Финики

Сакура со стоном открыла глаза. Эти самые глаза ужасно жгло, безумно хотелось спать, а никак не мчать на любимую работу. Харуно любила работу, но ранние подъёмы – никогда. Времени разлёживаться и жалеть себя не было. Всё было подсчитано до последней минуты, а потому ей пришлось открыть глаза. Брат лежал рядом, жмурился и мычал, но усердно старался доспать своё. Девушка легко убрала его руку со своего живота и встала на ноги. Они уснули в его комнате, а потому вместо любимого коврика её ступни поприветствовали холодные полы. Чертыхнувшись из-за этого, она привстала на носочки и побежала в ванную. Некогда было засиживаться. Поглощая кофе, Сакура быстро лечила синяки под глазами. Одним, бесспорно, приятным плюсом было то, что наставница, помимо всех лечебных техник, раскрыла ей пару секретов вечной молодости. Сакура пользовалась лишь несколькими из них. Убирала синяки, отёки, и улучшала вид кожи. А когда была маленькая – всё подумывала «наколдовать» себе грудь, но это было слишком затратно и бессмысленно. Вряд ли она бы смогла удержать контроль чакры, если бы её за эту самую грудь кто-то неожиданно схватил. – Ты сегодня до скольки? - Шинджи стоял в дверном проёме, лениво зевая. Отчего-то напоминая Нару. Она даже попыталась представить его с хвостом, как у Шикамару, но ничего путного не вышло. – Даже не знаю, если тяжёлых пациентов не будет, то вернусь скоро, - пожав плечами, ответила девушка, делая последний глоток. Взгляд упал на наручные часы, которые она теперь всё время носила, табло перекручивая на внутреннюю сторону руки. – Ладно, нужно идти, – встав с места, девушка оправила складки на серой юбке и, поцеловав брата в щёку, вышла. – Госпожа Харуно! - крикнула одна из медсестёр. Сакура недовольно закатила глаза, почти моментально прошептав «докатились!», но обратилась к подошедшей с улыбкой. – Хозуки-сан, не нужно так меня звать, мне неловко. – Неважно! – почти рявкнула женщина в возрасте, махнув рукой, - К нам поступили АНБУ, все ждут вас, чтобы начать осмотр, иначе не имеем права. Харуно тяжело вздохнула. А она так надеялась на лёгкий день. Конечно, она любила тяжелобольных, как бы это ни звучало, но всё это было от большой страсти к сложным и интересным больным, с которыми приходилось поломать голову. Но всякий человек хочет порой отдохнуть. Да и АНБУ были не самыми лучшими пациентами. Плохо шли на контакт, иногда не желая рассказать всей ситуации из-за грифа секретности, вот и приходилось биться головой об стол. На входе в палату она натянула на лицо стерильную маску и умыла руки раствором. Несколько подчинённых уже крутились возле отряда, обрабатывая лёгкие внешние раны. – Сколько повторять – сперва проведите оценку состояния, потом разберётесь с царапинами. Работа шла плохо. Как и предполагалось, АНБУ умалчивали о бое, противниках и их техниках. К счастью, и Сакура была не стажёркой. Поняв, что они ничего толкового не скажут, собственноручно провела анализ. Большинство получило тяжелые травмы в ходе сражения, но один из членов отряда нуждался в срочном хирургическом вмешательстве, а потому ей пришлось уйти в операционную. – Не сходится, – шептала она себе под нос, обмывая руки перед операцией, – Состояние слишком тяжелое, что-то не так. Что-то не так. – Мы готовы начинать, – объявила медсестра, наблюдая за тем, как вторая помогает Сакуре надеть перчатки и завязывает стерильный халат. – Начинать... – прошептала Харуно, внимательно вглядываясь в показатели приборов по ту сторону стекла. Что-то не давало ей покоя, но она никак не могла понять, что именно, а потому мешкала. Вздохнув и войдя в операционную, подошла к пациенту, кивая ассистентке, позволяя сделать надрез на груди. Стоило скальпелю пробежаться по коже, как следом за ним хлынула кровь вперемешку с желтым гноем. – Всем отойти! – рявкнула Сакура, моментально активируя чакру, проверяя состояние крови с гноем. – Всех в карантин! Немедленно проверьте себя и рядом стоящего! Дыхательные пути, слизистые. Этот токсин я хорошо знаю. Состояние было – хуже не придумаешь. Отравление, разрушившее часть органов АНБУ, было вызвано чемерицей Лобеля, которая не росла в их краях. Кто-то принёс этот яд из очень далёких мест. Ей приходилось сталкиваться с ним лишь однажды, но это был смертельный опыт. Это было пару лет назад, и пациент был на той стадии заражения, когда ничего сделать уже нельзя. Сейчас всё было ненамного лучше, но на её стороне был опыт и заранее готовый антидот. Впрочем, растрачивать его на этого больного не было смысла. Проводить с ним время и далее было нельзя, поскольку он активный разносчик заразы в самом её неприглядном виде. И заражение органов слишком серьёзное, чтобы бороться. Как бы это ни было неприятно