Финики

Разоблачительный разговор так и не состоялся, а всю ситуацию замяли под предлогом плохого самочувствия. Сакура напилась таблеток и отваров, и поутру была полностью здорова. Сборы на работу прошли в тишине. Брат с сестрой молча позавтракали и расстались в дверях, сухо поцеловав друг друга в щёки. — Сакура, привет! — Шизуне, случайно встретившая её в коридоре, радостно приобняла девушку. Харуно ответила тем же радушием. — Рада видеть, что привело? — Сакура перехватила папку медицинских карт и присела на лавку. Помощница Цунаде загадочно улыбнулась и, приблизившись к девушке, прошептала ей на самое ушко: — Не моё дело, но вся деревня болтает о тебе и Учихе. Рада за тебя, дорогая. На такие новости оставалось только кривить губами, вымученно улыбаться и, сцепив зубы, молчать. Что ей сказать? Что слухи — только слухи, и никакого бурного романа не будет? Да и не столь важно, что сказать Шизуне, сколько как объяснить Саске, что дело вроде как не в нём, и всё такое. — Ничего не могу утверждать… — наигранно весело ответила Сакура, чувствуя, что от неё ждут ответа, бегая глазами по больничным стенам, ища повод немедленно скрыться с глаз, дабы не продолжать разговор. Помощи от пробегающих мимо людей ждать не стоило, поэтому всё, что оставалось — резко подняться на ноги, почтительно поклониться и просто уйти. Темноволосая женщина шокированно глядела ей вслед. — Засиделась, как всегда… — Шинджи весело улыбнулся, когда сестра соизволила поднять на него глаза. Зелёные очи внимательно осмотрели его и вернулись обратно к учебнику, который занимал её вот уже третий час. — Некогда… — невпопад ответила она, перелистывая страницу. В последнее время она заметила странную динамику у пациентов, которые были отравлены цикутой. Несмотря на полное очищение организма от яда, у них продолжались судороги, и зачастую начинались проблемы с питанием. А злосчастная трава как раз начинала цвести в полную силу, и ей нужно было придумать, как излечить людей до конца. Древний талмуд не давал толком никаких новых сведений, но она надеялась найти какую-то связь и, возможно, перебить действие яда другим ядом, иначе ей придётся каждый день тратить по несколько часов на то, чтобы вручную очистить организм пострадавших. — Тебе всегда некогда, — скривил губы брат, подходя к девушке и закрывая книжонку, которая могла не пережить такого обращения и развалиться в прах. Сакура не смогла ничего ему противопоставить. Не было сил, не было желания. — Чего пришёл? — недовольно спросила она, потирая уставшие глаза. Стоило прервать чтение, как сонливость напала на неё, точно голодный зверь. Веки наливались свинцом, руки устало опали, безвольно повиснув вдоль тела. — Забрать тебя домой, — просто ответил парень, пожав плечами. Сакура открыла было рот, чтобы возразить, но дверь приоткрылась, и в ярком свете коридора появился чёрный силуэт. Ей не понадобилось даже приглядываться, чтобы понять, кто мог там стоять. Учиха стоял, точно столб, и сжимал в руке замшелый букет, видавший лучшие времена. Часть цветов уныло свисала в разные стороны из-за сломанных ножек, шуршащая упаковка была измята. Другая часть цветов лишилась бутонов. Было ясно — Саске подсказали купить букет. Возможно, Ино самолично вручила ему его и отправила в больницу. Но никто не догадался подсказать Саске о транспортировке. Сакура прикрыла глаза, представляя, как он запихнул цветы за пазуху и бегом отправился по делам. Сильный ветер и небрежное обращение превратили цветы в прах. — Саске, — устало произнесла девушка, чувствуя, как усталость сменяет стыд и страх, — Зачем ты пришёл? — У нас свидание, — объявил наследник кровавого рода. Харуно закатила глаза, заставляя себя улыбнуться. Вернуться бы в прошлое, и вручить той Сакуре этого Саске. Наверное, она сошла бы с ума от счастья. — Не сегодня, герой. Дама едва может встать со своего стула, — отшутился Шинджи, всё это время нависающий над сестрой коршуном. Руки, упирающиеся в подлокотник кресла, сжались. Пока мужчины вели зрительную войну, она прикинула, сколько у неё шансов сбежать