выцветшие палитры

      Я не люблю такое выражение, как "подростковый максимализм", наверное, из-за негативной окраски, которую ему придают. Нет, серьезно, хотя бы раз вы слышали, чтобы кто-то упоминал его в положительном контексте? Вот и я нет.       Я - пустой сосуд, сухая губка, впитывающая все на своем пути, и, к сожалению, ничто не вечно, однажды места для новых впечатлений, мыслей, выводов не останется. Взросление - это ошибка. Шутка. Пранк, вышедший из-под контроля.       Иногда я смотрю на себя в зеркало и не могу поверить, что однажды мне может стукнуть тридцать. Морщины глубокими шрамами удивления и гнева рассекут мой лоб, глаза впадут, а руки станут похожими на ветви умирающего дерева. Или это происходит в пятьдесят? Как бы там ни было, у всего есть начало.       Родился, поделал что-то от скуки, умер. Мои пока что цветущие ветви опускаются. Я не боюсь смерти, напротив - она кажется мне спасением. Не панацея, конечно, от всех болезней, но типа того.       Расскажите о ваших взглядах любому знакомому старше двадцати пяти, и вам обязательно ответят: "это все твой подростковый максимализм, ты еще ребенок, вырастешь - поймешь". Я, вообще-то, через полтора года смогу покупать сигареты сам, какой я ребенок?

***

Октябрь.       Я ненавижу утро, потому что оно - смерть ночи. Ну еще потому, что нужно идти в школу.       Крик будильника ворвался в мой сон, безоговорочно прерывая его. Я высунул руку из-под одеяла и с тихим "бля" нажал на кнопку отбоя. День обещает быть хорошим. Как жаль, что некоторые не умеют сдерживать обещания.       Глаза болезненно расклеились, и я уже был готов к знакомому опухшему отражению в зеркале. Поплакать - и баиньки. Плохая привычка, но вроде придает моему лицу пару килограммчиков, так что грех жаловаться. Сквозь щель занавесок по комнате путешествовал солнечный луч, сотню раз преломляясь на моем одеяле. Я вылез из кровати, поставил голые ступни на холодный паркет и поежился. Хотелось покурить, поесть, вернуться в объятия сна, а вот вставать ну никак не хотелось. Я хмуро взглянул на настенные часы и понял, что сижу так уже двадцать минут. Ненавижу время. Наспех умывшись, позавтракав, натянув первые попавшиеся джинсы и толстовку, я выскочил из квартиры: первый урок через двадцать минут. Подсознание медовым голосом подсказало, что география не так уж и важна.       Автобусная остановка была пустой, и я наконец закурил. Тонкая никотиновая палочка, вытянутая из материной сумки вчера вечером, придавала бодрости, кружила голову. Клубы дыма быстро рассеивались, и я попытался вспомнить сегодняшний сон.       В кромешной темноте дотрагиваюсь до большой дубовой двери и пытаюсь на ощупь найти ручку. Факт неизвестности пугает, и я чувствую, как с каждой секундой нарастает паника, а руки совсем перестают слушаться, поэтому я крича падаю на колени и чувствую, как на правую ногу приземляется капля чего-то, неприятно впитывающая в ткань моих джинсов. Через мгновение со всех сторон меня окружает холодный ветер, и след от слезы высыхает. Вытираю рукавом толстовки нос и открываю глаза. Я на безлюдном пляже. Справа высоченные - мне даже не видно верхушек - деревья, а слева такой же безграничный океан. Небесно-голубая вода блестит под жаркими лучами солнца. Погода безветренна. По белоснежному песку подхожу к кромке воды и смотрю на собственное отражение. Мои глазницы пусты.       Вдалеке показался мой автобус.

***

— Классное худи. — Че? Ты про эту кофту?       Девушка смутилась и отвернулась.       Ира Кузнецова перевелась в нашу школу в прошлом году и с тех пор периодически пыталась проявлять знаки внимания. Мне было, откровенно говоря, все равно, хотя она, вообще-то, симпатичная, даже очень, волосы кажутся такими мягкими, а глаза очень радостные и зачем-то сияют. Ну, короче, мне плевать абсолютно.       Хотя, стоит отметить, она единственная, кто нормально ко мне относится. Наверное, потому что пришла недавно. В первом классе я был выше всех, что, конечно, послужило почвой для насмешек. Знаете же детей: такие мелкие, что-то все бегают, едят песок, говорят, что думают, и не думают, что говорят. Как ни странно, я был выше и в третьем классе, и в седьмом, а сейчас - в десятом - во мне добрые метр девяносто пять и куча комплексов. В коллектив я пришел "шпалой", и спустя девять лет меня повысили до "тот странный пацан в черном". Ох уж эта карьерная лестница.       Найти замену социуму несложно. В младшей школе это были комиксы про супергероев - чур я Серебряный Серфер -, позже - книги, сейчас меня спасает музыка. Нет, серьезно, я хочу пожать руку парню, который изобрел плеер. Казалось бы, просто слова под просто звуки могут сделать так, что ты испытаешь весь спектр эмоций. На одной чаше весов расположились ты и твое хорошее настроение, а на другой - какой-то парень из "аффинаж", рассказывающий о любви. Что перевесит? Конечно, вторая чаша, потому что ты давно вышел в окно.       Школа - демо-версия тюрьмы, в которой каждый условно-досрочно освобожден. Я дожидаюсь конца последнего урока, отсчитывая секунды. По понедельникам, средам и пятницам после занятий я хожу на курсы рисования. Это еще одна моя страсть, после музыки, разумеется. Создавать что-то своими руками - это то, ради чего я живу. Да, иногда мне хочется пристрелиться, но это того стоит. Смешивать краски, держать кисть, делать наброски на плотной бумаге хорошо заточенным карандашом, отставив мизинец. Прикладывать альбомный лист к оконному стеклу, срисовывать, рисовать из головы, рисовать с натуры. Рисовать. Хочу пожать руку тому парню, который первым провел опущенным в охру пальцем по стене пещеры.       Сегодня среда, и сегодня я нарисую тревогу, переживание, улыбку через боль. Как и на прошлой неделе, как в прошлом месяце, как вчера.