выцветшие палитры

      Я пришел на двадцать минут раньше начала, Оксаны еще не было, но добрая вахтерша, с которой мы иногда беседовали и исправно поздравляли друг друга со всеми праздниками, — С праздником светлой пасхи! — И вас! — С днем российского парламентаризма! — Чудесно, с праздником! — С днем пограничника! — Спасибо и вас! дала ключ от класса и разрешила подняться перед приходом преподавателя. Я занял свое любимое место посередине кабинета боком к окнам и начал ждать. Оксана запирала подсобку на ключ, который был только у нее, так что начать раньше или натянуть холсты на подрамники не было возможности.       Сегодня я здесь впервые после своей... смерти. Я разрисовал все листы, что у меня были, и теперь пришел сюда. Когда я рисую, я ни о чем не думаю и в то же время думаю обо всем. В этом вся прелесть. Сейчас здесь тихо и никого нет, но скоро придут остальные, принесут звуки смеха, разговоров, принесут запах приближающейся зимы на холодных щеках, места будет совсем мало, и моим мыслям придется отойти на другой план, чтобы не мешаться под ногами.       Неожиданно я услышал шаги в коридоре, жаль, это была не Оксана: манера походки не ее, более размеренная и тихая. Через секунду в кабинет кто-то вошел и еще через одну рядом со мной приземлился стул. — Надеюсь тут не занято?       Эм, да нет, вообще-то, сюда падает моя тень, извини, дружище, подыщи себе другое место.       Настроение было поганым, но быть мерзким сейчас хотелось меньше всего, так что я просто поздоровался. Голос вошедшего я узнал сразу, им парень несколько раз спрашивал у Оксаны, нет ли другого холста. Арсений, кажется. Я старался держаться спокойно и непринужденно, внутри себя напряжённо стараясь периферийным зрением рассмотреть парня. Если оно меня не обманывало, он сидел боком к мольберту, лицом ко мне и не сводил с меня глаз. Или смотрел в окно, или куда угодно, вообще-то, настолько мелких деталей я видеть не мог. — Привет, - неожиданно для нас двоих сказал он, и это меня рассмешило. - Какой твой любимый художник?       Спустя минут десять, за которые я успел рассказать немного фактов из биографий разных художников и за которые мы с Арсением выяснили, что учимся в одной школе, чему оба очень удивились, пришла Оксана. Я предложил сходить наполнить стаканы водой, и она как обычно согласилась. Я выбрал двенадцать пластиковых стаканчиков и направился к выходу. Арсений смотрел на меня немного расстроенно, и я подумал, что он хочет наполнить их тоже. — Хочешь сходить со мной? - предложил я. ***       Арсений был интересным собеседником, много шутил и еще больше спрашивал. Никогда еще мне не уделяли так много времени, внимания и интереса. Мы наполняли стаканчики водой, и он спросил, что играет у меня в наушниках, мы рисовали, сидя рядом, и он молчал, но я чувствовал, что это последнее, что он хочет делать.       Он первый предложил Оксане вымыть кисти и палитры, мы делали это вместе. Арсений рассказывал обо всем и о школе, я даже вспомнил, что видел его пару раз в коридоре. Спокойный мальчик в рубашке, застегнутой на все пуговицы, аккуратно причесанный и тихий. Такого Арсения строило мое подсознание, основываясь на этих воспоминаниях, сейчас же он был открытым и постоянно улыбался. Мне показалось, что ему нравится моя компания.       Оказалось, мы живем на соседних улицах.       Небо не определилось со своим настроением, поэтому горизонт горел красным, а над нами плыли по синему морю фиолетовые облака. Под ногами чернел мокрый асфальт, местами укрытый желтыми листьями. Прохладный ветер целовал наши с Арсением носы. — Мне туда, - он остановился на углу улицы, указывая длинным пальцем влево. — Мне прямо.       Он смущенно поджал губы и протянул раскрытую ладонь. — Тогда до завтра? — Я не хожу по четвергам, - ответил я и, заметив, что Арсений убирает руку обратно в карман, спохватился и пожал ее.       Он продолжал неотрывно следить за мной, пряча подбородок поглубже в воротник куртки и щурясь от встречного ветра. — А в школе? - спросил он после недолгого молчания. - Я, кстати, тебя давно там не вижу. Не то чтобы я прям слежу, просто... — Ах да, - перебил я, и он, показалось, этому обрадовался, - школа. Я болел.       Он понимающе кивнул, а до меня начало доходить. — Сколько сейчас времени? - испуганно спросил я.       Арсений вынул из кармана телефон и несколько секунд пытался справиться с замерзшими пальцами. — Сорок четыре пятого, - он опять с трудом нажал кнопку блокировки. — Слава богу, - у меня оставалось пятнадцать минут, чтобы добежать до дома. Задыхаться, лежа на холодной земле, большого желания не было. — А что такое? — Да я скоро умру, - слова вылетели из моего рта быстрее, чем я успел подумать. — Да, я тоже очень замерз, - улыбнулся он.       Мы попрощались. Я пошел к дому, пару раз обернувшись на удаляющегося Арсения. Один раз он повернулся тоже, и мы помахали друг другу. Я чувствовал себя хорошо рядом с ним, гораздо лучше было бы, если бы в моей груди не начинал образовываться знакомый узел.

