Молитва во спасение

- Как твоё имя? - Ким ЧонОп. Он не понимал, зачем его привели сюда, кто этот человек перед ним, чем вызвана его улыбка и почему они остались наедине. Он выглядит так, будто ему можно доверять, но можно ли на самом деле? Вчера мальчик впервые в жизни увидел старшего брата ХимЧана плачущим. Это действительно было странно: этот парень всегда улыбался, что бы ни случилось в жизни. Родителей дома не было, что тоже вызвало вопросы. И вот сегодня ЧонОпа привели к этому мужчине. - Красивое имя у тебя. Скажи, ЧонОп, ты любишь своего брата ХимЧана? Вопрос показался ему настолько глупым, что мальчик изумлённо уставился на врача, не понимая, к чему это вообще. Как можно спрашивать об этом? Он любит всех своих братьев и вообще всю свою семью. Они были примером для подражания, так что же произошло сейчас? - Конечно, я люблю его. - Расскажи мне о нём. Отвечать ли? ЧонОпа привёл сюда именно ХимЧан, почему врач не мог спросить у него сам? В голове появилась уйма вопросов, но мальчик молчал. Раз его спрашивают, надо отвечать. Может, и нет смысла остерегаться этого улыбчивого мужчины? - Он… - начал было ЧонОп, но осёкся. – Он очень любит нас и заботится, пока родители находятся на работе. - У него больше никого нет, кроме вас? Это больше походило на допрос, но ЧонОп был ещё слишком мал, чтобы понимать такие слова. Он просто знал, что раз ХимЧан посчитал нужным проведение этого разговора, значит, так оно и должно быть. - Есть. Его парня зовут ЁнГук, они собираются пожениться. ЁнГук тоже хорошо относится к нам, разрешает называть себя хёном. Иногда навещает нас и играет с нами. Опу нравился ЁнГук. Он был мужественным и целеустремлённым, на него можно было ровняться, и для девятилетнего ЧонОпа он стал неким идеалом. Когда ЁнГук приходил, мальчик смотрел на него с восхищением и, конечно, любил его, однако, предпочитал стоять в сторонке, чтобы не быть излишне навязчивым. Гук же заметил это и спустя некоторое время сам начал подходить к ЧонОпу и разговаривать с ним. У них были особые отношения, и, пожалуй, мальчику это очень нравилось. - А что если тебе пришлось бы некоторое время пожить под опекой ХимЧана и ЁнГука? – всё так же улыбаясь, спросил мужчина. - Это как? – не понял ЧонОп, нахмурив брови. - Ну, если бы за тобой и твоими братьями присматривали не родители, а ХимЧан и ЁнГук, ты не был бы против? - Обо всех нас заботятся наши родители: и обо мне, и о моих братьях, и о ХимЧане, и о ЁнГуке. К чему этот вопрос? Мысли забегали в хаотичном порядке, ЧонОп почувствовал что-то неладное. Пожалуй, это было легко объяснить: причиной являлись вчерашние слёзы ХимЧана. Что случилось? Где родители? Его привели сюда, чтобы этот человек дал ему на то ответ? Почему же ХимЧан сам не может рассказать? Он может просто встать и уйти? Наверное, нет. Но продолжать этот разговор тоже не слишком хотелось. - Ты просто представь. Могло ли тебе такое понравиться? - Я не хочу этого представлять, - сказал он, поднимаясь со стула. – Зачем я здесь? Где ХимЧан? Мужчина вздохнул, и улыбка спала с его лица. Кто бы дал мальчику объяснение, что именно ему нужно проводить эту беседу со специалистом, а не с братом? Видимо, врачу и придётся всё это делать. Хотя он уже не думал, что что-либо может исправить данную ситуацию, мальчик всё равно сойдёт с ума. Так что же теперь, идти ва-банк? Именно это он и сделал. - ЧонОп… Что ты почувствуешь, если твоих родителей вдруг не станет? Вдруг… Не станет… Всё в голове перемешалось, в глазах потемнело. На мгновение ему показалось, что весь воздух в комнате куда-то делся, и он не может дышать. Он не совсем маленький, он понял, что произошло. И сейчас внутри него действует какой-то механизм, который медленно, но верно подсоединяет проводки к сердцу и мозгу, чтобы потом нажать на кнопочку, и… Он даже не заплакал. Просто не смог. Даже, наверное, не захотел, да и станет от этого легче? Понял, но чувства не проявлялись, оставаясь внутри и надламывая ту невидимую жёрдочку, на которой до сих пор держалась его душа, держался его рассудок. - Ты болен, ЧонОп, - он расслышал это сквозь шум, источником которого являлись его собственные мысли. – Да, синдром Аспергера, но это не приговор, слышишь? Это не так страшно. Просто ты принимаешь всё немного болезненней остальных. При желании, ЧонОп, ты сможешь помочь себе сам. Но он не чувствует боли. Кому и зачем помогать? Ведь он вообще ничего не чувствует, кроме этого ужасающего воя откуда-то изнутри. Он знает, что это, знает, откуда это. Это его душа. Она плачет о том, что уже слишком поздно пытаться помочь. Как он там назвал? Синдром Аспергера? Раз так и должно быть, ЧонОп не станет сопротивляться. В тот вечер он попрощался не только со своими родителями, которые на протяжении девяти лет дарили ему и его братьям любовь и тепло, он проводил в последний путь свою прошлую жизнь. Теперь начинается новая, смысл которой скрыт пеленой безумия.