Молитва во спасение

Шаг, шаг, ещё шаг… - ЧонОп? Куда же ты спрятался, малыш? Как может такое нежное слово звучать так не по-доброму, - не понимал ЧонОп. Улыбка брата – это совсем не радость, это его извечное желание навредить. Так думал младший. Скорее всего, оно так и было, однако, мальчик упорно не понимал, за что. Шаги ДэХёна всё ближе и ближе. Сидя в шкафу, ЧонОп прикрыл рот ладонью, дабы ненароком не выдать себя и не попасться. Хотя шансов остаться незамеченным нет. Каким-то призрачным образом старший брат всегда отыскивал его. Хватало одного движения, одного писка, иногда одного вздоха, где бы он ни прятался. - Сдашься сам – тебе же будет лучше. Обойдёмся поучительной беседой. Ну же, выходи, ЧонОппи, я же всё равно найду тебя. Раньше бы он купился и вышел, но после стольких лет ЧонОп прекрасно знал, что ему достанется в любом случае. Этот парень, разыскивающий его по всему дому, никогда не был благосклонен к нему. Он любит только поесть, подраться и своего младшего брата ЕнДжэ. Только это для него что-то значит – ни ЁнГук, ни ХимЧан для него не указ. Стоит ЧонОпу случайно коснуться ЕнДжэ или просто приблизиться – и приходится долго сидеть в укрытии, а потом терпеть побои. Однако ЧонОп не жаловался. Замечая его синяки, ЁнГук очень злился и ругался на ДэХёна, но на того подобное не действовало. В этом доме все давным-давно знают, что он никого не послушает и сделает так, как захочет сам. Пожалуй, ЕнДжэ и был единственной сдерживающей силой. - Не хочешь? Ну, что ж, ЧонОппи, ты сам сделал свой выбор. На этих словах дверь шкафа резко открылась, и ЧонОп был вытянут за ухо наружу. Он увидел насмешливое выражение лица старшего брата, прежде чем почувствовать удар по лицу. В такие моменты лучше не пытаться сопротивляться, поэтому ЧонОп просто закрыл лицо руками, и не думая защищаться или отвечать. Однако ожидаемых ударов не последовало, только чей-то крик заполнил всю комнату. Мальчик вновь открыл глаза и увидел ЁнГука, который оттаскивал от него упирающегося и визжащего ДэХёна. - Отпусти меня, он заслужил это! – кричал тот, но старший крепко его держал. ЧонОп, пожалуй, единственный из детей понимал, что ЁнГук поступает правильно всегда. Он вовсе не обязан был делать для них столько, сколько он делает. Они не его дети, просто люди, которых он, по доброте своей, приютил у себя дома, принял в свою семью. По сути, среди всех только он слушался ЁнГука. Конечно, кроме ХимЧана, который краснел перед мужем за каждую проделку его младших братьев. Он был старшим из пятерых детей, потерявших своих родителей. Тогда, четыре года назад, его парень ЁнГук, не задумываясь, согласился приглядеть за четырьмя трудными подростками, которые тогда были ещё добрыми и милыми. А что теперь? Драчун и разгильдяй ДэХён, вечно проблемный заучка ЕнДжэ, больной и замкнутый ЧонОп, непослушный и эгоистичный ЧжунХон. Жалеет ли теперь их названный отец о своём выборе? Наверное, да. - Ты в порядке? – рядом появился ХимЧан и обнял упавшего на пол ЧонОпа. - Ты в порядке… - повторил ЧонОп, однако, заметив свирепый взгляд ЁнГука, тряхнул головой. – Я в порядке. С ним частенько такое бывало: чаще он отвечал людям теми же словами, какими они обращались к нему. Преодолевая это, он старался больше молчать. Ему и нечасто приходилось что-то говорить: друзей у него не было, братья с ним не общались и, скорее всего, не любили. Только ХимЧан обращал на него внимание, однако, ЧонОп никогда не требовал от него этого. Он вообще ни от кого ничего не требовал – он всё время чего-то ждал. Ждал, пока придёт школьный автобус. Ждал, пока тренер уйдёт из зала, чтобы зайти туда и потанцевать. Ждал, пока ДэХён в очередной раз найдёт его, чтобы снова побить. Ждал, пока исполнится его мечта, чтобы быть счастливым. Иногда он сам не понимал, чего он ждёт, редко задаваясь вопросами о том, как жить дальше, что делать и как ему исполнить то, зачем он родился. Он просто знал, что всё идёт по определённому пути, продуманному кем-то сверху. Иногда он молился, делал это с особой страстью, но только для того, чтобы поверить. - Да не ори ты так! Не убью я тебя, - зарычал Гук на ДэХёна, но тот не хотел успокаиваться. - ДэХён, прекрати, - взмолился ХимЧан, подбегая к мальчишке, стремящемуся вырваться из хватки ЁнГука и звереющему всё больше с каждой