***

      Утро четверга выдалось особенно холодным. К счастью, вчера я рухнул на кровать с самого порога комнаты, не успев даже снять куртку, так что температура особо не ощущалась. В школу, конечно, идти желания не было. Весь день я провел, играя в компьютерные игры.       В пять часов я свалился на пол, держась за шею и отчаянно стараясь поймать ртом хоть немного воздуха. В следующий раз нужно поставить будильник и быть готовым.       Осень серьезно сдавала позиции, уступая зиме. Проснувшись, я подбежал к окну. Первый снег. В середине ноября. К сожалению, с погодой правило "раньше начнешь - раньше закончишь" не работало.       В школу я снова не пошел: не видел смысла. Тем более, сегодня пятница, а это почти суббота, которая выходной. К полудню я в полной боевой готовности - шапка, варежки и теплые носки - вышел из дома. В приподнятом, между прочим, настроении. Надеюсь, Арсений придет тоже, я все-таки дал ему понять, что буду в Центре сегодня.       На еще покрытую гниющими листьями землю падали снежинки. Ребят помладше не смущал крошечный слой снега, они уже упросили родителей достать санки с балкона и теперь тянули их за тонкие веревки, а вся улица была наполнена скрипом полозьев по слегка заснеженному асфальту.       Я снова пришел первым, но Оксана уже была здесь. Я помог ей и теперь был "за старшего": девушка ушла на совещание. Ожидание тянулось долго, от скуки я начал работать над эскизом. Совсем скоро дверь открылась, и вошел Арсений. Я тут же уставился на него со своей лучшей улыбкой, он же скромно поставил стул через три мольберта от меня и, на секунду подняв глаза, замер, удивленный. — Привет, - сказал я радостнее, чем мне того хотелось. — Привет, - смущенно ответил он. — Сегодня тоже идем вместе? — Что, извини? - нахмурившись, он посмотрел на меня, как на идиота.       Не хотел бы я видеть свое лицо в тот момент. Разочарованное, удивленное и, наверняка, тупое. Я продолжал смотреть на Арсения, как он выкладывает перед собой принадлежности из пенала и затачивает карандаш. Остаток занятия мы не обмолвились ни словом.       То же произошло в понедельник и среду. Я приветствовал его, пару раз спросил, не может ли он дать мне свой карандаш, встречал недоуменный взгляд, и сам к себе обращался с вопросом, ответа на который у меня не было. Он просто не помнил, что мы познакомились в прошлую среду, как будто кто-то стер все связанные со мной воспоминания того дня из его головы, стер меня.       Я решился на эксперимент и познакомился с милой консультанткой в книжном недалеко от дома. Сначала я долго расспрашивал ее о комиксах, названия которых вычитал в интернете, а потом предложил прогуляться на днях. Она согласилась. Я пришел туда же на следующий день, и она не узнала меня. Я спросил: "ты не помнишь? мы же разговаривали вчера", на что она ответила: "молодой человек, я сейчас позову охрану". Мне пришлось уйти.       В пятницу я опоздал специально. Пришлось попросить какого-то парня занять другой мольберт, потому что место рядом с Арсением хотел занять я. Он, конечно, слышал, как я громким шепотом просил парня пересесть, что отразилось на его лице. — Какого цвета для тебя буква О?       Я облокотился на спинку стула, повернувшись лицом к Арсению, и ждал ответа. Возможно, это был не лучший вариант знакомства. Он заметно смутился, но рисовать не перестал. Я взглянул на его холст. С него на меня смотрели какие-то странные остроносые парни с разных ракурсов. — Я не синестет, - после долгого молчания мрачно бросил Арсений.       Я немного расстроился. Мне казалось, вопрос "какой твой любимый художник?" был из этой же оперы, и тогда мы буквально сразу нашли общий язык. — Ну представь, если бы она была цветной, то какой это был бы цвет? — Черный.       Я расстроился сильно. Хотелось домой.       К счастью, эта отстойная попытка осталась воспоминанием только в моей голове, так что я мог пробовать еще и еще. В один из многих понедельников я подсел к нему с банальным "привет, как настроение?", и уже через десять минут мы разговаривали, как старые друзья. Я узнал много нового о нем и рассказал немного о себе. С занятий мы уходили вместе, и я заметил, как сильно он расстроился, когда в половину пятого я внезапно засобирался домой.       Однажды я даже пришел в школу и поймал Арсения на одной из перемен. Он был отрешенным и не особо шел на контакт. Когда прозвенел звонок, он извинился и ушел на географию, а я остался стоять в коридоре.       В один день я понял, что одержим им, этим скромным, приветливым, милым мальчишкой, который забывает меня, как только длинная стрелка останавливается на двенадцати, а та, что покороче на цифре пять. Я как ебаная золушка, честное слово.