Пролог 2
11 июля 2018 г., 17:13
Англия, 1980 год
Девять утра, больница Святого Мунго — КАК ДВОЙНЯ?! Этого не может быть. Вы можете проверить ещё раз? — попросил Джеймс у врача. Этого не может быть. У Поттеров ещё ни разу не было близнецов или двойняшек. Надо узнать у какого-нибудь портрета в родовом поместье. — Мистер Поттер, я уже пять раз проверял. Ничего уже не изменится. Советую вам лучше порадоваться такой новости, ведь немногим выпадает шанс родить двойню, особенно в магическом мире, — попытался успокоить его колдомедик. УСПОКОИТЬ?! Ему ли не знать, что дети тянут магию через мать, и если поток прекратится… Если дети с несильными генами, то всё не так страшно. Вон у тех же Уизли всё нормально. У них тоже с этим неплохо, но сравнить их и детей с его родом, так ещё и обновлённой кровью? Придётся Лили всё время пить зелья и пользоваться артефактами для передачи её ядру магии. Сама она может и не справиться. Осталось донести это до врача. — Я знаю, что это большая редкость. А ещё знаю, что это очень опасно для матери, ведь дети, находясь в утробе, берут жизненную силу и магию у неё. И один ребёнок ещё не сильно истощает мать, но вот два… — Да, не буду спорить, риск есть. Но ваша жена — очень сильный маг. Поэтому её жизни ничего не угрожает. Советую вам успокоиться и успокоить жену. Ведь сейчас поменять уже ничего не получится. Я напишу вам, какие зелья нужно принимать во время беременности, чтобы не было магического истощения. Пока колдомедик выписывал рецепт, он подошёл к Лили и задал волнующий его с самого утра вопрос: — Лили, ты такая спокойная, неужели тебе не страшно? Не волнуешься, это ведь… — Джеймс, мне действительно страшно, но не за себя, а за детей. Ведь они родятся на исходе седьмого месяца и, как ты знаешь, попадают под пророчество. А это!.. Это значит!.. Больше всего на свете боюсь их потерять, — со слезами в голосе проговорила трясущаяся Лили, прикрыв в защитном жесте слегка выпуклый живот. Дабы не показывать слёзы при магах, она спрятала лицо на груди у мужа, присевшего к ней на диван. — Дорогая, не плачь. Я ни за что не дам вас в обиду, — сказал он, крепко её обнимая и передавая свою магию, как учила и делала мама, когда ему было плохо. Всегда помогало. А он, к своему смущению и стыду, практически всю жизнь думал, что это особенное родительское тепло или особая магия матери… Лили говорила, что ей от этого очень приятно и становится легче. Ну да, она же не могла этого ощутить от своей матери. Да и магам с каждым поколением всё сложнее и сложнее использовать магию без палочки. Тут к ним подошёл колдомедик, отдал лист со всеми рекомендациями и, напоследок кивнув, поспешил к другим пациентам, требующим его внимания. Забрав жизненно важный листок, они покинули больницу. Для этого пришлось воспользоваться магловскими машинами, ибо другие способы передвижения могли нанести вред. Водитель оказался на диво разговорчивым и всё пытался втянуть пару в разговор. Нервы Джеймса уже не выдерживали, на языке так и крутилась пара ласковых. Однако Лили от этого, казалось, воспряла духом и начала говорить про какую-то чудо-«приставку». Ну, раз ей хорошо, то пусть. Угодить беременным, а особенно беременным ведьмам — тяжкий труд. «Тяжелее всех миссий, с которыми я сталкивался в аврорате», — с тяжким вздохом подумал тот, наблюдая за улицами Лондона. Уже дома они решили отправить письмо Дамблдору. Призвав манящими чарами лист, конверт и перо с чернилами из спальни для Лили, Джеймс откланялся. Его любимая жёнушка же села писать: Здравствуйте, профессор Дамблдор. Хотим донести до вашего сведения, что сегодня мы были на УЗИ (в магическом мире такое же понятие есть, правда?), и нам сообщили, что будет двойня. Мы в растерянности и надеемся на ваш мудрый совет. С уважением, Джеймс и Лили Поттер.***
Хогвартс, январь 1980 года
Директор сидел у себя в кабинете и задумчиво смотрел на пергамент. Читал ли он его? Нет, он был далёк от этого, ведь задумывался над чем-то более важным, нежели доходы и расходы школы за последние десять лет. И это нечто важное — пророчество. «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…» Под него подходят лишь две семьи Англии, в которых он уверен. Волдеморт также это знает и сделает всё, чтобы уничтожить возможную угрозу. Он может послать своих Псов, а может прийти и сам. Том был умным парнем, но после стал безумнее и глупее. Его цели были действительно неплохи, и кто знает, быть может, именно благодаря им магическое сообщество Британии вновь вернуло бы былую славу? Что пошло не так — неизвестно, хотя догадок не счесть. От проклятья до крестражей. Проклятье… Для Альбуса Персиваля Дамблдора даже упоминание об абсолютно любом проклятье необычайно болезненно. Ведь мало кто из ныне живущих магов Британии знал о его проблеме. «Проклятье. Оно уже меняет меня. Гриндевальд, ты действительно до последнего был…» Для всех остаётся загадкой, почему же он выглядит как старец, и как бы ни было прискорбно отметить, никто даже этим вопросом не задался. По крайней мере у него не спрашивали, и он был этому неизмеримо