секундой. ЧонОп отполз в угол и закрыл руками уши, чтобы на секунду вернуться в свой тихий мир, где его никто не хочет побить, и никто не защищает. Однако оттуда его вывело легкое прикосновение к руке. ХимЧан? Открыв глаза, он увидел ЕнДжэ, который тут же схватил его за руку и потянул за собой. Ничего не спрашивая, ЧонОп подчинился и побежал за ним. Он не знал, почему он выполняет всё, что ему скажут. Просто без лишних вопросов он обычно слепо подчинялся другим людям. ЧонОп замечал своё отличие от них; и каждый раз, когда он сравнивал себя с кем-то, в его памяти воскрешал образ какого-то мужчины, которого он никогда не знал. А может, и знал, но забыл. Он много чего забывает. ЕнДжэ вывел его из дома и потащил в сторону школы. Вскоре должны начаться занятия. ДэХён на них, видимо, не собирался, ЧжунХон смылся из дома, когда заметил судорожно пытающегося спрятаться ЧонОпа, чтобы ему ни от кого не досталось. - Ты ведь не трогал меня, - прозвучал тихий голос старшего брата. – Почему ДэХённи взъелся на тебя? Тот пожал плечами. Откуда ему знать? ДэХён редко распространяется о причинах, по которым он решил в очередной раз поднять руку на мальчика. Хотя ЧонОп смутно догадывался, что тому могло быть много разных поводов, но причина всего одна: больного брата легче убить, чем выносить рядом с собой. Почему он больной, он не знал. Ему никогда не говорили, чем он болен, когда заболел и на чём это отражается. Хотя ДэХён, помнится, как-то упоминал о том, что ЧонОпу всё рассказывали, и он должен об этом знать. Но он не помнит этого. С ХимЧаном на эту тему разговаривать бесполезно, с ЁнГуком – подавно. Когда-нибудь он всё узнает, но теперь он живёт, слыша от других только оскорбления и нравоучения. «Ты больной». «Тебе место в психушке». «Таких, как ты, нужно связывать и держать взаперти». Всё это постоянно звучало над его ухом, но ЧонОп не знал, как к этому относиться, поэтому он не относился никак. Просто продолжал жить своей жизнью, мечтать и думать о том, что когда-нибудь всё станет хорошо. Почему-то это «хорошо» казалось чем-то очень далёким, но он никогда не сдавался. И не воевал. - Бедный брат… - с сожалением произнёс ЕнДжэ. Иногда он тоже казался ЧонОпу больным. Он столько времени проводил за учебниками и тетрадями, сколько ЧонОп проводил за танцами. При этом последнего все считали помешанным, а ЕнДжэ – нет. Почему так? По правде говоря, ЧонОп задался таким вопросом только сейчас. На календаре сентябрь, двадцать первое число, восемь часов тридцать две минуты. Девять, двадцать один, восемь, тридцать два. Уже тридцать три. Какая связь между этими числами? Почему он посмотрел на часы именно сейчас? Наверное, кто-то рядом дёрнул его и понятно только ему прошептал очередное приказание, которое ЧонОп незамедлительно принялся выполнять. Он оглянулся назад, но никого не увидел, а, повернувшись, столкнулся с обеспокоенным взглядом старшего брата. Тридцать четыре. ЕнДжэ пытался понять младшего, часто подходил к нему и что-то спрашивал, однако, редко получал ответ: ЧонОп либо повторял заданный вопрос, либо просто ничего не говорил. Ему самому казалось это странным, но почему-то ему легче было послушать вопрос и потом долго думать над ответом, чем высказать что-то вслух. Да, так всегда и было. Тихий ребёнок, он каждый день сидит один за последней партой рядом с окном и о чём-то думает. Не высокий и не низкий. Не отличник и не двоечник. Не хороший и не плохой. Обычное приведение, на первый взгляд, совсем не отличающееся от других. Но редко кто увидит то, что скрыто от чужих взглядов, а именно те страстные и чувственные молитвы, которые мальчик зачитывал иногда ночами напролёт, хватая ртом воздух, захлёбываясь словами и твердя о помощи, ниспосланной ему с небес. Он твёрдо верил в то, что кто-то помогает ему, а потому каждый день ждал заката солнца, чтобы вновь пуститься в повторение сжигающих душу, сметающих всё на своём пути строчек. Но только ночи, проведённые в слезах счастья или отчаяния, никак не показывались при свете дня. Солнце не видит его чувств, людям не разглядеть его молитв. Тридцать пять. ЧонОп остановился. - Ты чего? – повернулся к нему ЕнДжэ. - Я не пойду в школу. Ожидающий повторения своего вопроса Джэ, был удивлён и обрадован тем, что ему, наконец, ответили. Он пожал плечами и направился