Финики

— Ты только посмотри! Ну что за прелесть! — госпожа Учиха восторженно глядит на детей, и, не удержавшись, щиплет их за щёки. Сакура счастливо улыбается и коварно мечтает, чтобы мама Саске почаще приходила к ним со своим сыном. Шинджи, напротив, недовольно хмурится, спешит отбиться от женских рук и мечтает, чтобы Саске и его мама перестали приходить к ним. А Мебуки просто довольна тем, что не зря убила три бессонных ночи на шитьё костюмчиков для детей. Сакура вся светится от счастья и крутится на радость Микото. Крошечные складки на её платье приходят в движение и прекрасно развеваются. Шинджи стоит надутый и одёргивает свою рубашку. Они оба в белой одежде в мелкий зелёный горошек. У одной нежно-розовые волосы, у второго насыщенно-пурпурные, и на двоих - ярко зелёные глаза. Даже удивительно, насколько они похожи друг на друга. — Наверное, много сил убила, — Микото поворачивается к женщине, и они начинают беззаботно болтать. Дети, ухватившись за шанс, мгновенно сбегают на задний двор. — Чего это ты тут делаешь? - Шинджи с вызовом смотрит на Саске, пока Сакура жмётся у него за спиной. — Нии-сан обещал научить меня метать сюрикены, поэтому я решил потренироваться заранее, чтобы удивить его! — металлические звёздочки в крошечных ладонях выглядят как-то неправильно. Саске безуспешно кидает их в забор, но они не пролетают и пары сантиметров, падая плашмя на ухоженную траву. Сакура всё равно восхищена. — Дай мне! — не просит, требует мальчик, и, вырвав из рук Учихи оружие, чудом не порезав друга, пытается повторить движение и заставить сюрикены лететь дальше. — Верни их Саске-куну! У тебя ничего не получается, ты всё не так делаешь, идиот! — Сакура тут же подбегает к мальчикам и хватает брата за руку, дабы защитить своего возлюбленного. — Я не идиот, дура! — кричит Шинджи, но сюрикены неохотно отдаёт, один вложив в руку сестре, — Сама попробуй, раз такая умная! Сакура невольно поджимает губы, крутя звёздочку в руках. С одной стороны - очень хочется попробовать, а с другой стороны - она ведь девочка, и мама говорит, что девочки не должны играть с мужскими игрушками… Но один раз, ради эксперимента, можно ведь? Выдохнув, она с закрытыми глазами бросает сюрикен в сторону забора и слышит удивленные охи по обе стороны от себя. — Ты попала… — шокированно информирует Саске, глядя на сюрикен, застрявший в дереве. — Ей просто повезло! — злится брат, и, схватив ещё одну звёздочку, пытается повторить успех сестры. А Сакура глядит на сюрикен в заборе, и впервые думает: «Мама была не права», потому что Саске даже не взглянул на её платье, когда пришёл, зато теперь смотрит во все глаза.

***

У Шинджи волосы тёмно-вишневые, почти фиолетовые. Все с восхищением смотрят на красочный перелив, восхищаются густотой и шелковистостью волос. А вот у Сакуры волосы самые обычные, средней паршивости, так сказать. На фоне брата цвет её волос кажется блекло-розовым, каким-то грязным и неприятно светлым. И черты лица у него благородные, чёткие, а у неё округлое личико и широкий лоб. И вроде бы - вот тебе повод обижаться, но нет, она и думать об этом не хочет. Потому что он говорит «Твои волосы самые красивые! И лицо у тебя хорошее, миловидное!», а его слово - самое главное. И от той детской ревности и извечных обид ничего не остаётся. Одновременно поступив в академию, они зарывают топор войны и клянутся друг друга защищать. И совершенно не важно, что Шинджи защищать не от кого. Над ним, в отличие от сестры, никогда не издевались, обидных прозвищ не давали. Девочки растерянно метались между ним и Саске, не зная, кто из них более симпатичный. Мальчишки с радостью дружили, часто называя Шинджи душой компании. А Сакура так и металась бы потерянным призраком, если бы брат не брал её за руку и не тащил в компанию. Сакура всегда стеснялась, чувствуя себя лишней, потому что если бы не брат, с ней бы не дружили. Но