рад. Маги живут дольше людей, и чем сильнее они, тем дольше живут. Даже сквибы, которые пользоваться магией не могут, всё равно живут подольше маглов. Пара десятков лет, не более. Его признали могущественным магом, но тем не менее несоответствие возраста и внешности не так сложно заметить. Дамблдор — сильный маг и не такого уж и далёкого года рождения… А выглядит, словно ему уже триста-четыреста лет. А уж сильные волшебники и в свои сто-двести выглядят лет на сорок-пятьдесят. А он… А он как Мерлин из магловского мультфильма. Он покачал головой своим мыслям. Как дед бубнит. А всё из-за этого Мордредова проклятья! Пресса и остальные не знают точно, но сопоставить все известные факты и «выступления»… Не кричат на каждом шагу, и ладно. На нём лежит лишь одно проклятье, и оно от его старого друга и врага — Гриндевальда. И ладно бы обычное, но он никогда не искал лёгких путей, а милосердным назвать того не повернулся бы язык даже у замшелого добряка. И ладно уж внешность, которую даже с магическими зельями не изменить, но проклятье было создано специально для гордецов и интриганов! Так чего же он послал его ему? Он же… вроде как… кхм, не важно. Проклятье для гордецов или интриганов — «Путь истинный», или «Всеобщее благо», как он сам его назвал, ибо сам создатель не потрудился дать тому имя. Как только проклятый захочет сплести интригу или создать план, впоследствии которого сам получает выгоду, его интеллект сразу понижается на шестьдесят-девяносто пять процентов, в зависимости от прибыли плана или интриги. Одно из побочных действий для проклятого — он будет стараться всем нести благо. Ладно уже нельзя и себе принести пользу действием, так ещё и промолчать или побездействовать нельзя! Иначе магия не слушается, а с его-то силами это может быть опасно. Если ничего не сделать, то останется вообще без магии. К счастью для Министерства, ну а точнее, для их начальства, это проклятье уж очень тяжёлое и с долгим перечнем пунктов, коих следует соблюсти для того, чтобы наложить на жертву. А потому кого попало из верхушки не проклянут. И да, спасения от проклятья нет. Есть даже догадка, что оно и после смерти будет с тобой, хоть и в ослабленном варианте. Но эту теорию поддерживают лишь те, кто верит в перерождение души. Из-за этого проклятья у такого великого волшебника, как он, из трёх постов (директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов) остался лишь один. Директор. Из-за, хм, родственного детям сознания. Испепелить бы всех! Ведь это очень странно, когда на заседании суда один из судей вдруг начинает молоть чушь, которую те, кто старше восьми лет, не поймут? Все решили, что ему пора на пенсию и заводить семью. Всё же — великий волшебник! «Ваши дети, несомненно, будут блистать в Магической Британии!» Пора вернуться к Избранным. Обучение двоих было бы тяжёлым. Воспитать обоих для судьбы героя сложно. Но воспитать троих! Надо бы ответ написать беспокойной паре, а ведь тяжело им придётся. Волдеморт не будет ждать, пока они придут в себя и будут готовы ему противостоять. Напасть на младенца много сил не надо. Была надежда у директора, что хоть семья Лонгботтомов не обрадует пополнением детей. Хотя Августина определённо будет счастлива, но никому и ни за что этого не покажет и не расскажет. Аврор, свято защищающий свои слабости, что сказать. Нужно вновь аппарировать к её семейству и уговорить-таки поставить защиту, подобную Поттерам. На них также возможно нападение. Хм, и почему он раньше об этом не подумал?***
Как быстро и незаметно проходит время. Вроде недавно Джеймс Поттер узнал, что станет отцом, а уже сейчас он стоит возле кроватки своих детей и с умилённой улыбкой на лице разглядывает их. Его маленькие сокровища. Какие же они крошечные и беззащитные. Сейчас больше всего на свете ему хотелось защитить их от всего злого, что есть в этом мире. «Э-эх, что-то разнюнился я. Сириус бы уже засмеял…» — Папа всегда будет рядом и ни за что на свете не даст вас в обиду, — тихо прошептал он, смотря на своих крох с отеческой любовью и надеясь, что Лили не услышит. Это так смущает. Нет, она была бы рада, видя, как он заботится об их чадах. Но как мужчина он должен держать лицо. А вот и подошла Лили. Вспомни лучик. — Ну что, Джеймс, мне кажется, что пора нам выбрать им имена, — с улыбкой на лице сказала милая жёнушка. И чёрт побери, если он не прав, она слышала его маленькую слабость! Уж сильно счастливая у неё улыбка с такой маленькой, особой ехидцей, присущей лишь женщинам. — Да, ты права, дорогая, действительно пора, — с серьёзным лицом произнёс он, в упор не замечая сверкающих ведьминых глаз. Её это только рассмешило. Пришлось сделать лицо попроще и приступить к важному делу. Дети уже успели заснуть, так что было решено обговорить сие дело на кухне, чтобы не разбудить детишек. Блин, тряпка, а не мужик. Хорошо хоть слёз или — ещё хуже — выброса не было. Он бы тогда себе этого не простил. Сев за стол, Лили выложила перед собой книгу «Имена и их значения». Интуиция и вообще чуйка аврора и просто мужчины выдала лишь три слова: «Беги, пока