и тяжело, но она ровным голосом объявила «Время смерти 9:15» и остановила его сердцебиение. – Свяжитесь с моргом, нам нужна полная стерильность и изолированность. Труп и бельё сжечь, а они пусть оденутся в защиту первого уровня. Нельзя допустить открытых контактов. Всех кто на карантине – в пятую палату. Все врачи и персонал немедленно должны прийти ко мне, я размножу антидот на всех. О проявлении симптомов – любых – сообщать мне! И пусть оцепят крыло, я не хочу распространения этой гадости, – стянув перчатки, Сакура брезгливо взглянула на них, после чего очистила руки чакрой и вышла. – А как же вы, Сакура-сама? Вы ведь его касались, пусть и в перчатках! Вам первой нужен антидот! – взволнованно спросила ассистентка, с ужасом проглядывая в сторону трупа. – У меня есть пара тузов в рукаве, – хитро улыбаясь, ответила Харуно, мимолётно подняв взгляд куда-то вверх, намекая на печать, гордо красующуюся у неё на лбу. До самого вечера пришлось готовить антидот и проверять персонал. За годы работы в больнице она давно поняла, что медики в последнюю очередь заботятся о себе нужным образом, поэтому все «я проверил себя, все в порядке» подвергала сомнению. Нервно хихикала, когда её в девятый раз назвали параноиком. К тому же, приходилось бегать к АНБУ и проверять их состояние. Отставшие пять человек были поражены ядом в меньшей степени, и Харуно могла только строить предположения, что погибший товарищ взял весь удар на себя. Но это не меняло их шаткого положения. Антидот работал медленно, боролся с ядом откровенно плохо, но это было единственным вариантом. Всё, что ей оставалось – это тратить колоссальные запасы чакры, чтобы очищать организм от яда и поддерживать их внутренние органы от разложения, которое грозило всем в равной степени. Никого из персонала она и близко не подпускала к заражённым. Цунаде непременно будет кричать на неё потом. Но это будет потом... – Кажется, все нё так плохо. Скоро сможем прекратить поддержку органов, а там всё зависит от вас. Сосредоточьтесь на выздоровлении, и вскоре, так и быть, разрешу вам сбежать, – Сакура искренне улыбнулась мужчинам, ровным строем лежащим в постелях. Все шли на поправку в равных условиях, разве что один из них был слабее, но ей не хотелось огорчать его. Положительная энергетика и общая радость всегда помогают выздоровлению. – А что с Буйволом? – задаёт вопрос мужчина, лежащий на второй койке. Ей приходится поджать губы и морально собраться. Всегда тяжело говорить о утратах. – К сожалению, когда мы приступили к операции, уже было поздно. Его органы были полностью поражены, мы не могли ничего поделать. – Но вы ведь пытались? Вы боролись за него?! «Нет, не боролись. Я самолично прервала его жизнь. Он не стоил затраченных усилий. Когда вы прибыли сюда, он уже был обречён» – хладнокровно подумала она, но на пациентов посмотрела чуть печальным взглядом и понуро кивнула. Ничего не закаляло лучше войны, говорили люди, но Харуно по собственному опыту знала – закаляет то, как тебе приходится отказываться от пациентов, которым ничем и никак не помочь. И нет ничего хуже, как прерывать их жизни или смотреть, как они медленно доживают свои часы. Иногда приходится сбросить балласт. Рация, закреплённая на её шее, одна из тех, что они использовали ещё в детстве, тихо зашипела, и Сакура активировала динамик. Юми, её ассистентка, тихим голоском попросила подойти к регистратуре, потому что к ней пришли. Шинджи стоял с пакетом в руках, и Сакура, только сейчас осознавшая, что с самого утра даже не присаживалась, готова была буквально упасть на брата и уснуть. О еде и речи быть не могло, ей некогда было прерываться на обед, особенно в отсутствие помощников. – Это должен был быть обед, но уже ужин, – улыбнулся брат, протягивая пакет. Сакура с интересом заглянула туда и расцвела в улыбке. В пластиковых судках были суп и картофель с фрикадельками. Фирменные блюда Шинджи. Не удержавшись, она поцеловала его в щёку и толкнула в сторону лавочки. Умудрённый опытом, брат положил в пакет и приборы с салфетками. Сакура вспомнила, сколько раз он приносил ей обед, но ей некогда было идти в столовую, и она ела в коридоре, как дикарка – руками. Впрочем, Шинджи считал это безумно сексуальным, и всегда пытался утащить ее в ближайшую подсобку. – Я так понимаю, тебя не ждать, – по-доброму хмыкнув, сказал он, наблюдая за тем, как она ест остывший суп. Девушка, занятая поглощением еды, не слушала его, а потому ответа не дала. Только приступив ко второму, когда он украл из контейнера кусок картофеля, она обратила на него внимание. – Это моё! – обиженно воскликнула девушка, шокированно взглянув на брата, который нагло жевал её еду. – Нечего меня игнорировать, – ответил парень, пожав