через окно, успешно добраться до квартиры Рока Ли, и на коленях умолить взять её замуж. Может, она даже согласится на зелёное трико. — Значит, понесу на руках, — неожиданно решительно выдал Саске. Сакура от такого заявления едва не подавилась слюной. — С одной рукой проблематично будет, — огрызнулся брат, и ей пришлось закашлять, дабы утихомирить эту бессмысленную перепалку. Встав с места, аккуратно обойдя брата стороной, она приняла из рук Учихи цветы. — Спасибо за цветы и приглашение, но я правда устала. Мы сможем увидеться завтра, если ты не будешь занят. Обстановка в доме была практически военной. Никто ни с кем не разговаривал и молча строил баррикады, копал окопы на случай неожиданных взрывов бомб. Сакура использовала учебники и чашки чая, Шинджи — чашки с печеньем и коробки сока. По телевизору опять крутили фигню. — Наконец сбылись детские мечты? — издевательски спрашивает парень, отправляя в рот печенье, точно пытаясь перебить едой привкус яда на языке. — Прекрати, — скрипя зубами отвечает девушка, стараясь сфокусироваться на книге. — Зря отказалась от свидания. Наверняка провела бы незабываемый вечер в компании сумасшедшего мстителя. — Замолчи. — Обидно, когда про любимого говорят неприятные вещи? — Шинджи откровенно издевается, потому что его душит ревность, обида, злоба. Она его выводит. Выкручивает. Выворачивает. — Заткнись, — шипит девушка, обдавая его гневным взглядом, — Хочешь выместить злобу — иди на полигон. Шинджи встаёт рывком, ударяя журнальный столик коленями. Старая мебель жалобно скрипит, но остаётся стоять. Сакура поднимается плавно, мягко. Они так всегда — он превращается в сгусток злобы и спешит выплеснуть агрессию. Она, точно змея, двигается медленно и плавно, тихо шипя. Инь и Ян? Ночью полигоны пустые, чаще даже не освещённые. Но тем лучше — им свидетели ни к чему. Парень порывисто разминает плечи, она пересчитывает имеющееся оружие и прикидывает, как лучше действовать. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — шансов мало. Он мечник, искусен в дальнем бою, а она - мастер ближнего. Да и что можно противопоставить мечу? Не кидаться же грудью вперёд? Хватит с неё этого геройства ещё в войну. — Начинаем? — катана в его руке блестит, так и манит своим смертельным блеском. — Начинаем, — неохотно отвечает она, доставая кунай. Шинджи бросается на неё резко, нападая взаправду. И отбить его атаку ей удаётся только благодаря частым тренировкам. Лязг металла отрезвляет, заставляет адреналин бить ключом. Подсечка, которую она делает, не имеет смысла. В два прыжка он оказывается на другой части полигона. Ей ничего не остаётся, кроме как сорваться за ним. По дороге решает создать клонов и отправить их вперёд себя. Пусть бьются, а ей нужно подумать. Сакура не тактик, как Хатаке, но и не дурочка, как Наруто, и без плана, хоть какого-нибудь, в драку не сунется. Особенно если противник такого уровня. Покопавшись в карманах находит дымовую бомбу. Как раз в это время Шинджи перерубает катаной последнего клона. — Это, ведь, могла быть я, — усмехается Сакура, бросая вперёд шашки, скрывая свой манёвр. — Думаешь, я не отличу тебя от клона? — спрашивает он, натягивая на рот маску, подобную той, что носит Какаши, дабы не надышаться дымом. Девушка молниеносно оказывается у него за спиной и бьёт точно между лопаток. От неожиданности он выпускает катану из рук, но успевает перехватить на лету, в последний момент зацепив рукоять кончиками пальцев. Такого подлого поступка он от неё не ожидал. Сакура не из тех, кто бьет со спины, и тем более — родного брата. Повернувшись, резко бросается вперёд и мажет лезвием ей по щеке. Она непроизвольно закрывает глаза, задерживая дыхание от страха. Порез моментально начинает щипать, но на лечение нет времени. Прямой ладонью она бьёт его в грудь, выбивая воздух из лёгких. Попытка перевести его на рукопашный бой не удаётся. Он вновь заносит оружие. Разрезает её майку на животе. Скрипя зубами, девушка замахивается ногой, но недостаточно быстро — он успевает перехватить её за лодыжку и, дёрнув на