дальше в одиночестве. Этот парень привык, что только он посещает школу всегда, путь ЧонОп и редко прогуливал, но не хотелось задавать ему лишних вопросов. Он вправе делать всё, что захочет. Поэтому отличник промолчал, отходя от него. - А, нет, погоди, я пойду. Это вызвало усмешку, однако, не более того. Все давно привыкли к странностям этого мальчишки. Конечно, ЕнДжэ знал, что с ним не так. Все знали, кроме самого ЧонОпа. Он по какой-то непонятной случайности забыл тот день, когда ему сообщили и о болезни, и о смерти родителей. Подойдя к школе, ЕнДжэ взглянул на брата. - Я пойду, мне в другой корпус, - сказал он и, удивляясь проявленному к себе вниманию, улыбнулся. – Удачи, ЧонОппи. - Удачи, ЕнДжэ-а. Замечательно! Довольный старший брат удалился в противоположном направлении, а ЧонОп продолжил движение в сторону кабинета истории. Однако путь ему преградили четверо мальчиков, учащихся в его классе. Вернее, он предполагал, что они учатся с ним вместе, хотя своих одноклассников он не знал ни по именам, ни в лицо. Он не общался ни с кем из них, а зачастую просто забывал, что кто-то ещё сидит в том классе, где сидит он. Но этих парней он помнит, потому что слишком часто они вот так появляются рядом. - Ну что, Оппи, чем мы займёмся сегодня? – спросил старший из них. - Чем мы займёмся сегодня? – повторил он, плохо понимая, о чём идёт речь. - Предоставляешь выбор нам? Хм… - они переглянулись и захихикали. – Поиграем? ЧонОп пожал плечами, глядя на них. - Слушай, - старший отвёл его в сторонку. – Пока историка в кабинете не будет, ты подпилишь ножки стула, хорошо? - Хорошо, - он опустил голову. Он всегда слушает то, что ему говорят. Тем более, они старше его, а родители учили слушаться старших. Да-да, всему этому его учили родители: молиться, танцевать, подчиняться старшим, беречь свои вещи… И он старается сделать всё, чтобы только исполнить их волю. Конечно-конечно, все говорят о какой-то неведомой болезни, но он просто послушный сын. Очень послушный. - Кто это сделал? – учитель гневно оглядывал класс. Дети прикрывались ладонями, чтобы не засмеяться во весь голос. - ЧонОп! – выкрикнул кто-то с другого конца кабинета. – Я видела его рядом! ЧонОп перевёл на преподавателя свой взгляд, не пытаясь вкладывать в него какие-либо чувства. - Это ты? – спросил он у мальчика. Тот кивнул. - Зачем ты это сделал? - Зачем… Меня попросили. Мужчина лишь жалостливо вздохнул. Он не стал спрашивать, кто именно, - он и так знает, кто. Просто он уже не в первый раз задумывался о том, как могут сверстники так жестоко поступать с этим мальчиком, который ни в чём перед ними не провинился. Он просто болен. Он знал, все преподаватели знали, многие ученики подозревали об этом, однако, никто не жалел бедного мальчишку. Всем либо было плевать, либо хотелось навредить как можно серьёзней. За что? Да потому что он не может им ответить. Его родители погибли, братья на помощь не придут, а сам он и мухи не обидит. Им все пользуются, его никто не любит, он совершенно один. Бесполезно было вызвать у других хоть какую-то жалость к нему, он и сам, кажется, не хотел этого. Ему всё равно. Что же, может быть. Бедный мальчик… Больше ему не хотелось учиться, к тому же была и ещё одна причина уйти с уроков: спортивный зал сейчас пустой, тренер придёт только через четыре часа, а значит, у него есть целых четыре часа, чтобы позаниматься любимым делом и уйти незамеченным. Его не приняли в спортивную секцию. Тому была единственная причина: болезнь. ЧонОп знал, что можно приходить в зал, но только так, чтобы об этом никто не узнал. Танцевать он любил, наверное, больше всего на свете. Его тело легко подчинялось музыке, слабое сознание уходило куда-то на второй план, оставляя в голове только безумное желание поддаваться этому ритму, этим звукам, творить что-то новое. У каждого ребёнка есть в жизни своя мечта: быть космонавтом, врачом, военным. ЧонОп хотел танцевать всю свою жизнь. Однако неудача при поступлении в танцевальную секцию, состояние здоровья и угнетение со всех сторон плохо сказались на нём. Он не хотел показывать свои танцы другим. Только в момент безумия он начинал танцевать под вымышленную мелодию прямо у себя дома, иногда громко напевая самому себе, чтобы не сбиться с ритма, за что непременно получал от ДэХёна. Такая у