за озвучивание подобных мыслей она неизменно получала подзатыльники. — Ну чего ты? — брат без стука входит в её спальню, застав её стоящую перед зеркалом в одном белье. Девушка даже не думает залиться краской и попытаться прикрыться. Они до одиннадцати лет принимали ванную вдвоём, о каком смущении вообще может идти речь? Тем более, после всех этих «Сакура! То белье, что мама мне купила, маленькое, скажи ей!» и «Шинджи! У меня маленькая грудь! Ты только посмотри - доска! А у Хинаты вон какие!». — Я некрасивая, — хныкая, отвечает Сакура, и оглядывается на кровать, где кучей валяется одежда, которую она мерила в течении часа. Куда проще было таскать любимый костюм и ни о чём не переживать, но сейчас они должны были отправиться в кафе, а не на миссию, а потому ситуация требовала праздничного внешнего вида. Ну, а Сакура… Ну, она совершенно не «праздничный» человек. У неё нет, как у Ино, одежды на каждый случай жизни и из её «трёх волосин» нельзя соорудить сложную высокую прическу. — Ну что за бред! — тут же возмутился старший брат, подходя к ней со спины. Широкие мужские ладони вольготно легли на бёдра девушки, а острый подбородок упёрся в хрупкое девичье плечо, — Опять начинаешь? — недовольно спросил он, коротко целуя девушку в шею. — Ничего я не начинаю, — заикаясь, произнесла девушка, кладя свои ладони поверх его, — Просто… Лучше дома посижу… Завтра ведь с утра операция сложная, нужно отдохнуть… Харуно-младшая, всё сильнее краснея, с трудом контролировала осипший голос, начиная мелко дрожать в руках брата, пока он нагло облизывал и покусывал её шею, не желая слушать глупые оправдания. С последней мировой войны минуло чуть больше двух лет, и Сакура всецело и полностью поселилась в больнице, не желая вылезать из своего убежища. Надевая белый медицинский халат и марлевую маску, она становилась местной богиней, которая могла излечить любую болезнь. В больнице все с обожанием относились к ней, едва не падая на колени в страстном желании целовать носки тёмных туфель, которые звучно стучали по больничной плитке. Сакура, проводив Саске в последний раз, получив от него дебильный тычок в лоб, бросила всякого рода тренировки и миссии, изредка прибегая к лёгкой зарядке, чтобы не обрасти жиром и не трещать костями. Да и какой восторг! Ведь под белым халатом совершенно не видно одежды, а потому можно носить одно и тоже. Старенький шкаф хранил в себе целых пять одинаковых комплектов одежды, пару стареньких платьев и целую гору домашнего барахла, среди которого были и штаны на пару размеров больше, и футболки брата, которые она носила с особым удовольствием. Исключительно на голое тело, изредка обременяя себя нижним бельём. На её счастье, они с братом уже давно жили одни, и он был более чем доволен, когда по утрам мог наблюдать, как она стоит в его футболке, которая была ей велика, и в обычных белых трусиках, выглядывающих из-под края футболки. Впрочем, с любовью Сакуры к неловким танцам, футболка вечно задиралась, давая полный обзор на её задницу. — Слышать даже не хочу, — правая рука ловко скользнула по бедру и оказалась между ног, слегка надавливая на лобок. Медик немедля залилась краской, и, безумно стесняясь, глядя на себя и брата в зеркало, не сдержала тихий стон, песней разошедшийся по комнате. Шинджи удовлетворённо улыбнулся, чувствуя, как желание медленно наполняет его тело, концентрируясь в паху. — Но мне нечего надеть, — прохныкала она, вновь, откинув голову ему на плечо. Тёплые чужие пальцы мягко погладили промежность и слабо надавили, отчего рот моментально наполнился тягучей слюной. — Тогда ты пойдёшь прямо так, — ухмыльнулся он, проникая руками под бельё, ощущая выступившую влагу. Хитрый взгляд зелёных глаз прошёлся по отражению, ненадолго заострившись на тёмно-вишневом кружеве, через которое очевидно проглядывались соски. Вид собственной руки в трусиках сестры всегда вызывал