плечами и улыбнувшись. – Мне некогда разговаривать, нужно быстрее доесть и бежать. Я там одна, боюсь распространения заразы. – Параноик. – Десять, – произнесла она с улыбкой, – Ты десятый, кто за сегодня мне это сказал. Я не параноик, просто... – Просто параноик. Против этого у неё не было аргумента. Проглотив последний кусок, она быстро вытерла пальцы салфетками и поцеловала брата в другую щёку, благодаря за заботу. Харуно-старший довольно улыбнулся и «в шутку» шлёпнул сестрицу по заднице. - Ах, вы такой заботливый, Шинджи-сама! – мечтательно произнесла Юми, наблюдая за тем, как начальница спешно уходит в сторону палаты с АНБУ. – Думаешь? – искусственно улыбнувшись, спросил он, обращая взор на девушку. У них с сестрой были общие черты лица – разрез глаз и высокий лоб, но ей не хватало утончённости Сакуры. Эта девушка делала яркий макияж и носила волосы в двух высоких хвостах, от чего, на его вкус, выглядела немного нелепо. – Да! Но я думала, что Учиха Саске придёт её навестить. Они ведь встречаются, вся деревня болтает! – восторженно продолжила болтать Юми, а улыбка исчезла с лица Шинджи, и он молча развернулся, покидая больницу. - Грубиян! - надув губы, себе под нос буркнула девушка, и вернулась к заполнению медицинских карт. Ближе к утру опасность миновала, и Сакура на ватных ногах вышла из палаты, под дверью которой уже крутилась Юми. Сакура нагло схватила её за руку перенося часть собственного веса на хрупкую девочку. – Палату промыть, бельё и их одежду сжечь. Пациентов в принудительный душ и по обычным палатам. Меня не беспокоить, и вообще забыть, что я существую. Отдавать приказы было приятно. Особенно сейчас, когда можно было в полной мере гордиться выполненной работой. Всю ночь ей пришлось провести без сна, но это того стоило. В теле не было ни грамма яда, органы восстановлены, оставалось пройти реабилитацию и отпустить их на вольные хлеба. – Я всё поняла, – шатко стоя на ногах, ответила Юми, – Но там у стойки регистрации стоит Учиха, ждёт вас. Сакура устало прикрыла глаза. Только этого ей сейчас не хватало. Тяжело вздохнув и проведя ладонями по лицу, она тяжёлым шагом направилась дальше по коридору. От гордой осанки, с которой она обычно входила по утрам, ничего не осталось. Хотелось сгорбиться, шаркать ногами по полу, упасть на ближайшую койку и поспать. А вот разговаривать с Саске не хотелось совсем. – Привет, – вяло поприветствовала она бывшего сокомандника. – Здравствуй, – ответил он, и протянул ей новый букет. На сей раз цветы не были помяты, и даже имели привлекательный вид. Сакура тут же улыбнулась, но в голове все равно пролетело «Жалко, это не еда!». – Спасибо за цветы, но не стоило, – произнесла Харуно и, коснувшись локтя парня, подвела его к лавке, чувствуя, что не может стоять на ногах. Саске на её слова промолчал и присаживаться не захотел, но она не обратила на это внимания. – Я пришёл по делу, Хокаге вызывает тебя, так что идём. Сакура чуть растерянно смотрит на него и не может перестать удивляться. Насколько он плох в социализации, если не замечает, что она едва стоит на ногах? Неужели ему нисколько не интересно, почему она в таком состоянии? Наруто бы давно верещал, что она так бледна, и носился по больнице, как угорелый. – У меня только закончилась смена, были очень тяжёлые пациенты... – Я знаю, – перебивает он её, – Мне всё сообщили, но Какаши велел привести тебя любыми способами, – холод в его голосе неприятно режет по ушам. Сакура понимает, что отвыкла от такого отношения. Наруто всегда добр и весел, Сай заинтересован в чём-то, а Шинджи... Саске так разительно отличается от всех мужчин, что окружают её вот уже долгое время. Наруто бы так громко говорил, что она бы согласилась идти куда угодно, лишь бы не позориться. Шинджи непременно взял бы её на руки, пошло пошутил, и нёс бы до самой резиденции. А вот Саске стоит, и пожалуй это самое большое, чего она добьётся. Вздыхая, Сакура снимает резинку с волос, поправляет их пальцами, массируя голову. – Жди здесь, я оставлю цветы и переоденусь, – говорит она и уходит. В кабинете лёгкая разруха, но это привычно. Подойдя к зеркалу, она несколько долгих секунд глядит на своё отражение, потом наспех расчёсывается, поправляет одежду и возвращается к Саске, который стоит всё там же. – Почему ты оставляешь цветы здесь? – спрашивает он, когда они выходят из больницы. Медик удивлённо поднимает на него глаза, замечая в уголках чёрных глаз намёк на обиду. Или это ей чудится после суток без сна? Уже собирается открыть рот и что-то ответить, как он хватает её за руку и прыгает на крышу. Она едва успевает перенаправить чакру в ноги, чтобы позорно не свалиться обратно. До самой резиденции он зачем-то держит её за руку.