно крепко прижимая Черышева к себе. Игорь ожидаемо закончился первым — оргазм прошёлся по телу судорогой, рука сбилась с ритма, но инерционно продолжала скользить туда-обратно, ведь Денис — ещё нет, ещё сопит и хнычет, умоляя о чём-то невразумительном. Но и он долго не продержался, через полминуты белые капли семени брызнули Игорю на живот, смешавшись с его собственными. — Игорь, я хочу по-настоящему. Секс, — не успели они отдышаться, как Денис снова решил озадачить Игоря своей любимой песней. — Давай? — Тебе не хватило? — Игорь бездумно перебирал мягкие волосы Черышева, прилагая все усилия, чтобы сосредоточиться и не наообещать Денису лишнего. Думать не хотелось. В голове будто вата. А накопленная за долгую тренеровку усталость вернулась в троекратном размере, приплюсовавшись к послеоргазменной расслабленности. — Не сегодня. Разве мало дней? — Денис, — Игорь посерьёзнел. Осознание последствий от содеянного вдруг обрушилось на него, уничтожив блаженную безучастность. — Ничего не будет. Я сорвался сегодня, но больше этого не повторится. — Я не отступлю. Ты это знаешь, — на лбу Дениса проступили упрямые морщинки. Точно — не отступит. — Не хочешь просто — давай спорить. Если выиграем арабов, ты соглашаешься. Если проиграем, я оставлю тебя в покое. Навсегда. — Ну ты и хитрец. Заманчиво, конечно, но нечестно. Если мы проиграем арабам я, скорее, просто вскроюсь. Им проиграть может если только сборная гнилых брёвнышек, — Денис умел найти правильный подход — Игорь любит участвовать в спорах и делать ставки, в такой своеобразной манере у серьёзного Акинфеева проявляется дух авантюризма. Риск и интрига, которых так не хватает за пределами футбольного поля… Но Черышев предложил заведомо проигрышный для Игоря вариант. Что тут за интерес? — А если выиграем благодаря мне? Я гол забью, — Денис сник, но всё ещё старался отвоевать что-то непонятное. — Нет, два. Два забью. Так — честно? — Ну, если два… По рукам, — Игорь немного удивился изменившимся условиям, ведь теперь они практически невыполнимы для Дениса. Просто из вредности, что ли? В любом случае, для Игоря это удобный вариант избавиться от утомительного внимания. — Только тогда и до матча ты меня не трогай. Сосредоточься на работе, это сейчас важнее. — Хорошо. Но и ты не встречайся с Артёмом. По ночам. Понимаешь? — А не слишком ли ты… — «много на себя берёшь» Игорю пришлось проглотить, потому что Денис вдруг поцеловал его в тыльную сторону ладони. Каждую костяшку по отдельности. От этого почему-то в горле встал ком. — Пожалуйста. Если я не смогу — не попрошу больше ни о чём. Но сейчас — не надо с Артёмом. Не могу думать, что ты с ним. Тяжело. Игорь с трудом сглотнул, Денис смотрел доверчиво и так просяще, что отказать ему казалось преступлением. И откуда это ощущение, что всё, что происходит здесь — нечто большее, чем страсть и похоть? Бред. — Ладно. Ладно… Обещаю. Денис улыбнулся, на щеках образовались обаятельные счастливые ямочки, у Игоря от этой улыбки тревожно стукнуло сердце. Одевались молча, а Игорь всё никак не мог избавиться от смешанного чувства облегчения, разочарования и грусти, и постоянно посматривал на спокойного и решительного Дениса неподалёку. Опираясь на свои предварительные наблюдения, Игорь сделал однозначный вывод, что в матче с Саудовской Аравией Денис Черышев участвовать не будет.