у него странное чувство удовлетворённости и полного контроля. Особенно сейчас, когда её ладони точно следовали за его руками, требовательно прижимая к себе, моля о большем. И оба знали, что никуда в таком виде он её не выпустит. Разве что на кухню, за льдом для их очередной игры. — Мм, не-ет, — глотая гласные, промычала девушка, прикрывая глаза, тяжело дыша в изгиб его шеи и плеча. В его руках она всегда плавилась, как лёд в жару, и ничего не могла противопоставить. Даже если сама начинала игру, пытаясь вести, в конце всегда оказывалась проигравшей стороной. Вспомнить хотя бы тот раз, когда она решила проучить его и связать во сне. Проснувшись утром, он обнаружил себя в веревках и её надменное личико рядом. Она хитро улыбалась, и, заправляя волосы за уши, с интересом смотрела на него всякий раз, когда вбирала его член до конца. В самом начале это казалось отличной идеей, хитрой мстёй. Откуда ей было знать, что даже связанным, одними словами, он заставит её подчиниться и не только закончить затянувшийся минет, но ещё и заставит скакать на нём верхом, не разрешая кончать. С тех пор она поняла, что бессмысленно будет пытаться вырвать лидирующую позицию из его рук, но попыток отомстить она не оставляла и потом. Правда, все они выходили ей боком, но тот, кто долго пытается, чего-нибудь да добивается, так? — Тогда будь хорошей девочкой и не задерживай меня, — резко вставив два пальца в неё, мягким голосом приказал он. Сакура моментально выгнулась дугой, привстав на носочки и громко, по-блядски, выкрикнула его имя. — Живее, — рыкнул ей на ушко он, вытаскивая пальцы и отходя. От пустоты внутри собственные руки тут же дёрнулись к влагалищу, но он тихо цыкнул, давая понять, что запрещает ей это делать. — Тиран, — задыхаясь, пожаловалась девушка, поворачиваясь к кровати, сдергивая с неё чёрное платье. Парень довольно улыбнулся, наблюдая, как девушка быстро натягивает чёрный шёлк, стараясь справиться с чередой застёжек. Высокий стоячий воротник частично прикрывает шею, а по подолу прошит двумя алыми нитями. Точно такого же цвета и витиеватые плотные нити-пуговицы, идущие вдоль всего платья. Когда она заканчивает с последней пуговицей, устало вздыхает, радуясь победе над противными петельками, повернувшись к брату, пару раз медленно поворачивается на месте. Розовые волосы медленно полощутся, скрывая её лицо. Складки шёлка мягко вращаются, приоткрывая острые коленки. — Прекрасно, — кивает он. Девушка закатывает глаза, подходит к зеркалу, и придирчиво оглядывает себя с ног до головы. Её всё ещё бьёт мелкая дрожь, а между ног влажно, но она старается не фокусироваться на этом, пока пытается завязать волосы в низкий пучок. Шинджи опирается плечом о дверной косяк, складывая руки замком на груди. На нём белая рубашка с коротким воротником и чёрные брюки. Строгий и элегантный образ, фишкой которого являются его необычные волосы, зачёсанные с правой стороны. Мгновенно в голову прилетает мысль о том, что пальцы он так и не вытер, хотя пачка влажных салфеток валялась на комоде прямо перед ним. — Идём? — Сакура быстро проводит помадой по губам, придавая им цвет, после чего поворачивается к брату. Тот согласно кивает, подставляя локоть. Девушка вспоминает о туфлях, тихо ойкает и поспешно подбегает к шкафу, доставая обувную коробку. Присев на краешек постели, достаёт босоножки на небольшом каблучке, и собирается уже застегнуть тонкие ремешки на лодыжках, как появляется Шинджи, опускаясь перед ней на колени. Она молча протягивает ему стройную ножку и ожидает, когда он застегнёт ремешок, но он задумал совершенно другое. Рука скользит по икрам, поднимаясь к бедру. Она с замиранием сердца смотрит на игру его рук, пока те не пропадают под подолом платья. Нижнее бельё, плотно прилегающее к телу, с треском рвётся под напором брата. Она задыхается от возмущения, ведь это было её любимое бельё, но когда горячий