него была жизнь. Он перестал считать время, больше не чувствовал усталости, но часовая стрелка приближалась к цифре, когда ему нужно было уходить из зала, чтобы не попасться на глаза тренеру, который обязательно разозлится, если увидит его тут. Да и приближался его собственный час Х. Следить за своими вещами? Так говорила его мама, когда ещё маленький и весёлый ЧонОп приходил с прогулки с изорванными штанами или рубашкой. Он много раз падал с заборов, постоянно ввязывался в дворовые разборки, пока они не переехали в этот дом. Но самой распространённой причиной этого наставления были потерянные после физкультуры носки, которыми дети бросались друг в друга в раздевалке. Просто какая-то беда с этими носками, которых, благодаря одноклассникам ЧонОпа, постоянно не хватало. Теперь всё наоборот. Он послушался маму, он выполнил её просьбу не терять носки, следить за ними. И сейчас в пятнадцать часов пятьдесят пять минут он идёт их переодевать. И так каждый день. Все шкафы завалены носками. ХимЧану приходилось выкидывать их тайно, потому что ЧонОп был решительно против этого, каждый раз повторяя наставление родителей. ЁнГук считал его слетевшим с катушек ребёнком, не видел в нём ничего, кроме его ненормальных, неадекватных поступков. Он разработал для мальчика свой способ лечения, слишком радикальный, но, по его мнению, очень действенный. Раздражённый действиями своего мужа ХимЧан называл это «гукотерапией», многозначительно закатывая глаза и крутя пальцем у виска. И «гукотерапия» была первым, о чём подумал ХимЧан, ловя по коридорам ЧонОпа, наводящего непривычно много шума. - Что случилось, Оп? Ему таки удалось схватить мальчика за руку, тот обратил на старшего брата абсолютно обезумевший взгляд. Рядом раздался противный смех самого младшего мальчика в их семье. ЧжунХон стоял рядом с дверью и хихикал над старшими, указывая глазами на ноги ЧонОпа. - Хон, что ты сделал? – спросил его ХимЧан, не понимая, что происходит. - Я не выполнил твою просьбу, мама… ЧонОп в руках у старшего закрыл лицо руками и заплакал. Да так, что у старшего дыхание перехватило от внезапно появившейся жалости к этому маленькому мальчику, так чётко для себя решившему во что бы то ни стало выполнить материнские заветы. Чан обнял его, гневно взглянув на смеющегося ЧжунХона. - Прости, мама, прости… Только сейчас до опекуна дошло, что случилось. На часах шестнадцать часов семь минут. ЧжунХон спрятал его носки. Собственно, так он и думал. ХимЧан даже знал, по чьему наставлению макнэ сделал это. Он поцеловал младшего брата в затылок, однако, тот сразу же вырвался, вскочил, забежал к себе в комнату, и уже через две секунды замок в двери щёлкнул. - ЁнГук? – спросил ХимЧан у ЧжунХона, прикрывающего рот рукой. Тот кивнул и, развернувшись, удалился оттуда. Чан вздохнул и покосился на дверь младшего брата. Его муж совсем не понимает, как несчастному мальчику тяжело. Вернее, может, и понимает, но считает, что его метод должен подействовать. Но это совсем глупо! ХимЧан подошёл к комнате младшего и собрался уже постучать, но у входной двери кто-то закопошился. - Гук, зачем ты так? – тихо спросил он пришедшего. – Он ничем перед тобой не провинился. Тот понимающе взглянул на мужа и вздохнул. - Видишь, он даже не шумит. Ему помогает это. - Ни черта ему не помогает! Я еле успокоил его, и теперь он заперся у себя. Кто знает, что он сейчас там делает?! Он о матери кричал… - ХимЧан поджал губы и опустил голову. Ему и самому хотелось плакать. Он устал от всего того, что происходит с его семьёй, с самыми дорогими ему людьми. Ситуация с ЧонОпом выдавливала из него всё, однако, он всё равно не переставал любить его. Никогда не перестанет, этот ребёнок нуждается в его поддержке. Однако такое лечение ему не подходит, жалко, что ЁнГук вряд ли послушает доводы ХимЧана, основанные на его искренней материнской любви к младшему брату. Что-то недовольно пробурчав, ЁнГук поднялся на второй этаж и подошёл к двери в комнату, где сейчас, по словам «мамочки», был больной мальчик. - ЧонОп, выйди. Мы не тронем тебя, нам просто нужно поговорить. ______________________________ Ну, вот и первая глава готова. Честно если, я не знаю, как написать всё так, чтобы это выглядело трагично, а не упорото Х_Х Особенно меня волнуют носки. Но не суть. Жду ваших оценок!