можешь». И это был ужас! Столько имён, столько значений! Некоторые имена в роду Поттеров были запрещены. Почему так, не написано. Но если не хочешь для детей роли сквиба, приходится проверять имена на запрет в их роду. Всё же проклятья, посланные на их далёкого предка, могут прийти к детям, а это недопустимо. Некоторые были не созвучны с фамилией Поттер. Некоторые не нравились Джеймсу, некоторые не нравились Лили. Сколько же они обсуждали этот нелёгкий вопрос, никто не знает. Каких только имён не было в этой книжке. Представьте книгу страницы эдак на две с половиной тысячи. Представили? Так вот, на каждой странице по двадцать имён. Со всеми значениями и судьбами. Правда, сбежать хочется? Они всё же отобрали дюжину имён, что могут подходить детишкам. Для девочки: Шарлотта, Джессика, Скарлетт, Изабель, Лилиана и Лилия (но последние два было решено не брать, а то неудобно: мама и дочь с одним именем или сокращением?! Не смешно! Как, в принципе, и с мальчиком, иметь сына с одним именем: Джеймс Джеймс Поттер — просто ужас). А для мальчика: Джейкоб, Чарли, Оскар, Джеймс, Гарри… И вот наконец-то свершилось! Они выбрали имена, мальчика назвали Гарри Джеймс Поттер, а девочку Джессика Лилиана Поттер. Можно и напиться с радости! Но тут перед Поттерами встал ещё один вопрос: кого же взять крёстным их детям. Поразмыслив над этим не так уж и долго, было решено, что раз детей двое, то и крёстных должно быть двое. Осталось только решить, кому доверить эту важную миссию. Лили предложила для Джессики взять крёстной её подругу и по совместительству маму ещё одного Избранного, Алису Лонгботтом. Ему пришлось возразить, потому как его жена не знала тонкостей. Причина? А она в том, что если делать полную магическую привязку к ребёнку, то для Алисы это невозможно, так как беременным и кормящим это делать запрещено. Порассуждав ещё, решили крёстную пока не искать. А вот с крёстными было полегче. На их роль были предложены Бродяга и Лунатик. Сначала Лили ни в какую не хотела соглашаться. Оба те ещё кадры. Она предложила, чтобы каждый выбрал по крёстному на ребёнка. Он ищет крёстного, к примеру, для милой Джесси, а она — для крикливого Гарри. Догадаться, кого предложит супруга, было легко. Северус Снейп. Этого позволить он не мог! Джеймс начал активно приводить доводы в пользу его друзей-шалопаев. Снейп же ненавидит детей! В этом он сам признался и никогда не скрывал. Ну, может, не ненавидит, но не жалует точно. И общаться с ними он не может, начинает закипать. Проспорив с мужем до обеда — а собрались они ещё вечером, обсуждая имена детей, — она таки согласилась на Люпина и Сириуса. На этом дискуссию оба посчитали оконченной и со спокойной душой пошли спать. Но не успели они лечь, как послышался детский плач и крик. Проснулись дети. Спа-а-ать! Пошёл ли он спать? Не ему же кормить, а Лили. То есть при кормлении он не нужен и мог бы поспать. Но милая жена решила иначе. Ну здравствуйте, погремушки и дети. Нужно будет домашнего эльфа у Дамблдора купить. В Хогвартсе их и так переизбыток, а их семье его ой как не хватает…***
«Скоро придут Бродяга и Лунатик. И можно будет начинать. Как же это волнительно. Не сравнится с рождением детей, но всё равно! А они такие милые. Мда, и вот это многоуважаемый аврор, у которого дар к атакующей магии, из-за чего родители не сильно радовались. Ведь не смогу продолжить их дело — зельеварение, не смогу, и всё! А для артефактора, который мне импонировал, я не должен иметь ни к чему сильного дара. У меня же склонность к атакующим и немного защитным, что идеально для авроров. Думаю, мои дети смогут продолжить дело Поттеров или Блэков. Роднились мы давненько, но может, проснётся? При первичной проверке у них не выявлено даров или склонности к чему-то. А что дальше будет — покажет время». Он сидел и ждал друзей. Играл с детьми. А они взяли и заснули. Пока был задумчив и не обращал внимание, они не спали и требовали внимания, а как только обратил — тут же спать! Маленькие вредины. Все в, кхм, деда. Да. «Не в меня так уж точно! Промыл мне дедушка Дамблдор мозги: «Не обижай Северуса», «Не обижай слизеринцев». Первое предложение повторялось едва ли не при каждой нашей беседе. Эта фраза тогда была настолько часто слышима мною, что я был готов убивать. А потом пошли доводы. Как ни странно, Лили в них тоже участвовала. В Слизерине действительно много важных шишек. Быть для них врагом не самая лучшая идея. Странно, но именно тогда, когда я решил озвучить это своей компашке, начали происходить небольшие изменения. Ну, кроме как с Хвостом, ему было всё равно». Лунатик стал лучше относиться и помогать чаще. Он же с самого начала пытался намекать на это, но доводов ему не хватало, чтобы переспорить его с Сириусом. А Блэк сначала набычился и устроил игнор. Упрямство Блэков удивляет, а уж подростоков с фамилией Блэк и подавно. Но после помощи Люпина и Дамблдора — вроде как тоже понял, спустя всего-то чуть более полутора лет, но не любить Слизерин не перестал. Уже когда повзрослели, стали аврорами и приходилось общаться и с абсолютно разными