язык входит без предупреждения, она напрочь забывает о своём недовольстве. — Шинджи! — восклицает девушка, подаваясь бёдрами навстречу. Найдя руками опору, она тихо мычит, пока брат вылизывает её — Опоздаем же! — В этом будешь виновата только ты, — весело отвечает голос из-под платья, после чего скользкий язык собирает солоноватую женскую смазку. Сакура хочет вцепиться руками ему в волосы, но тогда она точно упадёт, а потому пытается свести ноги вместе, за что и получает укус. Зубы несильно сжимают головку клитора. От болезненного наслаждения она несдержанно кричит. Одного языка ей давно мало, чтобы кончить. Грудь трётся о кружевной лиф, отчего соски начинают болезненно ныть. — Шинджи! — хнычет она, моля его остановить муку. Голова брата показывается из-под складок платья. Рот у него блестит от смазки, и парень довольно облизывает губы, наслаждаясь любимым вкусом. Её вид тешит его самолюбие. Красная, загнанная, молящая о большем. Сквозь тонкий шёлк хорошо видны стоящие соски. — Что? — Пожалуйста, — захлебываясь, просит она, со слезами на глазах. — Пожалуйста что? — делая вид, что ничего не понимает, спрашивает он, медленно лаская пальцами клитор. Сестра тихо стонет и кусает красные губы. — Пожалуйста! — молит она, двигая бёдрами ему навстречу. — Пожалуйста? — усмехается парень, резко входя в неё, получая вскрик. — Да! Пожалуйста! — зло шипит она, сжимая мышцы влагалища, плотно обхватывая его пальцы со всех сторон. — Нет, Саку, — двигая пальцами внутри, отвечает он, наигранно разочарованно вздыхая, — Совершенно нет времени. Мы ведь опаздываем. Сакура едва не рыдает, когда он высовывает пальцы из неё, и, вытерев о простынь, быстро застёгивает ремешки её босоножек. Встав на ноги, помогает и ей подняться, оставляя на кровати порванное бельё и влажное пятно. Она и не думает заикнуться о новом белье и душе. Плотнее сводит ноги, берёт его под локоть и выходит из спальни, мечтая в неё вернуться как можно скорее. — Сакура! — Саске грубо хватает её за руку, заставляя остановиться и обернуться. Девушка мгновенно зажмуривается от слабой боли от его прикосновения, и с тоской думает, что у неё останется синяк. А они всегда так тяжело у неё проходят, особенно если она не лечит их, пуская дело на самотёк. Неловко крутанувшись на каблуках, поворачивается к бывшему нукенину с улыбкой. — Привет, Саске-кун, — вежливо здоровается она, разглядывая его с ног до головы. Отросшие волосы прикрывают Риненган. Красная рубашка плотно прилегает к телу, рукава закатаны. Чёрные брюки с прямыми стрелками вызывают легкую усмешку у неё на губах. Как смешно получается. Вроде не старалась, а оделась точь-в-точь с ним, в один тон. Цвет пуговиц на её платье совпадает с цветом его рубашки. Невольно можно решить, что они заранее договорились так одеться. — Я вернулся, Сакура, — неловко улыбнувшись, признается он. Она вежливо улыбается в ответ, не зная, что сказать. Что потеряла веру в тот день, когда он опять ушёл? Что готова была верной собачонкой бежать за ним, а тут вдруг как отшептало? Нет, она всё ещё любила его, где-то очень далеко и глубоко, но так устала бороться, что безвольно опустила руки, и сама себе сказала «Хватит!». — Я очень рада, — честно говорит она, поспешно его обнимая, надеясь быстро разорвать это объятие и скрыться в огромной толпе. Сегодня праздник, и все шиноби, шикарно одетые, слегка пьяные, радуются жизни. А она до сих пор не выпила, а потому к разговору с Учихой не готова. Но Саске тут же прижимает её к себе, сильно, с собственническим удовольствием, вдыхая запах её волос. Сквозь тонкий шёлк платья чувствует её упругую грудь и то, как она рвано дышит. — Я вернулся к тебе, — горячо шепчет он, прикрывая глаза. Сакура, не зная, как оттолкнуть, стоит на месте, едва прикасаясь к нему руками. Чувствуя заминку, он нехотя отпускает её и заглядывает в глаза. Сакура глядит куда-то ему за плечо. — Ты