isn't it lovely?

Soko — We might be dead by tomorrow Быстро накидывая коричневое платье, передник, надевая чулки и ботинки и беря связку учебных принадлежностей, Энн спускается. Марилла что-то ворчит по поводу того, чтобы она не бегала по лестнице, но девочка не придаёт этому большого значения, хватая поджаренный хлебец с тарелки и надевая шляпу, хлопает дверью. Энн хочет добраться до школы как можно быстрей, чтобы увидеть её. По дороге девочка не отвлекалась на красивую природу, и ей даже не встретились никакие дураки из школы, так что добралась Ширли до здания быстро. — Энн Ширли-Кафберт, тебе запрещается сидеть рядом с Дианой! — прогремел голос мистера Филлипс. — Руби, поменяйся с ней местами. Казалось бы, ничего особенного, но Энн выглядит и ощущает себя абсолютно разбитой, когда Руби меняется с ней местами. Медленно, под осуждающие взгляды своих одноклассников, Ширли-Кафберт садится за парту сзади. Она видит, что девочка, что сидит рядом отодвигается от неё, но она не придает этому значения. Сейчас она видит только печальные и сожалеющие глаза Дианы, что смотрят на неё через плечо, пока её не одергивает мистер Филлипс. Урок тянется намного медленнее обычного, и впервые за всю учёбу Энн совершенно не интересны уравнения. Она просто хочет, чтобы наконец наступила перемена. Заветный колокол звенит, и Энн как будто выдыхает всю эту тяжесть, тут же беря Диану под руку и идя с ней в первую попавшуюся комнатушку. — Как же я скучала, — хором говорят девочки, крепко обнимаясь и чуть ли не плача. — Диана, я не хочу, чтобы ты забывала меня, — всхлипнула Энн, держа брюнетку за её теплые руки, слегка поглаживая сухую кожу пальцами. — Как я могу забыть тебя? — шмыгает носом Диана, утирая рукой хрустальную слезу. — Я люблю тебя слишком сильно, чтобы забыть. И тут в голове Энн как-будто стихли все пушки и взлетели прекрасные бабочки, заполняя её приятным головокружением и неимоверной радостью. — Т-т-ты любишь меня? — немного заикаясь от волнения и избытка чувств, спросила Ширли. — Конечно, я люблю тебя, — в карих глазах Дианы разливается карамельное тепло, которое заставляет белоснежные щёки Энн порозоветь, придавая им вид лепестков розы. — Ты что, не знала? — Ну, я знала, что нравлюсь тебе. — Энн широко улыбнулась, заставляя свои ямочки на щеках показаться. — Но я понятия не имела, что буду испытывать такое счастье, ощущая твою любовь. Энн закрыла голубые очи и медленно вздохнула. — Сегодня, мы с тобой произнесём клятву друг другу. Давай в знак нашей неимоверной любви обменяемся локонами волос, и навсегда пообещаем, что не забудем друг друга? — трепетно-тихим голосом проговорила Энн. Диана лишь кивнула, принимая рыжий клок волос Ширли, и с охотой немного наклонилась, чтобы дать девочке отрезать свой. — Я — Энн Ширли-Кафберт, — начала рыжая. — Клянусь всем, что у меня есть, что не забуду тебя, Диана. В знак моей пылающей и сильной любви к тебе, я буду хранить твои волосы, они всегда будут напоминать мне о тебе. — Я — Диана Берри, — с той же серьезностью начала девочка — Обещаю не забывать тебя, Энн Ширли-Кафберт, храня твой локон волос и вспоминая о тебе каждый раз перед сном. Клянусь любить тебя. И после своих слов, Диана сделала то, чего Энн меньше всего от неё ожидала, а именно притянула её к себе и поцеловала. Губы Дианы были мягкие, как крылья бабочки, и холодные, как зимние снежинки. Брюнетка отстранилась, ожидая реакции рыжей. А рыжая улыбалась, вытирая хрустальные слезинки счастья.