волшебники, и даже со сквибами, образумился окончательно, чем порадовал свою строгую маму. Да что уж говорить, он даже приятелей нашёл! Вальбурга, с его слов, их бар ополовинила за нашедшиеся в Сириусе мозги… И наконец, Лили. Когда они перестали шутить над Нюниусом, она стала теплее относиться к ним, перестав смотреть на них как на отбросов, хоть и не без подозрения. Помимо красоты, упорства и таланта Джеймс открывал и продолжает открывать для себя её новые качества и черты. Это интересно. А вот запрашиваемый ею подарок к свадьбе… Она потребовала, чтобы он, Джеймс Поттер, наследник рода Поттеров, извинился перед всеми, над кем шутил в школе! А это большая часть Хогвартса! Не все шутки были злыми или обидными, он был так называемым заводилой любой компании, а там уж без шуток никуда. Но она была категорична. Ладно бы извиниться за что-то серьёзное, типа серьёзного оскорбления или драки, но даже за шутки, о которых уже и не помнишь! Как бесился Джеймс, просто словами не передать. Ужасно трясло всего, и хотелось покидаться бомбардами, отвести душу. Что он, впрочем, не раз и проделал. Но любовь — злая штука. А он обещал, что ради Лили сделает всё возможное. Тут её поддержали его тогда ещё живые родители, к общему шоку пары. Сейчас-то он уже благодарен такому своему «подвигу во имя любви». Ведь это уже не раз помогло. Нет, они не начали безвозмездно помогать, скорее что-то большое в Запретном Лесу сдохнет, чем слизеринцы помогут запросто так. Просто… от них не было пакостей или мести. Были обидные или ехидные комментарии, но это такая мелочь! Не было подколов или внезапно появляющихся слухов, коварных ям на каждом шагу. Следствия по службе мог вести беспрепятственно, без нужды спорить за каждый шаг со старыми врагами. Возможно, не будь в Аврорате подобного ему случая, который, естественно, не извинялся перед всеми, как Джеймс, и встречал препятствия на своём пути тут и там, он бы не понял, чего именно смог избежать. — Мы тут! Ты где, Джеймс? — послышался из прихожей негромкий голос Лунатика. Джеймс настолько задумался, что даже не заметил, как вошли друзья. Сейчас, когда он разумом снова тут, то смог ощутить их с помощью сигнальных чар. Они пришли. И дети проснулись. Отлично. Он сам не знал, почему решил настаивать на полной версии магической привязки. Да, магические крёстные — это интересно, но не так важно, чтобы потерять на это целый день, плюс пара дней на подготовку. И это при том, что большую часть сделали друзья со школы, без них, наверняка, пришлось бы провозиться неделю или две. Интуиция Поттера, активно помогавшая в школьные годы и в уроках, и в побегах от патрулей, прямо-таки верещала о необходимости провести полный ритуал. Каждый волшебник знает, как важно доверять своему внутреннему чутью. Особенно теперь, когда он лишён поддержки родителей… — Ну что же, господа Бродяга и Лунатик. Приступим к привязке? — выбросив из головы неважные сейчас мысли и глядя на друзей, лукаво спросил Джеймс. Только их не провести, они точно видели за игривостью тревогу. Попытка скрыть беспокойство за улыбкой провалилась. Сейчас и времена такие, опасные для игр и веселья. Не хотелось выделять кого-либо из друзей, поэтому было решено: Питер станет Хранителем, Сириус и Люпин — крёстными. А уж кто кого возьмёт… Но, судя по их взглядам, они уже решили. — Пф, Сохатый, прекрати уже панику разводить. Возьму-ка я себе пацана. Будем потом всей мужской компанией сбегать, — с подмигиванием и усмешкой поделился своим, несомненно, важным доводом Сириус. Как будто что-то поняв, Гарри агукнул и попытался повернуть голову в сторону Сириуса, но мальчик был ещё слишком слаб и не смог этого сделать. — Что же, тогда я буду счастлив иметь крестницу. Уверен, она вырастет красавицей, как Лили, — с мягкой улыбкой и благодарным взглядом ответил Люпин. Он был счастлив из-за того, что его не забыли, что ли? Или из-за того, что Джеймс доверил ему самое сокровенное? Что же, долой разговоры, пора начинать. Компания мужчин закончила проводить ритуал к вечеру. Забавно, что к нему готовились раза в четыре дольше, чем он сам по времени занял. Ничего сложного в нём не было, лишь клятвы друзей о том, что будут защищать и оберегать своих крестников. И как неожиданный сюрприз, Лунатик и Бродяга не спешили заканчивать! Эти идиоты продолжили, что при смерти родителей клянутся присматривать за детьми, пока будут живы сами. К счастью, Магия подтвердила лишь официальную клятву, а то, что эти два… друга решили дополнить, не засчиталось. И слава Мерлину! — Вы какого… творите?! Чем я, такой хороший, вам не угодил? — с дёрганым глазом вопросил Джеймс, сверля взглядом мнущихся Сириуса (!) и Люпина. Было приятно, конечно, но с магией шутки плохи. А такая формулировка ко многому обязывает. — Так ты же у нас в передряги попадаешь чаще всего, мы так, на всякий случай. И так приходится спасать тебя, можем не успеть, — сказала эта язва. Ну, подумаешь, чуть не умер пару десятков раз и в передрягу попал несколько сотен раз, поставив рекорд в Аврорате… Это семейное, Джеймсу ещё дед говорил! Может, хоть у детей такого не будет? Уж Мародёры-то постараются отвести от них беду. Портрет одного из Поттеров на вопрос о возможности рождения двойни сообщил ему, что это заклятие, действующее на род. Очень хитроумное и неизвестное Джеймсу и другим потомкам заклинание, что не даёт фамилии Поттеров погибнуть из-за рождаемости. У них должна была родиться дочь, а она не смогла бы продолжить род. В итоге, Джеймса попеняли за незнание своего рода и неумение читать и обиделись, начав игнорировать. Ну, что он мог сказать, весело…***