ведь всё ещё любишь меня? — спрашивает с надеждой Учиха. Сакура, краснея, согласно кивает. Только откуда Саске знать, что за его спиной стоит её придурок-брат и точь-в-точь вторит его словам. И это согласие и краснота щёк предназначается не ему. Но Саске не знает. А потому порывисто обнимает её вновь, и не задумываясь впивается в пухлые губы поцелуем. Сакура лениво отвечает, отмечая неумелость Учихи в этом вопросе. Вот тебе и мститель, положивший жизнь на глупую цель. Он неумело водит языком внутри её рта, обсасывает губы, отчего поцелуй выходит тошнотворно мокрым. Прервав его, Сакура смущённо опускает голову и быстро теряется в толпе. Саске довольно думает, что жизнь налаживается, ведь она его любит, ждёт! — Саске! Вернулся, старый ты чёрт! — голосит Наруто у него за спиной и налетает с объятиями. Харуно забегает в туалет, трёт губы руками и отчаянно желает почистить рот, но в доступе только вода и собственные пальцы. Хотя бы что-то. Вздохнув, быстро убирает выбившиеся из причёски пряди волос и возвращается в толпу, быстро находя брата в окружении девиц. Все они мило улыбаются, поправляют волосы, строят глазки, и отчаянно желают, чтобы этот вечер он провёл с ними. Шаболды, как их любила называть Сакура, готовы были пасть к его ногам, но он не был заинтересован ни в их телах, которые они старались невзначай показать, ни тем более в их богатом духовном мире. В его жизни была одна-единственная персона, которая интересовала его. И сейчас она целенаправленно двигалась к нему, не стесняясь расталкивать толпу локтями. — Сестрёнка! — наигранно весело воскликнул он, легко обнимая её и приподнимая над землёй, подхватывая под ягодицы, но так, чтобы никто не догадался о том, что подобным образом он подхватывал её дома, прижимая к ближайшей стене. — Вы так любите свою сестру, Шинджи-сама! — восторженно проворковала девица откуда-то сбоку. Харуно-старший широко улыбнулся, одним взглядом говоря «Очень!». — Сакура-сама! — небольшая толпа студентов и экс-больных, состоящая преимущественно из мужчин, образовалась рядом. Сакура отказалась от миссий и посвятила себе медицине, и половина мужского населения нашла это чрезмерно милым. За доктором бегали толпами парни и зазывали на свидания. Сакура даже получила два предложения руки и сердца. Нельзя было не отметить, как вокруг семьи Харуно извечно собиралась толпа фанатов. Это же не скрылось и от удивлённого взора Саске. Находясь в некотором шоке, он отметил, что за Сакурой бегает толпа мужчин, а его бывшие фанатки быстро переключились на её брата. — Сакура-чан стала настоящей звездой! Вечно вокруг неё кто-то вьётся в больнице, — недовольно пробубнил блондин, не понаслышке знавший о проблемах лучшей подруги, — Хорошо хоть Шинджи всегда где-нибудь поблизости, не даёт в обиду! — Да, хорошо… — тихо согласился Учиха, с подозрением оглядывая старшего брата Харуно. Шинджи с самого детства был занозой в заднице для Саске. Друг друга они старались сторониться, а теперь, видимо, придётся видиться, ведь Сакура была его сестрой. С ужасом он подумал, что поспешил, когда поцеловал Харуно, потому что теперь придётся породниться с этим уродом, а ведь так не хотелось… Сакура с радостью разулась и ступила босыми ногами на холодный пол. Ступни, уставшие от нескольких часов беспрерывных танцев, болезненно ныли, но холод, шедший от пола, частично снимал боль. — Хорошо погуляли, — чуть пьяно сообщил брат, безуспешно пытающийся справиться с шнурками своих туфель. Сакура, выпившая всего бокал, оглянулась на него, и, вздохнув, поспешила усадить на пуфик. Опустившись на колени, принялась расшнуровывать туфли. Пока она боролась со шнурками, которые брат только запутал, он ловко вынимал заколки из её волос, роняя их на пол. Когда розовые локоны рассыпались по хрупким плечам, он тут же собрал их в кулак, дёрнув. — Ну чего? — недовольно спросила девушка, поднимая голову, упираясь