себя, уронить на землю. Вставать приходится прыжком, отчего колени жалобно хрустят. С ужасом она отмечает, что от постоянной работы в больницы у неё деревенеют мышцы. Последующие его атаки приходится отбивать кунаем, обдумывая, куда бы отойти отдышаться. Их тренировки — совершенно точно не показательные выступления. Оба бьются без дурачества, серьёзно раня друг друга. Бросив в него пару сюрикенов, девушка поспешно отбегает в сторону и активирует взрывную печать. Шинджи ничего не успевает понять. Сперва его спину прошивает ударная волна, отчего он падает на колени, роняя катану. Потом вокруг начинается какая-то свистопляска из разномастных листьев. Тут тебе и нежно-розовые цветы сакуры, и зелёные крупные листья орешника, и даже золотистые листья клёна. И все они в вихре кружатся перед ним, всё туже и туже затягивая. Когда от нескончаемой листвы начинает кружиться голова, а к горлу подступает тошнота, это мракобесие заканчивается. И почему-то он оказывается прочно связан. Сестрица стоит над ним с гордым выражением лица. — Сама придумала, или подсказал кто? — хмуро спрашивает парень. Тонкая нить чакры больно стягивает кожу. — И то и это, — радостно объявлен она, держа в руках край верёвки, — Закончили? — Нет, дай мне минуту, и я придумаю, как порвать эти путы, — Шинджи недовольно ворочается, взглядом окидывая местность в поисках своего оружия. К сожалению, катана лежит слишком далеко, а до подсумка с кунаями не добраться из-за нитей. — Дам две, если перестанешь беситься без повода, — девушка, откинув волосы назад, медленно подошла к брату, чуть ослабляя узлы, дабы не натирали кожу, и аккуратно присела к нему на колени, обхватив руками за шею. — У меня есть поводы для злости, — спокойно ответил парень, уже не пытаясь вырваться, зная, что через пару минут нити исчезнут с его тела сами собой. Сакура была не из тех, кто долго ликовал из-за своей победы. — Ревнуешь? Не нужно, Саске… он… — Харуно-младшая невольно запнулась, пытаясь вспомнить то слово, которым смогла бы описать свои чувства к Учихе. — Он явился сюда, будто ничего не произошло, да ещё и утащил тебя в постель. А ты и рада. Прозвучал гром. Или это от его слов у неё в голове вдруг что-то взорвалось? Стыд липким чувством подкатил к горлу, сжался в комок и начал болезненно душить. Точно. Только была и рада. Иначе не пошла бы. Объяснилась, соврала что-нибудь, да хоть сбежала, но нет. Пошла сама, добровольно. Захотелось тут же убежать. А по бегу у неё с детства была твёрдая пятёрка. Почти что дёрнулась, чтобы с низкого старта и куда подальше, а там - как повезёт. Может, в Сунагакуре? Гаара точно не откажет в радушном приёме, даже с удовольствием переманит на свою сторону. Пообещает больницу, жильё... может, замуж позовёт. Какие глупости! — Я не знаю, как себя оправдать. Наверное, никак. Прости, если сможешь, — ком в горле никак не уходил, заставляя сдерживать слёзы, застывшие в уголках глаз. Чужие-родные руки медленно приблизились к бледным щекам, мягко огладили и стёрли так и не полившиеся слёзы. Как давно она упустила контроль чакры, и нити развеяло ветром, девушка не знала. — Не уверен, на кого я больше злюсь — на тебя, или себя, — прошептал парень с усмешкой, аккуратно целуя её в щеку, знаменуя этим некое перемирие. Сторонний наблюдатель, стоящий неподалёку, пусть и не слышал разговора, но отчётливо понимал, что пытались скрыть брат с сестрой, когда целовались под раскидистым деревом. И чего они точно не скрывали друг от друга. Харуно уверенно дёрнула рубашку брата, пока он справлялся с ремнями на её старой юбке. Хаотичные поцелуи, прикосновения, тонкий шлейф возбуждения и клокочущее чувство страсти совместно с любовью. Саске ничего не мог. Только молчаливо стоять в стороне, крепко сжимая кулаки, смотря на то, как девчонка, которая бегала за ним полжизни, которую он намеревался звать в жёны, прямо сейчас тянулась к родному брату. Тянулась так, как не тянулась к нему. Значит, был прав Шикамару, когда говорил, что пока он, Саске, бегал за своими мечтами, оставшиеся люди давно начали бежать от него.