Через полгода после принесения клятвы Люпин отправился проверить, как там поживает его крестница. Как с ней обращаются, как одета и общее состояние ребёнка. Он долго не мог отойти от произошедшего, да и не было его в Британии именно в то время. Это бы ни на что не повлияло, но он чувствовал себя виноватым. Прибыв к месту, куда его вела связь, он узнал, что в приюте её теперь зовут не Джессика, а Лилия. Подумать только, оставить ребёнка с письмом под дождём! А если бы… Люпин ещё больше сгорбился, продолжая мять одежду. Менять ничего уже не выйдет, тем более это имя не запрещалось родом Поттеров, может, у неё ещё проснётся магия? Дамблдор говорил, что в течении двух лет будет периодически проверять её. Он стал проверять издалека, как в этом приюте заботятся о детях. Убедившись, что всё в порядке и крестница в надёжных руках, он отправился домой. Пара воспитателей была другой национальности, и одна из них и дала ей имя, созвучное с именем матери. Подумать только, теперь она Лилия Лилиана Поттер. Из-за долгого отсутствия поверенного Поттеров имена они так и не закрепили магией. То есть её истинным именем будет то, на которое она откликается. Успей они раньше закрепить её имя, она бы точно знала его, даже без всяких документов и внушений других. Даже в случае амнезии. Внешне похожа на маму. Но неизвестно, как изменится внешность после. Сейчас у неё рыжие волосы и чисто карие глаза. Возможно, она будет копией Лили, а глаза будут как у Джеймса. Про характер говорить рано, она же такая малышка ещё. Но судя по её поведению, характер как у отца. Это будет даже очень хорошо, Джеймс никогда не давал себя в обиду. Прошло семь лет. За это время Люпин ещё раз десять наведывался к Лили. Неудивительно, что она его заметила и даже подошла с таким серьёзным лицом. И донельзя похожим на Джеймса выражением, когда тому что-то не нравилось и он был настороже, спросила, почему он за ней следит. Её внимательность действительно хороша, настолько, что взрослому Люпину стало стыдно, что не был способен укрыться от глаз ребёнка. Она не ждала и тут же спросила: «А не педофил ли вы часом?» Вот тут она напомнила Лили, что с неодобрением смотрела на их компанию в школе… Можно было догадаться, что воспитание в приюте не дало бы ей нежный и всепрощающий характер. Он долго не знал, как объяснить, что он за неё в ответе, что он знал её родителей, что он не просто человек и то, почему он приходил так редко, совершенно не занимаясь её воспитанием. Но смотреть в её глаза и видеть друга, который искренне доверил ему свою дочь, было выше него. Она прождала совсем недолго и заговорила так, будто сдалась: — Я не знаю почему, сэр, но вы, ну, не вызываете страха. С вами как-то приятно даже. Это одеколон такой? — с наивностью, присущей лишь детям, спросила его девочка, пусть и старательно хмурясь, пытаясь выглядеть опаснее, чем есть на деле. Не объяснять же ей, что это просто узы после ритуала? — Нет, малышка, это аура у меня такая. Ты же знаешь, что это такое? — Та с таким воодушевлением начала мотать головой, что он уж было собрался её ловить — отвалится же. Рассказал небольшую лекцию на эту тему. Как же она была счастлива! И просила рассказать ей ещё. Ей нравились истории, а Люпин не мог отрицать того, что как рассказчик он был неплох, а уж сколько книг успел прочесть… Так и повелось: он наведывался к ней и во время прогулок, скрытый чарами отвода глаз, рассказывал истории из мира магии под видом сказок. Да, не все сказки заканчивались хорошо, но ей всё равно нравилось. Люпин не был уверен, точно ли понял ситуацию в приюте. Она действительно потом рассказывала эти же истории детям за небольшую плату в виде отработки за неё?! Хм. Ну хоть так он смог помочь Джессике. Нет, Лилии. Преподаватели тоже не слепые и где-то после третьей встречи подошли к нему с целью допросить: чего к ребёнку пристал. Чары, увы, не всемогущие, а время общения с малышкой с каждым разом всё увеличивалось, к его удивлению. Он не видел причины для лжи и честно признался в том, что является крёстным. На вопрос «А чего не заберёте» пришлось просто показать на себя. Да, одежда хоть и добротная, но её вид… на благонадёжного человека он не смахивал. Те лишь повздыхали и давай про кризис в стране. Его он вообще не замечал, но маглам виднее. Когда Лилия подросла и спросила, кто же он, пришлось уходить от полного ответа. Сказав то же, что и воспитателям, попросил звать себя дядей Люпином. Она была не против. Только попросила рассказать про родителей. Рассказ был лишь в общих чертах, ведь