ладонями ему в колени. — Не стой передо мной на коленях, если не собираешься найти применение своему рту, — хмыкнул он. В глубине зелёных глаз мелькнул гнев, который сбил её с толку. — Ты злишься? — тихо спросила она. Сакуре нравилось разыгрывать дурочку. Нравилось притворяться слабой и глупой. Она любила быть слабой рядом с ним, потому что, в отличие от Учихи, он считал это не отвратительным, а до ужаса сексуальным. Сакура легко могла разрушить средних размеров гору, но рядом с братом едва отрывала пакеты от земли. Сакура во время последней мировой войны сносила толпы врагов одним ударом, но для него притворялась запуганной и слабой младшей сестрой, которая отчаянно нуждалась в заботе и защите. — Злюсь, — подтвердил догадку он. Никто не стал озвучивать причину его гнева. Харуно-младшая, хитро улыбнувшись, чуть приподнялась, усаживаясь на колени брата, аккуратно обнимая его за шею. — Я собираюсь снять с тебя рубашку, потом брюки с бельём, и сделать всё, что ты прикажешь, — жарко прошептала она ему на ушко, водя пальчиком за ушной раковиной. — Тогда начинай, — шепнул он ей в ответ, сжимая левую ягодицу в руке. Она послушно расстегнула пуговицы на рубашке, и, соскользнув с колен, проникла ладонями под ткань, разводя её в стороны. Женские ладони огладили мужские мускулистые плечи, скользнули по широкой груди, и с особым трепетом отметили каждый кубик пресса. Зелёные ноготки ловко справились с ремнём и пуговицей брюк. Она аккуратно стянула брюки, и, прижавшись щекой к его колену, огладила пах через ткань трусов. Напряжённый член, вот уже несколько часов не терявший своего состояния, болезненно заныл. Шинджи тихо замычал от удовольствия, дёрнув бёдрами. Тоненькие пальчики нарочито медленно скользнули под бельё и сняли его, оголяя плоть. От резкой смены температуры, стоящий член чуть дёрнулся, а Сакура, заправляя волосы за уши, высунула язык. Он с удовольствием смотрел на то, как она нагнулась и одним мазком прошлась от яиц до головки, прихватив её губами, жадно посасывая. Тяжёлая рука, упавшая ей на голову, требовательно надавила. Сестра послушно приняла член внутрь, расслабляя горло. Горячий язык облизнул одну из набухших вен. — Двигай головой, блядь, — рыкнул он, дергая её за волосы. Сакура тут же плотнее сжала ноги, чувствуя, как заводится от ругательств брата. Насколько же она была шалавой, если отсасывая ему, она текла, как последняя сука, и мечтала поскорее довести его до пика, чтобы горячая сперма разлилась у неё по лицу. Неловко пересев так, чтобы киской упираться в собственную пятку, она инстинктивно потерлась о неё и начала вращать головой. Головка члена заскользила по глотке, упираясь в нёбо, вызывая щекотку. Жадно втянул воздух через ноздри, ощущая резкий мужской запах, девушка сильнее завелась и выпустив член изо рта, припала губами к яйцам. Аккуратно всосав одно из них, она любовно обвела его языком, после чего начала вылизывать, водя влажной рукой по стволу, дабы не оставлять его без ласк. Шинджи, наслаждаясь её выверенными действиями, тихо стонал, переодически дёргая её за волосы, чтобы не забывалась. Вернувшись к головке члена дорожкой коротких поцелуев, она облизнула член, щедро смазывая его слюной, ниточками тянущейся к губам, и, хитро ухмыльнувшись, легко подула. Харуно едва с ума не сошёл, резко дёргая её за волосы, засовывая член ей за щеку. Сакура послушно потёрлась щекой, после чего заглотила член до упора и принялась быстро двигать головой вверх-вниз, до того жадно всасывая член брата, что втягивала щеки. Быстрые движения доводили до исступления, и в другой раз он бы растянул удовольствие, но сейчас хотелось как можно скорее кончить, а потому он двигал рукой ей в такт, пока не почувствовал приближающееся удовольствие. Сжав её голову, заставил остановиться, и с громким стоном излился ей в рот. Девочка послушно все приняла и медленно начала поднимать