тут не последнее место занимала магия. В основном, рассказывал про их увлечения и черты характера. Некоторые вещи пришлось заменить. Зельеварение стало кулинарией (Люпин надеялся, что Северус об этом не узнает, для него это очень важная наука, и такого неуважения к ней он не потерпит), а работа в аврорате — работой в полиции. Он наблюдал за ней. Как она растёт, как меняется, с кем дружит. Лили действительно по внешности стала копией матери, лишь глаза папины. А Гарри для него был загадкой, ведь Дамблдор ввиду отсутствия Сириуса как крёстного установил какой-то хитрый щит или, правильнее сказать, защитное поле, охватывающее весь Литтл Уингинг и реагирующее на всех волшебников. Сквибы и сам Гарри не в счёт. Сириуса таки посадили в Азкабан, но из-за странности ситуации, неплохих заслуг и общей радости — как же, Сами-Знаете-Кто побеждён! — его делу дали не пожизненное. Двенадцать лет провести в Азкабане в особой камере. Люпин не знал, что такого особенного в этой камере, но когда об этом слышали волшебники, они становились задумчивыми и все как один говорили: «Вот оно как, нужно будет написать Блэку…» Кажется, с его ситуацией не всё так просто, пусть убийство маглов и преступление. В любом случае осталось лет пять, и он будет на свободе и сможет забрать Гарри к себе. И вот сейчас Люпин вновь недалеко от её приюта. Она ему помогла, даже не зная насколько сильно. После очередной «сказки» они разговаривали на тему, как бы случилось, если… На этот раз «сказка» была про оборотней. Ему самому было интересно, что же она скажет, у неё как выросшей в абсолютно другом мире и среде идеи бывали интересны и оригинальны. Вот и тут. Зарабатывать в магловском мире, переводить фунты в галлеоны и жить-припевать. Оборотням запрещено работать в магловском мире, но он не только оборотень, но и волшебник, а вот про них закон умалчивает. Никто не знает о нём, как о тёмной твари. Сам он, живя в магическом мире, даже не задумывался над таким вариантом. Оборотня не примут на работу у магов. Но маглы… Даже работая грузчиком, он сможет заработать столько же, сколько за месяца два поисков и нахождения хоть какой-нибудь временной работы. С магией можно идти на любую работу, затрачивая меньше усилий и времени. А насчёт самой проблемы оборотня был дан такой ответ: нужно просто подружиться. Он такой же зверь, как и у анимагов, просто сильнее. Она просто начиталась историй про внутреннего зверя, магловских книг. «С таким чудовищем нельзя подружиться!» — хотел бы сказать Люпин. Но смотря на девочку, не хочется рушить её идеалы о дружбе. Дружит Лили в основном с мальчиками-хулиганами. Да и сама не противится участвовать в их проделках, а бывает такое, что она и есть инициатор этих проделок. Всё-таки гены — страшная вещь. Никому не даст спуску, ни друзьям-хулиганам, ни воспитателям. В целом, Лили росла хорошим ребёнком, грубой и боевой, но доброй и сочувствующей. Со временем он перестал переживать за то, что она может вырасти замкнутым человеком. С такими-то друзьями этого точно не случится! Но он всё же осторожно подводил её к тому, что стоит поискать подруг.***
Однако Люпин не знал, что девочка не сквиб. Почувствовать магию в чём-то или ком-то могут лишь те, кто долго тренировался или имел к этому дар. Альбус Дамблдор в течение первых двух лет посылал членов из Ордена Феникса или просто хороших знакомых на проверку Джессики, теперь именуемой Лилией. Те докладывали, что та так и осталась сквибом. Потому директор Хогвартса предпочёл забыть о возможной Избранной. Чем может помочь сквиб в битве с Волдемортом? То ли дело Невилл и Гарри с сильным магическим ядром… А ведь удача была на стороне Лилии. Кто знает, что бы с ней стало, узнай Дамблдор о ней. В чём же везение? — спросите вы. А в том, что за все те три-четыре проверки малышка уже использовала свою магию, из-за чего проверяющие думали, что та — сквиб. Так было и в ту ночь. Но об этом — тссс!***
— Опять овсянка! Каждый день один и тот же завтрак! Им самим не надоело? Ах да, они же воспитатели. Им можно есть нормальную еду, а не эту вязкую недосоленную жижу под названием овсянка! Вчера была её очередь готовить ужин, и всем нравилось. Да и ей, признаться, тоже, не есть свою стряпню, а готовить. Есть в этом что-то эдакое! Она представляла себя ведьмой, у которой вместо кастрюли — котёл, а вместо продуктов — разные травы и ингредиенты. Она варила своё зелье и приговаривала что-нибудь, типа: «Варись-варись моё варево, порадую вкусом своим!», «Пусть всем будет вкусно, а компании Ястреба будет противно! Хе-хе-хе» и другое, в зависимости от настроения и обид на определённых личностей. А ведь они (Лили и её друзья) как могут воруют еду с кухни, чтобы приготовить лишнюю порцию, когда наступит её очередь кашеварить. А особо голодным потом продают. Такой вот маленький бизнес имени Лили, хе-хе. А, точно! Её зовут Лилия Эванс, сирота. На вопрос о том, как она сюда попала, воспитательница всегда отвечала с поджатыми губами. Она была уверена, что девочка если не из богатой, то из семьи с хорошим достатком точно. Когда