голову, по ходу облизывая член. Выпустив его изо рта, она быстро расстегнула первые пуговицы платья, сняла лифчик, и, открыв рот, языком вытолкнула горячую белёсую сперму, которая потекла по подбородку, падая ей в ладошку и на голую грудь. Одна крупная капля упала ей точно на сосок, вызвав дрожь. Сакура сидела перед ним с красными щеками, мутными глазами и в мятом платье, которое прикрывало её голое лоно. Но, что прекраснее, облитая его спермой, и вполне довольная таким положением дел. — На колени, — рыкнул он, дёргая её за руку. Девушка тут же скинула платье в сторону и послушно встала в коленно-локтевую, широко разводя ноги. Те капли спермы, что были в ладони, она быстро слизала, оставив только те, что упали на грудь и частично остались на подбородке. Он опустился следом за ней, дернул за бёдра и со всей силы ударил по ягодицам. Она вскрикнула, по большей части от удовольствия, пусть удар и был очень и очень сильным, а место удара тут же налилось кровью. Он ударил ещё раз, потом ущипнул за сосок. Сакура закричала от удовольствия, как сука, вскинув задницу, пытаясь прижаться к его члену. — Хочешь? — тихо спросил он, хотя итак знал, что хочет. — Хочу, — задыхаясь, честно ответила она, тяжело переводя дыхание, — Я хочу, чтобы ты вставил в меня свой член! Хочу-хочу-хочу! — прокричала она, запрокидывая голову назад, заводясь от собственных слов. Что он сделал с ней? Что они сотворили друг с другом? — Получи, — усмехнулся он, без смазки входя в неё. Девушка моментально завизжала от боли и удовольствия. Влагалище, так и оставшееся без внимания, заныло в ожидании. Сакура двинулась на встречу, чувствуя, как анальный проход растягивается от размеров его члена. Брат шлёпнул её по ягодице, ровно туда, где наливался кровью синяк. Она взвыла, не сдерживая слёз. Та боль, что он дарил ей, всегда вызывала у неё такой сильный восторг, что слёзы непроизвольно катились по щекам. Грубые руки нашли её небольшую грудь, пальцы сжали чувствительный сосок, прокручивая. Сакура зашлась в дрожи, выдыхая его имя и прося ещё и ещё. Он уверенно задал быстрый ритм, хотя она всё ещё оставалась болезненно узкой. Несколько раз то ускоряясь, то замедляя толчки, он устал вскоре от её заднего прохода и мгновенно сменил пристанище. Киска, истекающая смазкой, приняла его с радостью. Вагинальные мышцы тут же сжались вокруг, щедро поливая смазкой. Девушка сильнее упёрлась рукой в пол, вторую заводя назад, пальцами пытаясь заполнить образовавшуюся пустоту сзади. Она старалась рукой вторить его движениям, но постоянная судорога сильно мешала, особенно когда он дёрнул её на себя, усаживая на колени. Шершавые пальцы скользнули между складочек и быстро начали щекотать головку клитора. — Шинджи! — хрипло вскрикнула Сакура. Из приоткрытого рта текла тонкая струйка слюны, которую она не могла остановить, — Шинджи, я люблю тебя! — вскричала она, резко сократив мышцы, намертво сжав его внутри себя. Оргазм буквально вытянул остатки её сил, а по его пальцам потекла «вода». Шлёпнув свободной рукой её по ягодице, он продолжил толчки, впившись зубами в её плечо. Каждый толчок приносил ноющую боль, но она ей нравилась, а потому, когда порочная сперма разлилась внутри, она кончила во второй раз, пусть и не так обильно. Задыхаясь, оба замерли, просто пытаясь пережить сладкое удовольствие. Оргазм, волнами накрывавший пару, начал медленно отпускать. Стало прохладно, влажно, лениво. Сакуре тут же захотелось спать, но она старалась держаться. Получив лёгкий шлепок, послушно встала с неприятным булькающим звуком. Встав на ноги и выпрямив спину, почувствовала, как по ноге потекло горячее семя вперемешку со смазкой. Шинджи пару секунд смотрел на то, как белёсая капля катится по внутренней части бедра. — Иди в душ, я уберу, — благосклонно разрешил он, махнув рукой. Девушка тут же благодарно улыбнулась, и, чмокнув брата в губы, ушла в ванную.