Лили спрашивала, почему же все так решили, она лишь показывала её детские фотографии. Была у приюта такая традиция — делать фото в начале, а после и в конце. Тип, как изменились! — Вся одежда и бельё были явно хорошего качества. А письмо написано на пергаменте красивыми чернилами! Наверняка же семья не бедствовала. Но нет, кинули тебя, девочка. К сожалению, в то утро, когда тебя нашли, был дождь, и письмо испортилось. Единственное, что осталось целым, это дюжина слов, и одно из них чуть смазанным в конце было Лили. Как мы поняли, они просили назвать тебя так. Наша заведующая, ты её уже не помнишь, решила тебя назвать не английский именем Лилиана, а болгарским Лилия. «Цветочное имя для красивой девочки», — говорила она, — со вздохом заканчивала воспитательница свою речь. Она, кстати, одна из немногих нормальных тут воспитателей. А вот мистер Метью тот ещё… Мало того, что завышенное ЧСВ, так ещё и любит издеваться над мальчишками! Заставляет делать свою работу, а потом ещё и бранит! Настоящий тиран. Да-да, девочкам нельзя матюкаться, ага. Скажите это всем приютским, узнаете, что Лили ещё сущая девочка в сравнении с ними. Хмф! А вообще, из семи воспитателей, которые периодически как-то там меняются, один хороший, трое нормальных, один пофигист, коих ещё поискать надо, и двое супругов, просто ужасных. Ну а поварихи любят сэкономить и потырить, чего вообще можно взять. Слышали такую фразу: «Они крадут всё, что двигается, а то, что не двигается, они двигают и крадут»? Там, кажись, было как-то по-другому, но и пусть. Им эта фраза тоже подходит. Наконец доев этот ужас, она вскочила и побежала к двери запасного выхода. Там как раз коридор заворачивает, и в том месте и есть эта дверь. Что-то вроде небольшой ниши. Там ребята и собираются. Сегодня будет шутка месяца! До года ещё не доросла, но они над ней уже думают. Целью будут те самые наглые и противные супруги. Ладно уж эти ребята, им по восемь-девять лет, справятся с их нападками, но над мелочью Лили издеваться не даст! Надев собственноручно вырезанные и разукрашенные маски, дети всем напомнили план и разбежались. Лили как одной из самых метких дали рогатку и мешочек с камнями. Итак, план. Первое, мальчики берут где-то стыренную краску, залазят на деревья и прячутся. Второе, самые меткие берут рогатки, сделанные самыми умелыми, которых прозвали «гномами». Метких — «эльфами». А пацанов — «красочниками». Ну, тут и так всё ясно. Так вот, «эльфы» набирают снаряды и идут на крышу, «воры» крадут ключ от неё. Они же и вещи супругов стырили и разбросали по всему двору. Воспользоваться приютскими те не смогут. Ведь сейчас завтрак, а после дети идут на экскурсию в какой-то там музей. Супругам придётся собирать вещи самим. А окна столовой выходят как раз во двор. Будет им позор! «Воины», одетые в самые яркие вещи (некоторые своровали, некоторые перешили из всякого тряпья), будут отвлекать внимание, чтобы «красочники» свалили без палева. О, жертвы вышли. Пора приготовиться. «Эльфов» всего двое. Но ничего, прорвутся. У неё тут пара острых камешков есть. А если что, магия поможет. Лили, правда, ещё не знает, как ею пользоваться, но когда ей очень страшно или когда она очень злится, происходит что-то магическое, а это так красиво! Ну и опасно чуток, ага. Опа, краской облили, а те верещат как банши, хе-хе, пора! Быстро, как только может, заряжает свою рогатку и пуляет в этих гадов. Они забрали подарок от дяденьки Люпина! Он единственный, кто ей рад и кто заботится о ней, иногда даже подарки дарит, а они, сказав «Опасно, вдруг что-то плохое», забрали его себе. И носят, не скрывая этого! А ведь такой красивый медальон, и Лили даже кажется — магический. Ведь когда она его сжала, прошла волна тепла, особенно приятная в тот зимний вечер. Это было бы лучшее Рождество… Но из-за них!.. РРРР! В бешенстве она метала и метала камешки в этих супругов и надеялась, что… А на что надеялась? Чтобы им было больно? Да… или всё же нет? Грр, как всё сложно! Из-за неё её подруге было больно. Очень больно, она чуть не умерла от болевого шока. После этого та в приюте не появлялась, а ей сказали, что Нику решила удочерить медсестра. Лили тогда себе поклялась никогда не делать больно зверям и детям, они слишком хрупкие. Эти Метью избивали других! ГРР! Но серьёзно ранить не будет. Хотя она может прицелиться в глаз или в голову. Но не будет. Она зла, но делать что-то, что может убить или сильно ранить… Ни за что! Когда закончились камни, она как будто очнулась, тут же схватила начавшую падать рогатку и побежала вниз. Нельзя, чтобы поймали с поличным. Вся компания встретилась там, где и договаривались. Было бы слишком подозрительно, если бы они, ярые противники супругов Метью, не смотрели на такое безобразие. Да ещё и поодиночке. Это они уяснили ещё с прошлых «миссий». История уже придумана на всех, чтобы «показания» не противоречили друг другу. Уже наступали на эти грабли, да. Мальчики, оказывается, были ещё большими интриганами, чем она думала! Они решились на такую миссию не только из-за злости, но и из-за нежелания идти в музей! Вот уж точно, страшные люди! Лили тогда ещё не знала насколько. Эти «замечательные» бывшие друзья решили подставить её, свалив всю вину на её хрупкие плечи! За мелкие проделки получали все вместе, а как чем-то серьёзным запахло, так сразу в кусты?! Лили думала, все забудут про этот случай, как и про другие. Но мальчишки знали, что воспитателям всё равно нужно найти виноватых. Ведь это серьёзное дело, не чета разукрашенной стене или сооружённому пугалу напротив окна… Мда, наивность — тоже грех. Их компания отчиталась, где были и что делали. Воспитатели явно знали почти или полностью всю группу «маленьких чертят». Только поняла Лили это лишь под вечер. Её «друзья» спихнули всё на неё, то есть она вдруг стала инициатором и чуть ли не угрожала им, главное, чтобы были её бандой. Воспитатели всех мальчишек отправили на ненавистную им экскурсию, а её в наказание оставили в приюте мыть посуду и чистить овощи на суп. Наказанием это было маленьким, но Лили была уверена — это лишь цветочки, ягодки ещё впереди! А ведь ей, в отличие от других, экскурсия была интересна, хоть и ведут её всегда по-разному. Одним экскурсоводам было жаль сироток, и они как могли старались, рассказывали и показывали, а другие, не видя выгоды распинаться, проводили абы как. Пофигистов на такой профессии как бы быть не должно, но вот со скверным настроением и противным голосом также попадались. Тут как в лотерее. Может повезёт, а может и нет. А ведь её интуиция твердила, что не стоит идти на «миссию». Лили, даже преданная, никогда не предаст! Хоть и повели себя по-свински, на их стороне сила. Парни-хулиганы против мелкой и быстрой девочки справятся на раз-два. Быть может, если бы были её родители… «Нет-нет! Не думать о них! Слёзы не помогут!.. Ну почему же я тогда плачу? Чёртовы слёзы. Я же не хочу, а они льются. Блин». Повариха, увидев её тихий слезорив, фыркнула и сказала: — Чем быстрее справишься, тем быстрее сможешь уйти. Ты же знаешь, мелочь. — На лице-кирпиче не дрогнул ни один мускул. О чём она думает, выяснению не подлежит. С утроенной силой Лили начала чистить картошку. Какая же она гнилая! А то, что не гнилое, зелёное. А иногда и гнилая, и зелёная одновременно. Ляпота, ага. Главное, не пропустить даже кусочка нормальной. Иначе дадут ещё работы. «Тебе тут не дом разбрасываться едой», — говорят повара, даже несмотря на то, что под едой подразумевают кусочек картошки длиной и шириной один сантиметр. Ура! Закончила! Можно валить из кухни. Если бы Лили учили готовить или предложили помочь именно в готовке, она бы с радостью согласилась. Всё же, когда уйдёт из приюта, готовить себе придётся самой. Труды в школе совсем не то. Да и готовки там всего урока два-четыре, остальное — шитьё и вязание. Не густо, правда? Решив почувствовать глоток свободы, направилась на крышу. Скоро будет её наказание. А из-за него она наверняка ещё не скоро сможет отдохнуть и полежать под небом, которое сегодня чистое! Так необычно для Англии! Жаль, облаков нет, за ними интересно наблюдать…. Послышался шум, и Лили проснулась. Ммм, ась? Она, кажется, заснула… Хм, говорят, девочкам на холодном спать нельзя. Может, попадёт в больницу и у неё не будет наказания? Ха-ха, хорошо бы было… А шум откуда, все же ушли? Или это они уже вернулись? Тогда стоит поторопиться сбежать, а то ещё и за лежание на крыше получит втык. Привстав и посмотрев в сторону выхода из приюта, увидела вереницу приютских. Стоят в парах. Много людей. Кто-то сегодня был в парке, кто-то на экскурсии, ну а кто-то в театр ходил. Бывает, дают билеты. Лилия уж вскочила и собиралась уйти с крыши, как увидела запутавшегося в нитках голубя. Сердечко быстро забилось, а она ведь даже не знала из-за чего. Да, птичку жаль. Да, она немного ассоциирует её с собой. Такая же связанная и без возможности вздохнуть нормально. Нужно помочь. Только вот при её приближении эта дурашка попыталась удрать. — Врёшь, не уйдёшь! — хотелось бы закричать, но вся та толпень стоит неподалеку и лишь каким-то чудом ещё не заметила её. В принципе, воспитатели должны следить за порядком, а вот дети… могут сдать. Если уж друзья предают… Так или иначе, Лили с грацией кошки (ну, она так думает) подошла к бедняжке и рывком бросилась к ней. Схватила! Эээ?! Какая падла разлила масло у края крыши? Не-ет! А ведь у приюта всего три этажа. Она выживет. Зато в больничке поваляется. Хм, мысли материальны, да? Ох, нужно спасти пташку, а то, падая, она её убьёт. Перевернулась в падении так, чтобы в руках держать птичку, а на землю падать спиной. Что поделать, в этот момент она больше думала о птице, чем о себе. Тем более у неё же магия, а она всегда спасала в передрягах. Если бы не она, жить было бы совсем тяжко. «Хе-хе, Магия! Обожаю тебя! А потому спаси-и-и!» — была последней мысль Лилии перед падением. Она уже не видела, с каким испугом и неверием смотрели на неё и воспитатели, и дети. А когда очнулись от шока, мигом поднялась паника.
Примечания:
Мы хотим добавить в фанфик немного геймер системы. Пожалуйста, напишите в комментариях, стоит ли нам это делать.
